Утро. Два дурака и плюшевая игрушка.

Запах свежего дерева приятно заполнял комнату, в которой секунду назад спал Пугод. Сейчас он лениво потягивался, разлепляя глаза чтоб встать и наконец-то начать день. Но его взгляд цепляется за чужие кудряшки, слух улавливает тихое сопение совсем рядом, а продавленный матрас говорит о том, что рядом кто-то спит. И Пугод может и возмутился такой наглости, если бы не был приятно удивлён этим. Наглецом был Модди. Модди, который не построил себе ещё дом. Который обещал скорее себе, чем Пугоду вот уже завтра начать, но дела, забегался и прочее, и прочее. Модди исключительно из своей гордости как-то ушел спать на улице, но в ту же ночь начался буран, и промокший, замёрзший и сопливый он пытался досидеть на улице. Образумил его Пугод, который, пригрозил сидеть рядом, если Модди не пойдёт с ним. И он пошёл. Простыл и температурил, но был в безопасности и любви. И сейчас Модди, по скромному мнению Пугода, выглядел мило, абсолютно расслабленно лёжа рядом, видя скорее всего интересный сон. Он обнимал плюшевую жабку, подаренную Пугодом, когда казалось, что Модди правда уйдёт жить на склад лаборатории. Его кудряшки, растрепались, падая на глаза. Медленное тихое дыхание, сопровождающееся подъёмом груди, на которой успели выцвести поцелуи Пугода. Губы успели прилипнуть друг к другу. Модди лежал рядом, беззащитный, уязвимый и нежный. Его, Пугода, Модди лежал рядом, доверяя владельцу дома настолько, что почти жался к нему. Это льстило, это умиляло, это давало власть над таким желанным мужчиной. Пугод готов поклясться, что поставил всю свою жизнь на признание в чувствах. Дом, алмазы, друзей, себя и своё сердце. Если бы его отвергли, он бы потерял всё. По крайней мере, он сам так считал. В этот короткий миг, когда казалось, что время не идёт ведь было слишком рано, чтобы вставать с кровати, Пугод откровенно пялился. Обычно Модди от него отворачивается, смущаясь отводит глаза, просит не смотреть, напрягается. Всеми способами показывает, что ему некомфортно от чужого взгляда. Но утром Пугоду позволено смотреть, любоваться, ценить и, нагло улыбаясь, гладить шрам. Ох, как же Пугод его любит. Ему нравится возможно всё не идеальное, иначе он не был бы зациклен на Модди так сильно. Ну а шрамы. Он помнит каждый у себя и почти каждый у Модди. Но тот о получении шрама на лице молчит, гад. Но это не мешает им любоваться, боясь трогать, его владелец может проснуться. Каждый неровный изгиб рубца Пугод вызубрил, каждый любил и хотел целовать, гладить, любоваться. Но, пока Модди не давал согласия, не трогал и не пялился, хотя хотелось. Солнечные лучи упали на чужое лицо, оповещая, что уже вообще-то утро, и Пугод не может просто смотреть, как его почти парень спит полдня. Но хозяин дома мысленно поблагодарил себя за это дурацкое, кривое и вовсе неуместное окно. Нежные лучи майского солнца вплетались в кудри, гладили любимые скулы и щёки. Зависть засела в груди Пугода, заставляя недовольно сжать губы, нахмурив брови. Модди не любил честно говорить, что ему нравится что-то смущающее. Не говорил о чувствах первым. Не показывал, как Пугод ему дорог. Не инициировал общение. Не волновался, когда тот в передрягах. Это ранило, оскорбляло, сжимало лёгкие и сердце до болезненного стона. Возможно Пугод должен устраивать споры, скандалы, кричать и пытаться достучаться, но он тихо просил быть честнее, если не с ним, то с самим собой. Пугод знает Модди давно, слишком давно. Знает, как ему сносит голову, и он говорит лишнего, жалея тут же. Знает, как боится осуждения. Не осуждает. Терпеливо ждёт, когда ему скажут да. Может тихое, может это будет кивок после трёх уточняющих уверенность вопроса. Но Пугод в первую очередь джентльмен, а уже во вторую любит спящего всей душой. Лучи солнца упали на глаза, освещая короткие тёмные ресницы. Модди поморщился, недовольно мыча. Морщинки в уголках глаз, которые так красиво подчеркивали улыбку, собрались чтоб кричать о недовольстве. Густые брови сдвинулись к переносице. Он попытался спрятать глаза в подушке и плюшевой игрушке, но не помогло. Пугод бы может зашторил окно, ну через минуту, ну вот сейчас. Но с недовольным мычанием Модди продрал глаза, открывая слипшиеся веки. -Доброе утро, – улыбаясь сказал Пугод, чувствуя, как его щёки горят. Нужно было встать и зашторить это дурацкое мерзкое окно. Но вид умиротворённого Модди не давал оторвать глаз, да с нахмуренными бровями, но все еще такого милого по не особо уже и скромному мнению Пугода. -Угу. – до конца не проснувшийся Модди тоже был крайне любим Пугодом. Сонный, словно пьяный, до конца не соображающий, липнущий хуже мёда, нежный, но при этом брезгливый на поцелуи. С последним Пугод был в целом согласен. Модди лег на спину, закрывая предплечьем глаза, чтоб солнце не светило в них. Плюшевая лягушка осталась лежать рядом с подушкой. Пугод периодически завидовал ей и с той же периодичностью был ей благодарен. Модди во сне стал обнимать её вместо хозяина дома, это минус, но Пугоду не приходилось будить спящего чтоб уйти в туалет или работать, это плюс. -Как спалось? – Пугод буквально кожей чувствовал, как его одновременно ненавидят и любят. Он заставлял проснуться мозг настолько, чтоб Модди не уснул вновь, но он был Пугодом, а потому ему можно. Можно же? Ну если нельзя, то Модди точно бы ему сказал об этом, а раз он молчит, то не против. -Зачем ты это окно вообще оставил? – хриплый после сна голос прошиб на мурашки. Мягкий и грубый. Неосознанно томный. Обычно с Модди и двух слов не вытянуть, пока он не проснется окончательно, а тут целое предложение. И всё только чтобы повредничать. Хозяин дома буквально насильно вернул себя в реальность, анализируя вопрос. Он и сам не знал ответа. По всем критериям это окно было ужасным. Кривое, выбивающиеся, ровно на востоке, неприятно над подушками большой кровати. Но Модди в лучах утреннего солнца так был любим, что отказаться от этой красоты было невозможно. -Ты красивый. – прямо, в лоб, сказал Пугод, зная, что это поймут, как перевод темы. Понимая, что его ответ не то, чего вообще ожидают, но он не успел заткнуть себя, решая перевести всё в шутку. Модди вздохнул, приподнимая своё укрытие от солнца, чтоб посмотреть на горе комплиментщика. Пугод улыбнулся, прикрыв глаза. Он услышал лишь шорох одеяла, перед тем как почувствовал, как его обнимают сильные руки, пряча лицо в сгиб шеи. Пугод напрягся, но тут же расслабился, кладя руку на чужую спину. Спокойное дыхание обжигало ключицу. Тёмные кудри все ещё светились золотом в лучах солнца. Буквально минут десять или двадцать, и даже это укрытие не будет помогать от такой напасти как рассвет. Но Пугод прикрыл глаза, понимая, что возможно последний раз за день, когда может спокойно обнимать Модди. Только возможно. И это возможно быстро стирается из-за полуосознанного бубнежа. -Обнимай меня чаще. Пугод может и не услышал бы это, но в комнате слишком тихо. За окном штиль, настолько, что отсутствовал шум ветра и волн. А Модди слишком близко. Хотелось переспросить, хотелось вытащить больше, хотелось. Пугод выдохнул, так же тихо соглашаясь. Модди, словно ошпарившись, вышел из укрытия. Шок и страх застыли на только что умиротворённом лице. Где-то в легком кольнуло от осознания, что Модди все ещё ему не доверят свои желания и чувства. Но всего через секунд пять, Модди положил голову обратно. -Мне пора перестать бояться твоего осуждения, да? – чуть громче спросил Модди. Его уши еле видно порозовели. -Определённо, Модди, мы сколько с тобой в отношениях? – риторический вопрос. Они официально не говорили друг другу о том, что встречаются, и Пугод боялся, что если скажет об этом, то Модди его засмеёт. Но это слово само вырвалось мягкой сладостью на языке, заставляя тут же его прикусить. -Мы с тобой так и не поговорили об этом. – нотки печали в голосе проскочили. Пугод знал, что Модди хотел когда-то начать этот разговор, а потому сам не начинал. Может ему хотелось услышать это из чужих уст, а может он просто вредный идиот. – По-твоему, когда мы начали отношения? – Модди поднял глаза. Такой уязвимый, обнаживший эмоции. Волнение и надежда в глазах читалась без труда. -Э, ну я лично считаю со дня нашего поцелуя. – чуть подумав, прошептал Пугод. Чужие губы сжались, а некое сожаление застыло в глазах. Пугод ошибся? Раньше? Пугод облажался? Ему больше нельзя быть рядом с объектом его воздыханий? Ему запрещено смотреть дольше двух секунд на него? -Я думал, с момента, как я тебе цветы подарил. – о. Что же, Пугод определённо облажался, но лишь хихикнул, заставляя все ещё не до конца проснувшегося Модди вновь поднять глаза на чужое лицо. -Модди! – позванный неосознанно улыбнулся. От того, как Пугод произносил его имя, на душе становилось приятно, тепло, мягко. А сейчас, всё ещё хихикая от скорости своих мыслей, Пугод неосознанно сказал его имя как-то невероятно по родному. Хотелось окунуться в это тепло, хотелось остаться в этом моменте, когда Пугод зовёт его по имени. – Мне искренне плевать, какая дата будет в календаре отмечена как годовщина. Но мне не плевать, что ты не научился говорить слова через рот. – Пугод улыбался. Искренне, мягко, оголяя верхний ряд зубов, прикрыв глаза. -Хорошо, я скажу прямо. – вздохнул Модди, усмехаясь такой не скрытой просьбе. Модди положил голову рядом на подушку, показывая, что он абсолютно серьёзен в данный момент. – Я боюсь, что моя любовь к тебе будет навязчивой слишком. Секунда. Две. Пугод анализировал сказанные слова. Три. Четыре. Модди сжал губы, боясь, что эта причина будет слишком выдуманной. Пять. -Модди, – Пугод тянул и так долго как мог, чтоб показать своё недовольство, но не слишком, чтоб не пришлось делать ещё глоток воздуха – скажу один раз за сегодня. Навязывайся. Я хочу, чтобы ты занимал моё время, мои мысли, моё пространство. Я хочу, чтобы ты был не просто человеком, что ночует у меня дома, ест мою еду и таскает ко мне свои вещи. – воздух предательски кончился в легких после долгой тирады и маленькой паузы хватило, чтоб увидеть в глазах любимого человека вину. – Если что, то я не против. Я люблю твоё присутствие. Но, милый, – оно вырвалось само. Пугод готов поклясться, что не хотел называть его так. – Я хочу инициативы от тебя. -Ты считаешь меня милым? – ну почему из всех слов он услышал именно это? Ну почему Пугоду хочется провалится под землю из-за этого невинного слова. Почему он сам, обвиняющий Модди во всех грехах их отношений, не может признать это вслух. Глаза Модди полны надежды. -Да, считаю! – резко выдохнул Пугод, надеясь, что после этого его слова проанализируют правильно. -Я тебя услышал, Пугод. И почему он сомневался в словах Модди? Но уже днём между дел Пугод понял, что его услышали и поняли буквально. Это льстило, это польстило, это сводило с ума. Мокрые губы Модди сминали его. Сильные руки обнимали, не желая отпускать. Тёплое, даже горячее тело прижималось, липло и клеилось. Пугод точно не перепутал дом? Или реальность? Нет! Он уверен, что все как прежде. Просто его парень, как же хорошо это звучит, понял все как обычно по-своему. И Пугод хотел отдаться этим прикосновениям. Хотел плыть по течению этой нежности, но у него дела, планы, куча работы и ещё маленькая тележка обязанностей. -Навязываешься? – с усмешкой спросил Пугод, когда Модди, просто встал рядом, обнимаясь. Ничего пошлого, просто желание целоваться и быть рядом. Скорее всего, он не выходил из дома, анализируя сказанные утром слова побуквенно. -Ты разрешил. – мягко, тихо и аккуратно сказал Модди. -Я не отказываюсь от своих слов. – хихикнул Пугод, решив, что пару минут надо посидеть с этим дураком. -Извини. Ты не представляешь, как я обрадовался, когда проснулся и понял, что ты сказал. – смешок на ухо, пробил на мурашки. Это всё ещё его Модди. Говорящий тише, когда он смущается. Всё ещё смущающийся из-за мелочей. Всё ещё аккуратный в действиях и поступках. Всё ещё милый, нежный и странный местами. Все ещё любимый со всеми своими недостатками. – Так что я хотел зацеловать тебя. Но я тебя не нашёл. -Дома? – с ноткой надежды спросил Пугод. -Нет, на острове. – прямо сказал Модди, почти добивая своей прямотой. -Боже, Модди. – Пугод сделал паузу, хихикая – Я тебя люблю, ты знаешь? -Теперь да. – Модди улыбнулся. Пугод виновато замолк, поднимая глаза на потолок. О боже. Пугод ничем не лучше Модди. Сам страдал от чужого молчания, не начиная этот разговор. Сам придумал себе картинку в голове, что у них в целом всё хорошо. Сам решил, что просто надо подтолкнуть Модди в сторону, нужную Пугоду. -Какой ужас, Модди. – прошептал Пугод, кладя голову на чужое плечо. – Мы два идиота. -Ага. – усмешка слетела с чужих любимых губ. Им нужно больше говорить. Им нужно больше времени вместе. Им нужно понять все за и против друг друга. Им нужно забыть, что они встречаются, и вспоминать об этом только ради того, чтоб нагло вторгаться в чужое личное пространство с нежностью или заботой. Их отношение трещали по швам из-за страха, что теперь они в отношениях, а значит надо вести себя иначе. -Тоже думаешь о том, что нам надо просто быть друзьями, которые могут целоваться, когда не попадя? – видимо устал от тишины, сказал Модди. Прямо, словно не он смущается столь долгих объятий, словно не он сжимал и разжимал ладони, боясь отпустить. -Это называется друзья с привилегиями, Модди. -Не, – долгие объятия наконец прервались по инициативе Модди, который отошёл к стене подпирая ее своей спиной. – Друзья с привилегиями - это когда друзья могут потрахаться без обязательств. А я не уверен, что у нас уже нету обязательств. – Пугод ничего не ответил, кивая на эти слова. Он смотрел в пол, думая. Мыслей была целая куча, а разобрать их времени нету. Модди вздохнул, привлекая внимание залипшего. – Пугод, ты будешь со мной встречаться? Секунда. Две. Три. Пугод распахнул глаза, понимая, что Модди решил начать их отношения с нуля. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Модди протянул руку, якобы приглашая в них вступить. Восемь. Девять. Десять. Одиннадцать. Пугод рассмеялся, прикрывая глаза рукой. Заставляя Модди почувствовать себя дураком. Двенадцать. Пугод сделал шаг в сторону любимого. Тринадцать. Они сомкнули руки в замок. Модди улыбнулся ласково. Четырнадцать. Между ними сантиметры. Их тела сами приняли позу для вальса или танго. Пятнадцать. -Да, Модди, буду. Их отношения официально начались сегодня. Они начнут их нормально, стараясь сделать их лучше, стараясь не получать от них, а отдавать. В их отношениях было молчание, но они заменят его разговорами. Была неловкая правда, но они заменят её уверенным бредом. Была боль, но они заменят её смехом и заботой. И пусть свидетелем их новой попытки будет мягкая игрушка, которая не моргающим взглядом смотрела за двумя влюблёнными идиотами. Отношения тяжёлый труд, над которым нужно работать, если хочется быть вместе. Тишина не означает отсутствие проблем.