Палатка

— Орхо-о, — недовольно протянул Луций отодвигаясь от хана на постели, почти свалившись с неё на сырую землю. Орхо наотрез отказывался спать один, он либо нагло приперался ночью в покои великого Даллаха под его возмущения, либо тащил того к себе. Вот и эта знойная ночь исключением не оказалась. Талорец не имея и тени смущения на лице завалился в не свою палатку и рухнул на импровизированную кровать, состоявшую из нескольких мало мальски толстых тряпок, сложенных друг на друга. — Орхо нет, — отрезал Луций. — Орхо да, — промурлыкал хан словно кот, получивший годовой запас сметаны. Он, подперев голову рукой, приглашающе похлопал ладонью рядом с собой. Луций, стоявший в одной холщёвой рубахе, которую он, между прочим, намеревался снять, пока к нему не завалился непрошенный гость, недовольно фыркнул носом. Жара стояла кошмарная, днём Эдера только и спасался холодком пятого, который пропускал по шее и ушам. Даже ночью, прогретая за день земля давала всем прикурить. Луцию было жарко даже в этой несчастной рубахе, а лежать с разгорячённым талорцем под боком в данный момент хотелось меньше всего. Недовольно взглянув на хитрое лицо в блёклом свете лампады, Луций развернулся. — Тогда я буду спать у тебя, раз эта палатка тебе больше нравится, — на выходе он обо что-то споткнулся в темноте. Что-то недовольно гавкнуло и озарило палатку светом. Костровая лиса, крайне возмущённая данным действием, плюнула на всех и обиженно выбежала на улицу. Вдруг Луция схватили за запястье и потянули назад. — Хозяин не обрадует своего любимого раба в такую одинокую и тоскливую ночь своим обществом? — Хозяин бы с радостью обрадовал, если бы ночь была холодной и мы не были бы уже третий день в походе, где не имеем возможности помыться и воняем хуже вояк из ям, — Эдера предпринял неудачную попытку вырваться, но хватка на запястье была железной. Вторая рука Орхо опустилась на талию и увлекла за собой вглубь палатки, где повалила на “кровать”. — А меня твой запах не смущает. — Орхо, отстань, — Луций успел только поднять торс, как его тут же прижало к земле жаркое тело талорца, — нет-нет, слезь, и без тебя жарко! — завопил Луций и Орхо послушно перевалился через него, оказавшись за его спиной. Эдера недовольно улёгся поудобнее, понимая, что сбежать не сумеет, и отвернулся от хана. Даже если вырвется с палатки, дух первого быстро его найдёт и подскажет своему проводнику путь. — Мне и так жарко, а тут ещё ты! — Так сними рубаху, — ехидно улыбнулся Орхо, — Я тоже могу снять, если тебе неловко. — Да щас. Если я сниму рубашку, это закончится более жарким действием. Вот уж избавьте, — Луций недовольно плюхнулся на бок свернувшись калачиком, поставив таким образом точку в их диалоге. Только он закрыл глаза, как чужая горячая рука игриво провела по его бедру, затем по тазу, залезая под рубашку дошла до бока. Эдера с размаху пнул пяткой хана, на что тот рассмеялся и уронил голову на сложенные руки. — Ну, нет так нет. На нет и суда нет, — хохотнул Орхо и прекратил попытки потрогать Эдеру и закрыв глаза мерно задышал. Луцию было жарко, даже морозный дух ему помогал мало против живой печки под боком. Пот лился ручьём, голова гудела, Эдера вертелся, пытаясь найти наиболее прохладное положение в пространстве. А печка тем временем довольно храпнула и перевернулась на бок, закинув на бедного парня руку. — Брысь, — шикнул Луций и сбросив с себя руку, отодвинулся дальше, едва не падая на землю. Спустя ещё одну бессознательную попытку хана сгрести Эдеру в объятия, тот взвесил все за и против и пришёл к выводу, что лучше поспит на грязной земле, чем зажарится заживо и сполз с лежбища. Устроив себе гнездо из пары кафтанов, чтобы не совсем падать в грязь лицом, даллах уместился на них и мерно засопел. Земля начала остывать, даря спасительную прохладу. — Совсем всё грустно? — спросил Орхо, расталкивая на рассвете Луция. — Сегодня спишь у себя, — протянул Луций, но сквозь дрёму улыбнулся и добавил, — а когда вернёмся в норы, так и быть, приходи. Составлю тебе компанию.