Wiwa I
2 мая 2026 г., 16:14
Их не изменит ничто.
— Эй! Йонбок. Клянусь врежу, если сейчас же не отдашь пульт.
— Клянусь врежу, если ещё раз сделаешь акцент на краткую и, — не задумываясь кинул пульт ворчащему брату. — Подавись, Ли Минхо.
— Ты блять сверхнулся под конец.
Минхо обежал вокруг стола так быстро, что Феликс не успел и глазом моргнуть, как оказался вжатым в пол. Чего только от братьев не ожидаешь.
— Не посмотрю на то, что мы с тобой одной крови, и одной ногой в могилу отправлю.
— Моя ли вина в том, что мама меня сюда отправила?
— Ебал я мамку твою! Пока живёшь в чужом доме, будь добр следовать чужим правилам.
— Разве мы с тобой чужие?
Минхо тяжело вздохнул, встал и пошел в гостиную. Переключив канал на любимых черепашек-ниндзя, откинулся на диван. Феликс себя ждать не заставил, тоже сел рядом.
— Чёго как девка заныл? Ну погорячился немного.
— Немного?
Минхо смотрел убийственно. Только рот открыл, чтобы снова поворчать о том, как сильно ждал любимые серии, а откуда-то появившийся двоюродный брат, решил что всем известная передача Слепая интереснее. Феликс уткнулся носом в плечо Минхо, обнимая колени.
— Больше не буду, не ворчи.
Минхо, смирившись коротко вздохнул и уложив голову Феликса на свое плечо, гладя волосы, продолжил смотреть на Микеланджело. Тот всегда был энергичным, с характером, и Минхо часто сравнивал его с Феликсом.
— Наконец-то вы успокоились, — вошла мать Ли.
— Это затишье перед бурей.
— С этим сын мой, соглашусь.
Парни вопросительно переглянулись.
— Сынок, я тут подумала..
— Делай что хочешь.
— Ты же ворчать будешь, что тебя не спросили.
— Мам, делай что хочешь, — Минхо не был намерен смотреть куда-то помимо в экран телевизора.
— Но..
— Мама, я тебе доверяю. Не спрашивай меня.
Женщина лишь покачала головой и выдала неожиданное.
— Вы едите в лагерь.
— Что? А меня спросить?!
— Вот же сучёнок.
Мать Ли была настроена серьезно и парень понял это, когда ему прямо в лицо прилетела папина газета. Страницы разлетелись, папа точно будет не рад.
— Всё - все! Понял, — Минхо сразу же запел, как только увидел подходящую к нему разъярённую мать с тапком.
— Ёнбок, Элина тоже согласилась, поэтому бегом собирать вещи и спать.
Феликс было хотел возразить, но сразу же откинул мысль увидев тапок, повернутый уже в его сторону.
Остальные серии Минхо досматривал во сне. Наконец-то наступили каникулы и он сможет отдохнуть. Но нет, его отправляют в лагерь. Что может быть хуже? Лишь одна мысль успокаивала, с ним будет его Йонбок. Скучно уж точно не будет.
. . .
— Чтобы через три месяца, возвращался таким же примерным сыном как Нил. — Тётушка, эту проблему я возьму на себя. Феликс, заметив то ли обиду, то ли разочарование в глазах брата, закинул на него руку и протолкнул в приехавшее такси. — Желаю удачи мальчики. — Себе пожелай, — тихо пробубнил Минхо и заметил на себе недовольный взгляд водителя. Поездка была довольно тихой.. . .
— Итак, все тут? Толпа подростков болтали между собой, кто-то как Минхо, приехал с братом, кто-то с друзьями. Вожатый свистнул чтобы привлечь внимание. — Я конечно понимаю, что вас сюда отправили не по своей воле, — начал вожатый. — Но, пока вы находитесь на этой территории, будете обязаны слушаться меня. Всем понятно? Вопросы есть? Все было бы испугались не самого вожатого, а его слегка накаченного дружка, который стоял и сверлил всех злобным взглядом. — Я Банчан, ваш вожатый. Советую относиться к этому серьезно, как вы ко мне, так и я к вам не будет. Ваши родители доверили вас мне и отвечать за вас придется тоже мне. Те кто, решили что могут поднять голову чуть выше моей, сразу скажу: штраф и вперёд ногами с лагеря, — пару десяток глаз были устремлены на старшего. — А сейчас, перекличка. После переклички, ребят распределили по корпусам. Один домик рассчитывался на трёх человек. Все было не так уж и плохо как ожидал Феликс. Внутри было уютно и красиво. За такие удобства реально стоило бы придерживаться всех правил лагеря. Но это не отменяет того факта что он, как и Минхо, мечтал провести лето дома. Ли повезло оказаться с братом, а позже к ним завели ещё одного парня. Феликс занял кровать по середине, Минхо слева от него, а незнакомец последнюю. Решив разобрать вещи потом, Феликс уткнулся в кровать. На улице немного светло, а вожатый требовал, чтобы через два часа, они собрались у костра. Банчан, даже если хотел казаться твёрдым, был заметно мягким. Чего не скажешь о втором вожатом Чанбине. Один его взгляд сводил в могилу. — Йонбок, встань на минуту. — Пардон, ноги не держат. — Выйди со мной, отлить нужно. — Тебе подержать? — Как прекрасно, что это вложилось тебе в привычку. Минхо раздражённо цокнул и этого хватило чтобы Феликс встал. Минхо, насколько бы он не старался казаться строгим, всегда казался Феликсу стеснительным и милым, чего не скажешь о его кошках. Феликс лишь хотел погладить, а они его, бедного, поцарапали до крови. Сосед их, неоценив флирта, слегка поморщился и уткнулся в телефон.. . .
— Чувак, ты нахуя весь свой гербарий сюда принёс? — Ещё раз так выразишься в сторону моих малышек, останешься без своего дружка, Джисон. — Я серьёзно, Хван. Мало мне было этих цветов дома, из-за мамы, так ещё и ты. Будь мужественнее! Стоило увидеть Хёнджина с ножницами в руках, так Джисон сразу забрал свои слова назад. Откуда у него ножницы? — Я это, заметил ты снова покрасил волосы. Тебе к лицу блонд, — Хёнджин довольно улыбнулся. — Ну да, ну да. Подлецу все к лицу. — О, подружки! Я тоже с вами. — Малой, я ждал тебя. — Я к Хёну. Чонин, язвительно показав Джисону язык, подошёл к своему примеру для подражания. — Хён, твои цветы такие красивые. — Я знал что ты оценишь, не то что кое-кто. Джисон показав свой средний, вышел осматривать лагерь. Было прохладно, поэтому Джисон не парясь вышел в одной фиолетовой футболке и в белых джинсах. Лагерь был довольно большим и смотря на все предыдущие, куда ездил Джисон, этот был самым уютным. Новость о поездке в лагерь для него было лучшим подарком. Новые знакомства, веселье и воспоминания — это все к Джисону. — Пусть лагерь у них и порядочный, но не сказал бы тоже самое про туалет. В следующий раз, тебе правда придется подержать. На меня полка чуть ли не упала. — Фу Минхо, лучше бы свалилась. — Кто кого держит? — А это что за бурундук? Нахуя крысишь? — У-у-у. Тихо бы сказал, не услышал бы. Я Хан Джисон. — Не ищу новые знакомства. — А вот я ищу, зови меня Феликс. — Приятно осознавать, что есть кто-то нормальный, — Джисон улыбался во все тридцать два зуба. — Не бойся Колючка, я не кусаюсь. Джисон протянул Минхо руку, надеясь на взаимность, но Ли лишь закатил глаза и огрызнулся. Заводить знакомства он и правда не планировал. Ему честно, хватает и одного Йонбока.. . .
— Теперь, каждый вечер будем собираться тут. Вожатый Чан, так он просил называть себя, развел костер и собрал всех ребят. Зефирки, лавочка, истории. Все как будто в американском фильме. Был маленький ветер. Феликс накинул свою ветровку на Минхо и прижался как к одеялу, а тот к удивлению не стал ворчать. Джисон со своими подружками занял соседнюю лавочку. Остальные же места были заполнены другими подростками. — Вожатый Бин, а сколько вам лет? Нам очень интересно. — Все интересно им, кроме самого нужного. Взрослый только с виду, в душе я тот ещё пацан. Поэтому за границы дозволенного не выходим, а если возникнут проблемы, то сразу ко мне. Я уже представил каким зверем вы меня посчитали. — Так, давайте каждый скажет коротко о себе? Все начали рассказывать о себе, о своих увлечениях, успехах и с явним преувеличением, стараясь казаться лучше другого. Феликс с Минхо ели зефиры. Слушать про слишком успешную жизнь своих сверстников было тошно. Нет, они не завидовали. Скорее можно сказать жалели, ведь Ли уверен что лучше родиться с соской во рту, чем с золотой ложкой в заднице. — Вожатый Чан, а эти молчат, — все повернулись к братьям Ли так, будто их застали за чем-то запрещённым. — Я Ли Минхо. Он Ли Йон.. то есть Феликс. Повисла короткая пауза, которую тут же разбил чей-то смешок с соседней лавки. Джисон, успевший за полчаса стать душой компании, присвистнул. — Ого, у нас тут тайные личности. Феликс — звучит как имя для эстрады. Ты поёшь? — Только когда меня душат, — Феликс лениво улыбнулся, не отрывая головы от плеча Минхо. Тот лишь хмыкнул, продолжая жевать зефирку с таким видом, будто всё происходящее здесь — личное оскорбление его величества. Чан, почувствовав, что знакомство грозит перерасти в цирк, хлопнул в ладоши. — Так, всем спасибо, расходимся по корпусам. Завтра подъём в восемь, общий сбор у столовой. И, — он сделал многозначительную паузу, — настоятельно не рекомендую шататься по лесу ночью. Реально. Это не часть страшилки для атмосферы, а техника безопасности. — А что, водятся те, кто кусается? — подал голос Хёнджин, на секунду оторвавшись от листка, на котором что-то сосредоточенно штриховал. — Хуже, — неожиданно мрачно отозвался Чанбин, и на поляне на пару секунд стало тихо-тихо. — Любопытные придурки. После этих слов все как-то слишком резво засобирались по домикам. В их комнате было всё так же уютно, но теперь свет не горел. Феликс лежал поверх одеяла и смотрел в потолок, прислушиваясь к тому, как Минхо возится в телефоне, а их сосед, которого, кажется, звали Сынмин, уже мирно сопел, отвернувшись к стенке. — Йонбок, — тихо позвал Минхо. — М? — Завтра если будешь так виснуть на мне перед всеми — устрою тебе весёлую жизнь. — Ты же сам обнимал меня утром, — шепотом, но с явной ухмылкой отозвался Феликс. — Это другое. — Конечно. Минхо швырнул в него подушкой, но промазал. В темноте было слышно, как Феликс тихо смеётся — тихо, чтобы не разбудить соседа. Этот смех всегда действовал на Минхо странно, успокаивающе. Парень фыркнул что-то неразборчивое и отвернулся к стене, давая понять, что разговор окончен. Феликс ещё какое-то время лежал с открытыми глазами, а потом провалился в сон.. . .
Утро наступило слишком быстро и слишком громко. Где-то на улице орал Чанбин, призывая всех просыпаться делать зарядку и судя по интонации, ему было совершенно плевать, сколько часов ты спал. В столовой было шумно и пахло подгоревшей кашей. Минхо с неприязнью ковырнул ложкой завтрак и пододвинул тарелку Феликсу. Феликс закатил глаза, но кашу принял. Есть хотелось, в конце концов, а спорить с Минхо с утра себе дороже. За соседним столом кипела жизнь. Джисон, жестикулируя так, что чуть не снес стакан с соком, что-то бурно обсуждал с Хёнджином. Тот слушал его вполуха, задумчиво вертя в пальцах какую-то травинку. Чонин же просто уплетал свой завтрак за обе щеки, иногда вставляя короткие реплики. — Эй, Феликс! — Джисон заметил их и призывно замахал рукой. — И ты, Колючка. Идите к нам. — У меня имя есть, — отрезал Минхо, но, к удивлению Феликса, поднялся первым. Видимо, перспектива сидеть одному за столом, где пахнет горелым, его не прельщала. Их новая компания оказалась на удивление сносной. Даже Минхо, вопреки обыкновению, пару раз хмыкнул над шутками Джисона, а когда Хёнджин случайно пролил чай себе на джинсы и тихо выругался, Минхо вдруг выдал: — Подлецу всё к лицу. И чай тоже. Хёнджин поднял на него удивлённый взгляд, но в глазах заплясали смешинки. — О, у Колючки есть чувство юмора? — Я не «Колючка». — Разумеется. Просто Ли Минхо, который ворчит, но тарелку брату заботливо пододвигает. Феликс подавился кашей и закашлялся. Минхо метнул в Джисона убийственный взгляд, но промолчал, лишь пальцы, сжимающие вилку, побелели. — Так, мальчики, — вмешался Чан, появляясь как всегда неожиданно. — Жду всех на квест через полчаса. Ориентирование на местности. Это будет весело, обещаю. — Сомнительное обещание, — буркнул Сынмин, который до этого сидел молча и читал. Феликс украдкой на него покосился, кажется, с соседом им повезло.. . .
Лес встретил их прохладой и запахом хвои. Чан разделил всех на пары, и, разумеется, Феликс попал в пару не к Минхо. Судьба или Чанбин решил, что братья и так друг от друга не отлипают, пора пообщаться с другими. — Мы с тобой, — раздался голос над ухом, и Феликс обернулся. Хёнджин стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с лёгким прищуром. — Ты как, ориентируешься по карте или предпочитаешь блуждать интуитивно? — В основном — блуждаю. Но, говорят, я приношу удачу. — Посмотрим, — Хёнджин чуть улыбнулся и первым двинулся по тропинке. Они шли минут десять в относительном молчании. Феликс рассматривал высокие сосны и думал, как же не похож этот парень на Минхо. Если Минхо колючий и резкий, как зимний ветер, то Хёнджин плавный, осторожный, но с притаившейся где-то внутри искрой. — Слушай, Феликс. У тебя имя такое необычное. — Только для своих. — Стало быть, я уже «свой»? Быстро. Феликс даже сбился с шага. Вот же жук. И когда успел? — Я этого не говорил. — Конечно, — Хёнджин вдруг остановился и, присев на корточки, сорвал какой-то цветок, показавшийся из-под старой листвы. — Держи. Феликс уставился на маленький белый цветок в его ладони. Сравнение было настолько неожиданным и каким-то... личным, что он на миг потерял дар речи. — Я тебе девка что-ли? — наконец выдавил он, забирая цветок. В этот момент где-то совсем близко хрустнула ветка. Парни синхронно обернулись. — Эй, гандоны, — из-за кустов показался Минхо, и вид у него был... странный. Взгляд метался между Феликсом и Хёнджином, задерживаясь на чёртовом цветке в руках брата. — Чан сказал сворачиваться. Вы не туда ушли. — Мы просто задержались, — спокойно ответил Хёнджин и, ни капли не смутившись, двинулся обратно к тропе. Минхо подошёл ближе. Взял Феликса за локоть. — Какого чёрта вы тут делали? — Ориентировались, — Феликс машинально спрятал цветок в карман ветровки. Минхо от него не укрылось ничего. Он промолчал, но челюсть его сжалась так, что на скулах заходили желваки. — Идём, Йонбок. — Я Феликс, — тихо, но упрямо поправил его брат. — Сейчас ты просто мелкий засранец, который зачем-то берёт цветочки у незнакомцев, — прошипел Минхо, утягивая его за собой. — Дома поговорим. Вечером у костра атмосфера была какой-то наэлектризованной. Джисон, чувствуя напряжение, пытался разрядить обстановку шутками, Чонин под шумок таскал зефирки у всех подряд, а Сынмин задумчиво переводил взгляд с Минхо на Феликса и обратно. А вот Хёнджину повезло меньше всех, девушки и проходу ему не давали. А Чан, глядя на эту картину, вдруг произнёс: — Завтра у нас небольшое приключение. Пойдём на дальний кордон, там есть озеро. Говорят, с ним связана одна легенда. — Опять страшилки? — фыркнул Джисон. — Нет. Легенда о том, что вода в этом озере показывает не отражение, а истину. То, что у человека внутри. Минхо вдруг поднял глаза на Феликса. Тот сидел, обхватив колени руками, и смотрел на огонь. А Хёнджин — Хёнджин смотрел на Феликса. Ночь после костра пахла дымом и невысказанным напряжением. Минхо шагал впереди, пиная мелкие камушки, которые попадались под ноги, а Феликс плёлся сзади, сунув руки в карманы. Цветок Хёнджина до сих пор лежал там: засушенный, скомканный, но не выброшенный. — Ты долго там будешь сопеть мне в затылок? — Минхо резко затормозил, и Феликс впечатался носом ему в лопатки. — Какого хрена ты вообще с этим цветочником попёрся? — Нас поставили в пару. Чанбин поставил, если ты не заметил, — огрызнулся Феликс, потирая ушибленный нос. — Мне блять тоже не в радость было с ним по лесу шароёбиться. — Ага, видел я это «не в радость». Цветочек в карман спрятал, как долбаная реликвия. Феликс закатил глаза и обошёл брата, направляясь к их домику. У двери он обернулся и посмотрел на Минхо в упор: — Слушай, если ты мне щас истерику закатишь из-за какой-то ёбаной травинки, я серьёзно попрошу Чана переселить меня к кому-нибудь другому. Например, к Джисону. Тот хоть не выносит мозг. Минхо замер. Что-то промелькнуло в его глазах: то ли обида, то ли злость, то ли дерьмовая смесь из того и другого. — Попробуй только, — тихо сказал он, и в голосе не было ни капли шутки. — Я этого Хана вместе с его крашеным дружком в то самое озеро и утоплю. Прямо завтра. Скажу — несчастный случай. — Ты ебанутый, — беззлобно выдохнул Феликс и толкнул дверь. Сынмин уже спал или делал вид, что спит. Парни разошлись по кроватям молча. Феликс отвернулся к стене. Минхо ещё долго смотрел в потолок, а потом вдруг тихо произнёс: — Йонбок. — Чего тебе? — голос из-под одеяла звучал приглушённо и недовольно. — Ты мой брат. Пауза. Феликс чуть повернул голову. — Я знаю, Минхо. Иди спать, а то завтра будешь злее обычного. Утром Чан собрал всех на площадке перед столовой, размахивая списком. Солнце уже припекало, и толпа подростков откровенно скучала. Джисон, прислонившись к плечу Хёнджина, театрально зевал, а Чонин успевал и слушать, и дразнить Сынмина, который пытался читать книгу прямо на ходу. — Так, народ. Сегодня у нас поход к Чёрному озеру. Идти где-то час, может, чуть больше. С собой взять воду, головные уборы и хорошее настроение. Кому последнее не выдали при рождении — не страшно, выдадим в процессе. Вопросы? — А почему оно Чёрное? — подал какой-то женский голос из толпы. — Потому что вода там тёмная, торфяное дно, — ответил Чанбин, поправляя рюкзак. — А ещё потому, что настроение у меня сегодня именно такое. Так что не бесите. Феликс хмыкнул. Этот вожатый нравился ему всё больше. Колонна выдвинулась, растянувшись по лесной тропе. Феликс шёл рядом с Минхо, иногда перебрасываясь короткими репликами. Впереди шумел Джисон, таща за собой Хёнджина и Чонина, позади плёлся Сынмин с книгой, которую он умудрялся читать даже на ходу, периодически спотыкаясь о корни. — Йонбок, дай воды, — буркнул Минхо, вытирая пот со лба. — Пожалуйста, блять, — Феликс протянул бутылку, но руку не разжал. — Скажи «пожалуйста». — Я тебе щас так скажу, что ты до озера не дойдёшь. — Уже бегу и падаю от страха. Они обменялись мрачными улыбками — это был их способ проявлять заботу, и оба это знали. У озера было действительно красиво. Вода казалась чёрной из-за тёмного дна и густых крон, нависающих над берегом. Пахло тиной и чем-то сладким, почти приторным. Чан разрешил всем разбрестись, предупредив, чтобы далеко не уходили и в воду без разрешения не лезли. Феликс нашёл поваленное дерево на берегу и уселся прямо на ствол, свесив ноги. Достал телефон, но сеть здесь не ловила. Скука. — Тяжело быть грубым и недоступным? Он обернулся. Хёнджин стоял в паре метров, держа в руках небольшой скетчбук. Волосы, выкрашенные в блонд, растрепались от ветра. — Тебе какое дело? — Да никакого. Просто ты забавный, — он опустился на траву неподалёку и открыл скетчбук. — С Минхо ты как котёнок, а с остальными как дикий хорёк. Любопытный контраст. — Может, я просто не люблю левых людей. — Может, — Хёнджин пожал плечами и начал что-то рисовать, не поднимая глаз. — А может, тебе просто нравится, когда кто-то пытается пробить эту броню. Иначе бы ты меня уже послал. Феликс раздражённо цокнул. — Ты всегда такой самоуверенный или только по праздникам? — По настроению. Не нервничай, я не претендую на твоё драгоценное внимание. Просто рисую пейзаж. — Рисуй молча тогда. — Как скажешь. Они замолчали. Феликс смотрел на озеро, чувствуя, как внутри копошится что-то странное, не злость, нет. Скорее раздражение, смешанное с любопытством. Этот Хван был до странного непробиваемым. Через полчаса тишины Хёнджин поднялся и, проходя мимо, положил что-то на ствол рядом с Феликсом. — Это тебе. Вместо того цветка. Считай, компенсация. Феликс опустил глаза. Вырванный из скетчбука листок. На нём быстрый набросок: он сам, сидящий на бревне, смотрит куда-то вдаль. Линии лёгкие, почти невесомые, но лицо передано удивительно точно даже веснушки прорисованы. — Какого хрена… — начал он, но Хёнджин уже отошёл достаточно далеко и не оборачивался. Феликс хотел смять листок. Реально хотел. Но вместо этого сложил его пополам и сунул в карман, туда же, где до сих пор лежал засушенный цветок. — Йонбок! — голос Минхо разорвал тишину как выстрел. Брат быстрым шагом приближался со стороны кустов, и вид у него был взбешённый. — Я тебя по всему берегу ищу. Какого хуя ты опять ушёл, ничего не сказав? — Да расслабься, я тут сидел. — Ага, один? — Один. Минхо сузил глаза, явно что-то заподозрив, но не стал развивать тему. Вместо этого он плюхнулся рядом и протянул руку: — Дай воды, реально пить хочу. Уже без шуток. Феликс молча передал бутылку. Минхо пил жадно, а потом откинулся на спину, глядя в небо. — Знаешь, что мне не нравится в этом лагере? — Всё? — Кроме тебя. Мне не нравится, что на тебя все пялятся. Джисон этот долбанутый. И Хван его. — Никто на меня не пялится, — Феликс даже не пытался скрыть сарказм. — Ты параноик. — Я твой брат, — Минхо повернул голову и посмотрел на него серьёзно и как-то слишком пристально, будто решал что-то для себя. — И я чувствую, когда кто-то покушается на моё. Феликс ничего не ответил. Просто пихнул его в плечо — грубовато, по-братски, но Минхо понял всё без слов. Обратно возвращались уже под вечер. Чонин умудрился подвернуть ногу на скользком корне, и теперь плелся, опираясь на плечо Джисона. Сынмин молча нёс его рюкзак. Хёнджин шёл чуть в стороне, иногда бросая короткие взгляды на Феликса, но не заговаривая. А вечером, когда все расходились по домикам, Чан вдруг хлопнул в ладоши и объявил: — Завтра у нас конкурс талантов. Каждый корпус готовит номер. Можно петь, танцевать, показывать фокусы — что угодно. Победителям — освобождение от утренней зарядки. — Ради этого я готов станцевать стриптиз, — хмыкнул Джисон, за что получил подзатыльник от Чанбина. В их домике Сынмин, к удивлению обоих братьев, подал голос первым: — Я могу сыграть на гитаре. Только гитару надо попросить у вожатых. — А я чё? Я ничё, — тут же открестился Минхо. — Ты можешь быть в массовке, — невинно предложил Феликс. — Я тебе щас устрою массовку. — Парни, — тихо, но твёрдо перебил их Сынмин. — Если мы сделаем номер, нас троих, и он будет нормальным, мы не опозоримся перед всем лагерем. Повисла пауза. Феликс и Минхо переглянулись. — Ладно, — неожиданно согласился Минхо. — Но если этот конкурс окажется дерьмом, я лично утоплю твою гитару. — Договорились, — Сынмин улыбнулся краешком губ. Феликс лёг на кровать и уставился в потолок. Где-то за стенкой слышался хохот Джисона и возмущённый голос Чонина. Кажется, Хан опять что-то натворил. Он вытащил из кармана сложенный листок, развернул. Набросок был реально хорош. Феликс долго вглядывался в нарисованного себя, а потом спрятал рисунок обратно. Чёртов Хван. Чёртов лагерь. Чёртово лето, которое обещает быть совсем не таким скучным, как он рассчитывал. — Йонбок, выруби уже свет, — пробурчал Минхо из-под одеяла. — Сам выруби. — Я тебя вырублю.. . .
Утро началось с того, что Чанбин включил какую-то адскую сирену на всю территорию лагеря. Звук был такой, будто кого-то убивали, и Феликс, подскочив на кровати, с трудом подавил желание запустить подушкой в окно. — Я этого мудака однажды реально придушу, — прохрипел он, щурясь от солнечного света. — Встала и пошла, — Минхо уже натягивал футболку, даже не глядя в его сторону. — Если опоздаем, этот качок заставит нас бегать штрафные круги. — Да плевать я хотел. — А я нет. Вставай, Йонбок. — Отъебись, сам ведь сначала ныл, что в лагерь не ногой. Каким правильным стал, — Феликс рухнул обратно в подушку, но Минхо стащил с него одеяло одним резким движением. — Сука, холодно же! — Ничего, на зарядке согреешься. Сынмин, ты как? Сынмин уже стоял у двери, аккуратно зашнуровывая кроссовки. Он поднял на Минхо спокойный взгляд и пожал плечами: — Я всегда встаю в шесть. Для меня это поздно. — Ты псих, — констатировал Феликс, сползая с кровати. Территория перед столовой напоминала сонное царство. Подростки толпились, зевали, кутались в ветровки и откровенно ненавидели всё живое. Чанбин стоял перед строем как памятник самому себе широкие плечи, скрещённые руки, взгляд, обещающий страдания. — Итак, убогие, — начал он вместо приветствия. — Зарядка у нас каждый день. Кто думает, что это курорт — может валить прямо сейчас. Пешком до трассы часа два, не ошибётесь. Остальных прошу любить и жаловать: пятнадцать минут разминки, потом пробежка вокруг корпуса, потом водные процедуры и завтрак. Есть вопросы? — А если у меня плоскостопие? — подал голос Джисон, стоящий в первом ряду. — А если я тебе щас нос сломаю? — ласково отозвался Чанбин. — В строй, Хан. — Понял, не дурак, — Джисон поднял руки и отступил на шаг назад, врезавшись в Хёнджина. — Осторожнее, — тихо сказал тот, поправляя растрепавшиеся волосы. — Прости, блонди, не хотел. Разминку проводил Чан. Более мягкий, но не менее настойчивый. Наклоны, приседания, повороты корпуса. Феликс выполнял всё на автомате, даже не пытаясь скрыть скучающего выражения лица. Рядом пыхтел Минхо, который физические нагрузки недолюбливал примерно так же, как и всё остальное в этом лагере. — Ли Минхо, — голос Чана раздался прямо над ухом. — Ты приседаешь или просто воздух портишь? Давай активнее. — Я активен настолько, насколько это возможно в семь утра, — огрызнулся Минхо, но приседать стал глубже. — А ты, Феликс, — Чан перевёл взгляд на него, — неплохо двигаешься. Раньше спортом занимался? — Нет. Просто ненавижу, когда на меня смотрят сверху вниз. Чан хмыкнул и пошёл дальше. Феликс поймал на себе взгляд Хёнджина, который стоял чуть поодаль и делал растяжку. Тот не отвёл глаз, а наоборот чуть улыбнулся уголком губ. Феликс демонстративно отвернулся. — Чего этот цветочник опять лыбится? — тут же среагировал Минхо, который, казалось, видел всё и сразу. — Да почём я знаю. Может, у него мышцы лица так устроены. — Ага, или ему нравится на тебя пялиться. — Минхо, ей-Богу, ты задолбал. — А ты не давай поводов. Пробежка была хуже разминки. Чанбин бежал впереди, задавая темп, и отставать было нельзя. Он реально орал на тех, кто сбавлял скорость. Джисон, запыхавшись уже на втором круге, попытался схитрить и срезать через кусты, но был пойман и пристыжен при всех. — Хан, ещё раз — и будешь драить туалеты. Понял? — Понял, понял, — Джисон схватился за бок и прибавил шагу. — Блин, Чонин, чего ты ржёшь? Сам-то еле дышишь. — Я хотя бы не пытаюсь мухлевать, — отозвался Чонин, хотя его лицо покраснело так, будто он вот-вот лопнет. — Мелкий, завались. После пробежки народ расползся по душевым. Вода была еле тёплой, пахло хлоркой, и стоял такой гвалт, будто там мылось человек тридцать одновременно. Феликс, вытирая голову полотенцем, столкнулся в дверях с каким-то незнакомым парнем. — Смотри, куда прёшь, — буркнул он, не поднимая глаз. — Сам смотри, — отозвался тот. Высокий, с тёмными волосами и острым подбородком. — Ты из третьего корпуса, да? Ли Феликс? — Допустим. — Я Юджин. Из пятого. Передавай привет брату. — Сам передашь, если надо. — А ты грубый, — Юджин усмехнулся, но в его голосе не было злобы, скорее что-то оценивающее. — Ну-ну. Увидимся. Феликс ничего не ответил. Ещё один любитель заводить знакомства. Этого ему только не хватало. За завтраком атмосфера была уже живее. Все проснулись, и по столовой гудел ровный гул голосов. Братья Ли сели на своё привычное место, но к ним тут же подтянулись Джисон и компания. — Подвиньтесь, — Джисон без церемоний плюхнулся рядом с Феликсом, чуть не опрокинув его стакан с соком. — О, Хёнджин, смотри, тут даже омлет нормальный. Не то что вчерашняя каша-убийца. — Вчерашняя каша была сносной, — отозвался Хёнджин, усаживаясь напротив. — Ты просто привередливый. — Я привередливый? — Джисон аж поперхнулся. — Чонин, скажи ему! — Ты привередливый, — послушно сказал Чонин, уминая свой завтрак с аппетитом человека, которого неделю не кормили. — Предатель. — Ребята, — Сынмин, сидящий с краю, поднял голову от книги. — А вы уже придумали, что будете делать на конкурсе талантов? — Я буду петь, — тут же заявил Джисон. — У меня потрясающий голос, между прочим. Хёнджин, подтверди. — У тебя потрясающая самооценка, — Хёнджин аккуратно нарезал омлет. — Но поёшь ты и правда неплохо. — Неплохо. Ты слышал? Он меня почти похвалил. — Я слышал, — Феликс отодвинул тарелку и облокотился на стол. — И мне уже надоело. Если будешь так орать каждое утро, я попрошу Чанбина запереть тебя в душевой. — О-о-о, а наш маленький хорёк сегодня в ударе, — Джисон ничуть не обиделся. — Слушай, Феликс, а ты сам-то чего умеешь? Ну кроме того, чтобы быть милым с братом и огрызаться на всех остальных? Я не в счёт. — Я умею делать так, чтобы люди заткнулись. — И как? Пока не очень получается. Хёнджин тихо рассмеялся. Феликс перевёл на него колючий взгляд. — Чё ржёшь? — Ты забавный, — просто сказал Хёнджин. — Не злись. Я смеюсь не над тобой, а с ситуации. — Я не давал разрешения. — А оно тебе и не нужно. Это лагерь, а не тюрьма строгого режима. Хотя... — Хёнджин обвёл взглядом столовую, — с Чанбином во главе иногда кажется иначе. Минхо, который до этого молча ел и делал вид, что разговор его не касается, вдруг отложил вилку. — Слушай, Хван. Ты к моему брату как-то слишком часто обращаешься. У тебя своих друзей мало? — Минхо... — начал Феликс, но его перебили. — А ты что, его личный сторожевой пёс? — прищурился Хёнджин. В столовой на секунду стало тише. — Я не претендую ни на что. Просто общаюсь. Это запрещено? — Запрещено быть таким навязчивым. — Я навязчивый? — Хёнджин откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнуло что-то острое, не вяжущееся с его обычным мягким образом. — А по-моему, это ты ходишь за ним как приклеенный. Может, проблема не во мне, а в тебе? Чонин перестал жевать. Джисон замер с вилкой у рта. Даже Сынмин оторвался от книги. Феликс почувствовал, как воздух вокруг накаляется, и понял: если сейчас ничего не сделать, Минхо реально полезет в драку. — Всё, хватит, — он хлопнул ладонью по столу так, что посуда звякнула. — Вы оба. Заткнулись. Минхо, доедай. Хёнджин, отвали нахуй от моего брата. Джисон, перестань ржать, это не смешно. — Я не ржу, — пискнул Джисон, хотя губы у него предательски подрагивали. — А ты ржи. После завтрака Чан объявил свободное время до обеда. Кто-то пошёл на спортплощадку, кто-то в корпуса, кто-то к озеру. Феликс нашёл тихое место за корпусом, где лежало старое бревно и росли какие-то колючие кусты, и уселся туда в одиночестве. Настроение было паршивое. — Можно? Он поднял голову. Сынмин стоял в двух шагах, держа в руках книгу и небольшую гитару в чехле. — Ты уже здесь. Чего спрашиваешь. — Вежливость, — Сынмин сел на другой конец бревна, достал гитару и начал тихо перебирать струны. Звук был мягким, ненавязчивым. — Ты не злись на Минхо. Он просто переживает. — Я знаю. — И на Хёнджина не злись. Он тоже не со зла. — Я не злюсь. — Злишься. Феликс повернулся к Сынмину. Тот сидел, глядя на струны, и его лицо было таким безмятежным, что захотелось то ли ударить его, то ли поблагодарить. — Ты всегда такой... спокойный? — Не всегда. — Философ, блять, — фыркнул Феликс, но уже без прежней злобы. — Сыграй что-нибудь. Для конкурса чего готовите? — Мы с Джихё из второго корпуса и Сорой из пятого делаем что-то вроде акустического номера. Я играю, они поют. — Сора? Это кто? — Такая девушка с длинными волосами, сидит обычно у окна в столовой. Тихая, но голос сильный. — Не замечал. — Потому что ты смотришь только на Минхо и на Хёнджина, — спокойно заметил Сынмин. Феликс открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Чёрт возьми. Этот парень был прав, и от этого становилось тошно. — Ладно, я пошёл. Найду Минхо, пока он реально кого-то не утопил. — Он на площадке, с Джисоном и Чонином. Играют в бадминтон. — Минхо играет в бадминтон? — Феликс не поверил своим ушам. — Джисон его вызвал «на слабо». Твой брат очень азартный, оказывается. — Я в ахуе, — честно сказал Феликс и пошёл к площадке. Там действительно разворачивалась эпическая битва. Минхо, взмокший и злой как чёрт, гонял волан с таким остервенением, будто от этого зависела его жизнь. Джисон, напротив, играл легко и весело, иногда даже позволяя себе подкалывать соперника. — И это всё, на что ты способен, Колючка? Моя бабушка и то энергичнее! — Заткнись и подавай. — О, Феликс пришёл,— заорал Чонин, который сидел на скамейке и болел сразу за обоих. — Смотри, как твой брат проигрывает. — Я не проигрываю, мелкий. — рявкнул Минхо и промазал. Волан упал прямо у его ног, и Джисон победно вскинул руки. — Победа. Ли Минхо, должен будешь желание! — Чего?! Мы на желания не договаривались! — А я щас договорился. Феликс подошёл ближе и скептически осмотрел брата. — Ты реально проиграл Хану? — Я не проиграл, это был пробный раунд. — Ага, пробный. Ты просто не хочешь признать, что есть кто-то круче тебя, — Джисон сиял как начищенный самовар. — Круче меня — в чём? В трепе языком? Да, ты чемпион. — Ой, всё. В обед к ним за стол подсели девочки две незнакомые, одна из которых, как понял Феликс, и была та самая Сора. У неё действительно были длинные тёмные волосы и какие-то грустные глаза, но когда она улыбалась, лицо будто освещалось изнутри. Вторую звали Сольхён невысокая, бойкая, с острым язычком и привычкой смеяться надо всем подряд. — Так это ты тот самый Феликс, о котором все говорят? — Сольхён упёрлась локтями в стол и уставилась на него без всякого стеснения. — Что значит все? — Ну, — она загнула палец, — Джисон говорит, что ты грубиян. Чонин говорит, что ты на самом деле добрый, но притворяешься. Хёнджин говорит, что ты забавный. А твой брат говорит, чтобы все от тебя отвалили. — Минхо дело говорит, — Феликс пожал плечами. — Ладно, таинственный парень с веснушками, будем знакомы. Я та, кто будет смеяться, если ты облажаешься на конкурсе. А это Сора, она будет петь. Не задень её нечаянно своим острым языком, она слишком хорошая для этого мира. — Я не хрустальная, — тихо сказала Сора, улыбнувшись. — Но спасибо за заботу, Сольхён. После обеда Чан собрал всех в главном зале — небольшом строении с деревянной сценой, которое явно видело лучшие времена. — Так, народ. Конкурс талантов послезавтра. Это значит, что завтра у вас репетиционный день. Кто ещё не записался подходите ко мне или к Чанбину. Кто уже записался репетируйте. Из инвентаря у нас есть синтезатор, две гитары и бубен. — Бубен? — переспросил Джисон. — Серьёзно? — Кто-то может захотеть бубен. Не осуждай. — Я хочу бубен! — тут же закричал какой-то парень из дальнего угла, и все засмеялись. — Вот видишь. Ким Сону, бубен твой. В зале стало шумно. Все начали обсуждать номера, разбиваться на группы, спорить и смеяться. Феликс сидел на подоконнике, наблюдая за этой суетой со стороны. Рядом пристроился Сынмин, всё с той же гитарой. — Ты с кем-то уже договорился? — спросил он, не отрываясь от настройки струн. — У нас Минхо грозился утопить твою гитару, если номер будет дерьмовым. Я решил, что безопаснее участвовать. — Разумно. Со сцены уже что-то наигрывал Чонин оказывается, он неплохо умел обращаться с синтезатором. Джисон, стоя рядом, пытался петь что-то высокое и срывался, заставляя Хёнджина морщиться и зажимать уши. — Прекрати, это ужасно! — не выдержал Хёнджин. — Это распевка! Ты ничего не понимаешь в вокале! — Я понимаю, когда звук похож на крик раненой чайки. — Обидно, Хван. Реально обидно. Феликс смотрел на эту сцену, и сам не заметил, как уголки губ поползли вверх. Минхо, сидящий на соседнем стуле, пихнул его локтем: — Ты чё лыбишься? — Да так. Представляю, как ты завтра будешь репетировать. Ты же петь не умеешь. Танцевать не умеешь. Что ты вообще будешь делать? — Я буду стоять с каменным лицом и создавать атмосферу. — Идеально. У тебя это получается без репетиций. — Иди нахуй, Йонбок. — Не пойду. Мне и тут хорошо. К ним подошла Сольхён и бесцеремонно плюхнулась рядом с Минхо. Тот напрягся, но она этого будто не заметила. — Слушайте, парни. У нас проблема. Сора стесняется петь перед большим количеством людей. Ей нужен кто-то, кто будет подыгрывать и отвлекать внимание зрителей. Сынмин сказал, что может сыграть, но вдвоём они будут слишком тихими. Нужен третий. — И ты предлагаешь нам? — уточнил Минхо. — Ага. Ты — колоритный мрачный тип, а он — колючий, но симпатичный. Вы будете отлично смотреться на сцене. — Мы не умеем. — А я и не прошу уметь. Просто будьте собой. Сынмин сыграет, Сора споёт, а вы двое… ну не знаю, сидите красиво. Зрителям понравится. — Сидеть красиво? — переспросил Феликс. — Это бред. — Это шоу-бизнес, детка, — Сольхён подмигнула. — Короче, я записала ваш корпус. Завтра репетиция. Не опаздывайте. Она упорхнула так же быстро, как и появилась. Братья переглянулись. — Кажется, нас только что поимели, — констатировал Минхо. — Ага. Но знаешь что? — Что? — Мне почти похуй. Лишь бы от зарядки освободили. Вечером, перед отбоем, Феликс вышел на крыльцо подышать. Ночь была прохладной, небо ясным, усыпанным звёздами. Где-то вдалеке шумели деревья. Лагерь затихал. — Не спится? Феликс обернулся. Хёнджин стоял, прислонившись к перилам, и смотрел куда-то вверх. — Тебе-то что? — Ничего. Просто тоже не спится. Они помолчали. Тишина между ними была не враждебной, а какой-то выжидательной. — Слушай, — Феликс засунул руки в карманы и уставился в землю. — То что было утром. В столовой. Это не твоё дело, но... Минхо он такой. Он не хотел тебя задеть. Он просто придурок. — Я заметил, — в голосе Хёнджина послышалась улыбка. — Но ты тоже хорош. Защищаешь его, а сам огрызаешься на всех подряд. — Я такой, какой есть. — Я знаю. Мне нравится. Феликс резко поднял голову, но Хёнджин уже оттолкнулся от перил и не спеша уходил в сторону своего корпуса. — Спокойной ночи, Феликс, — бросил он через плечо. — И тебе не сдохнуть, — пробормотал он в ответ, но получилось тихо, неубедительно, и что-то внутри — маленькое, колючее, — дрогнуло. Он вернулся в домик. Минхо уже спал или притворялся, Сынмин тихо листал книгу при свете ночника. — Всё в порядке? — спросил он, не поднимая головы. — В полном, — Феликс упал на кровать и уставился в потолок. — Полном дерьме. Но впервые за эту смену подумал может, и не полном. Завтра репетиция. А там и конкурс. И кто знает, что ещё всплывёт из этой чёртовой озёрной легенды.
