access code: us

Манящее, идиллическое, такое глубокое и чувственное. Лазурью покрывает бескрайнюю поверхность, ведёт за руку за собой, только если не решит оттолкнуть. Дышит медленно, глубоко, непрерывно. Ласковые волны мягко касаются берега, оставляя солёные поцелуи. Вода переливается и серебром мерцает под уходящим солнцем, словно на поверхности рассыпаны блёстки. Море — это стихия, которую не просто усмирить. Никому и никогда не удавалось добиться этого. Странники скитались от берега к берегу, пытаясь найти то, что могло бы задобрить огромного гиганта. Море может стать спасением, а может стать гибелью — долгой, мучительной, заполняющей лёгкие. Каждый сам выбирает свою гибель. Своё море. Прямые тёмные пряди развевает тёплый ветер, принося солоноватый аромат морской воды и свободы. Путается в волосах, шепчет что-то древнее и нежное. Медовые глаза прикованы к волнам, которые то игриво смеялись пеной, то задумчиво шуршали у кромки песка. Бескрайность манила, завораживала, наполняла истерзанное печалями и томной сладостью сердце тихим восторгом. Море было одновременно спокойным и живым, ласковым и могучим — словно чувствовало, обнимало и уносило все тревоги Тэхёна вдаль. Тонкие пальцы лежат на чуть загоревших коленях, прижатых почти вплотную к груди. Ресницы дрожат — видимо, с ними тоже играется ветер. Тэхён смотрит пронзительно, думая о своём. Размышляет, что бы было, если бы жизнь повернула в другое русло тогда. Если бы отвела его от встречи с молодым мужчиной. Тянет стопу к воде, думает, что сейчас вот-вот обожжётся о раскалённый дневным солнцем песок. Кончики пальцев касаются подходящей волны, и левый уголок губ тянется в улыбке. Не обжёгся. И всю жизнь так. Думает, что всё закончится плохо, но в последний момент жизнь даёт поблажку. Так происходит всю жизнь. Ким поворачивает голову в сторону, цепляясь взглядом за скалу, нависающую над ним. Она медленно растворяется в лучах заката. Года три назад, когда думал, что потерял всё, хотел бы исчезнуть в этой стране. Он не любил Францию. Париж, в котором родился и вырос, своей атмосферой засел в горле, желая вырваться наружу вместе со всем, что накопилось внутри. В восемнадцать лет сбежал из дома, а позже и из города, переехав в Ниццу. Но и после переезда жизнь не прекращала кидать под ноги подлянки. Она, посмеиваясь над тем, что юноша не мог позволить себе купить даже еду, лишила его работы, откинув даже банальную мысль: «Всё будет хорошо, даже если сейчас плохо». Через год после травмирующего опыта с первой работой Тэхён наконец нашёл другую. Стал экскурсоводом в музее Марка Шагала. Много интересовался творчеством художника: в четырнадцать лет получил на день рождения десять карточек с изображением его работ, начал ходить в местную библиотеку и читать все статьи, содержащие имя творца. Хитрая жизнь, любящая выставить парня посмешищем, в один момент замолчала, когда в прохладный мартовский день в музее появился он — в длинном чёрном тренче, с портфелем в левой руке и очками, чуть сползавшими с переносицы. Тэхён провёл экскурсию группе из семи человек, но заметил лишь одного слушателя, который обращал всё своё внимание на картины, скульптуры и гравюры, о которых он рассказывал. Ким помнит, как пару раз запинался, резко отводил взгляд, когда ловил на себе внимательные чёрные глаза посетителя музея. А потом не мог уснуть всю ночь. Так хотел к морю, к тому мужчине с портфелем. Помнит, как пришёл к скалистому берегу в полночь, заметил силуэт — и что-то в сердце треснуло. Нет, это не был треск разочарования или безысходности — Тэхён бы понял. В ту ночь его сердце треснуло от развевающегося на морском ветру тёмного тренча и такого скульптурного профиля человека, смотрящего вдаль. Из воспоминаний его вырывают резко: плеча касаются, берут мягко, обнимая и ведя пальцами по аккуратной шее. Тэхён не оборачивается — знает, кто подкрался незаметно, уложив руки на его чуть раскачанные плечи. Чонгук ловит взглядом медовые глаза, а позже — и себя на мысли, что они стали сиять ярче с первого его прикосновения. Тянет правый уголок губ в улыбке, повторяя за парнем. Смотрит в ту же точку неотрывно, ищет ответы на вопросы, которые затаились в голове у Тэхёна. Чонгук знает, о чём думает его родной человек. Мягко ведёт кончиками трёх пальцев по руке, доходит до запястья, перемещается на чужое колено. Ловит мягкую ухмылку, и такие знакомые, нежные глаза цепляются за бескрайние чёрные. Их глаза так хорошо подходят друг другу. Глаза Тэхёна — как подлизнувший незаметно закат, когда в конце дня понимаешь, что время пролетело слишком быстро и его никогда не хватает. А глаза Чонгука — ночь. Яркая лунная ночь, сменяющая пылающий закат своей обволакивающей темнотой. — Помнишь? — тихий вопрос вырывается из приоткрытых уст, глаза чуть прикрываются в ожидании. Тэхён знает, что он помнит. Всё помнит и никогда не забудет. Сам не понимает, почему в его голосе звучит нотка сомнения. — Помню, — Чонгук отводит взгляд от юноши, глядя на волну, бьющуюся о скалу. Он вспоминает их бесчисленные прогулки по этому пляжу, все слова, сказанные друг другу под луной и солнцем, под шум прибоя и тишину природы. Времени для них не существовало, как и не существовало реальности, в которой всё должно быть «правильно». — Моя душа сейчас где-то там, — Тэхён укладывает голову на крепкое плечо, вдыхая аромат бесценного человека, перемешанный с ароматом свободы. Указывает тонким пальцем в бездну, ведь конца и края морской глади не увидеть. — Ты ошибаешься, — следует ласковый ответ. — Я давно нашёл её. — Неужели присвоил себе? — тихий смех согревает сердце, усиливает чувства. Не отпустит его никогда. Ответом служит лёгкий поцелуй в лоб и шум подходящей волны. Они единственные в этом мире. Тэхён оставил свою душу глубоко под морской водой, а Чонгук нашёл способ договориться со стихией, достав свою вечную любовь со дна. Они выбрали свою гибель ещё задолго до того, как пересеклись взглядами, но море стало для них не концом, а лишь началом того, что до этого не было понято людьми.