Game, set, match!

Под конец игра не шла. Тенма в третьем сете обыкновенного префектурного соревнования среднего уровня уступал сопернику на далёком тридцать восьмом месте среди юниоров, и было неясно почему: удары слева и справа были относительно нормальными, подача летела хорошо, а вот с головой были проблемы. Злость, как известно, плохой советник, а в игре — и подавно. Она затуманивала разум, и всё, чего хотелось, — это рвать и метать, кричать, бить ракетки и, по возможности, задушить соперника за подлые удары под сетку и отсутствие извинений. Чего, к сожалению, сделать было нельзя: теннис — джентльменский вид спорта. И было необходимо держать лицо, даже если ты взрывной блондин на первой строчке рейтинга. Тренеры в боксе обеспокоенно смотрели на Цукасу, между розыгрышами стараясь успокоить спортсмена, но его это не волновало. Всё, что было сейчас важно, — выиграть провальный сет, иначе будет необходимо играть три. А там голова поедет уже окончательно, потому что противнику ужасно везло: электронная система распознавала абсолютно непредсказуемые подачи, которые, как казалось, летели в аут, как подачи в линию; удары, которые летели вне корта, каким-то образом попадали, и даже чертова сетка при попадании в неё отправляла мяч на сторону Тенмы. Это не могло не выбешивать. — Цукаса-кун, успокой нервы, сейчас нельзя кипеть. Выиграешь — хоть с меня волосы вырывай, сейчас вспомни Камиширо-сана, как он ведёт себя. — Успокаивал тренер между розыгрышами, подбадривая хлопками в ладоши. — Себе помоги с такими советами! Знаю я, как этот выскочка себя ведёт! — рявкнул Тенма, ударив ракеткой по экрану. Снаряд жалобно хрустнул, оповестив о неисправности. — Чтоб её! Цукаса с размаха ударил инвентарь об пол, после чего на твердом покрытии остались вмятины: он испортил корт. Судья на английском дал о себе знать: — Предупреждение, неспортивное поведение, мистер Тенма. Ох, а это было зря. Всепоглощающая пылающая злость Цукасы перешла в холодную ярость. Глаза загорелись не огнём, а действительно пожаром. Цукаса был готов убивать. Удар справа, что временами летел в аут, стал попадать чётко в заднюю линию корта и ни на сантиметр дальше. Подача стала лететь так, что её нельзя было отбить. Розыгрыши игрались только в пользу Цукасы. Он взял все остальные геймы и не дал сопернику даже мнимого шанса. Тенма бежит вперед, достаёт до самых стратегически тяжелых мячей, отбивает их так, что нельзя послать обратно, подаёт за двести тридцать и почти садится в шпагаты. Это дает свои плоды. Соперник дискредитирован и подавлен морально. Он устал. А у Цукасы второе дыхание. Спустя пару минут по корту раздался рёв вместе с громким возгласом искусственного интеллекта, который объявил «Аут» на ударе соперника. Кулак Тенмы резко рассек воздух и вернулся назад: Цукаса реализовал свой долгожданный матчбол, которого добивался два сета. На этот раз вышло. Цукаса жмет руку сопернику и судье, после чего выходит в центр и начинает подначивать проходящих мимо зрителей к аплодисментам и восторженным окрикам: прикладывать палец к уху и показывать жесты руками. А после этого он отправляется к тренерам вместе с чистой олимпийкой в руках. — А разве Камиширо может отыграть три сета? Где на последнем у него откроется второе дыхание? — язвительно спросил Цукаса у тренера, стягивая промокшую футболку через голову. — Не строй из себя чемпиона, это всего лишь четвертьфинал, а парень за пределами топ-сто, а ведёшь себя так, будто ты золото на Олимпиаде взял. Всё, шагай в раздевалку. Тенма, пыхтя, натянул на себя кофту и начал собирать свою сумку, которую в порыве злости выпорол, и расставил всё с почти маниакальной симметричностью. Раздевалка была пуста, что неудивительно: соперник решил не показываться победителю и сразу же уехать домой, даже не помывшись. Поэтому помещение было полностью в распоряжении Тенмы, что не могло не радовать. Цукаса сел на скамейку и обнаружил неприятное последствие. Ноющее тело. Нет, Цукаса не утомился после матча. Это почти никак не связано. Так случилось потому, что перед этим он занимался ещё четыре часа, хотя в выходные он тратит по восемь часов на технику и по часу утром и вечером на физическую подготовку. А сейчас? Сейчас тело просто капризничало. Цукаса поспешно стянул с себя кроссовки, чистую олимпийку и прочую одежду: безумно хотелось встать под горячий душ и ни о чём не думать. Кипяток обдал ноющие мышцы, позволяя им расслабиться. Вопреки желаниям, в голову полезли самые разные мысли. — Цукаса Тенма… Четырнадцать лет, — прошептал парень. Его голос заглушался шумом воды. — «Вундеркинд среди юниоров». — Горькая усмешка тронула губы. — «Лидерская позиция… 5500 очков, когда его ровесники и даже старшие имеют по 3500». — Процитировал жёлтую прессу теннисист и ударил по кабинке. В голове возник образ тощего высокого парня с насмешливым взглядом и повадками шоумена, который возник из ниоткуда и своим появлением перевернул всё вверх дном. Тот парень, как упоминалось в репортаже перед матчем, был из маленькой префектуры Осака, тогда как Тенма родился и вырос в Хоккайдо. Осака — почти деревня для такого, как Цукаса. Поэтому он не воспринял его всерьёз как соперника. А стоило бы. Того парня, как гласило табло, звали Камиширо. Точнее, Цукаса знал только фамилию, потому что прослушал объявление спортсменов и вышел из этого матча победителем. Но какой ценой. Четырнадцатилетний Камиширо играл лучше любого юниора, который был готов выйти во взрослый тур, хотя Цукаса с такими играл. Ходы этого парня были непредсказуемы, но в то же время невероятно продуманы, его движения вызывали вопросы, но были невероятно эргономичны и быстры. Как же с ним было интересно. Цукаса впервые получил эйфорию от игры. Это было настолько чуждое ему чувство, что сначала парня охватило паникой: «Я что, сейчас упаду в обморок прямо посреди корта в середине самого интересного матча, который я когда-либо играл?» А после, уже сидя в раздевалке, он прижал свою собственную ладонь к сердцу, которое билось как загнанный зверь, хотя усталости не было вовсе. А потом пришло осознание: эта игра закончилась. Скорее всего, он больше не увидит этого тощего парня из маленькой префектуры, потому что Тенма самолично отправил его на дно рейтинга. Но даже трибуны, наблюдавшие за тем матчем, затаивали дыхание. Схватки Цукасы с кем-либо всегда были захватывающим зрелищем, а когда на корт вышел «Непризнанный гений», как его за глаза назвали игроки и знакомые, все поняли: это изменит всё. И изменило. Цукаса не мог играть с другими. Нынешним спарринг-партнерам и соперникам просто везло. Они просто плыли по течению. Играли слишком аккуратно. Тенма же желал совершенно иного: движения, непредсказуемости, силы. Именно это он нашёл в том матче с до сих пор неизвестным Камиширо. Только сейчас было горько на душе. Того парня никак не найти. Зная только фамилию, Цукаса может узнать максимум имя и базовую информацию: удар справа и слева, вес, рост, средняя скорость подачи, страна и префектура. Этого было мало. — Ай!.. — вскрикнул Цукаса, когда к коже вернулась чувствительность. Кипяток неприятно обжигал. Пришлось выпрыгнуть из кабинки и поспешно обтираться полотенцем. Тенма знал, что снаружи его ждет недовольный тренер, поэтому особенно не спешил: разглядывал птицу на полу, пока шагал из душевой в раздевалку, читал имена других юниоров, напечатанные на шкафчиках, и не спеша сушил волосы полотенцем. Со вздохом Цукаса опустился на скамейку напротив своего шкафчика и отворил его. Телефон сразу пиликнул, оповещая о новом сообщении. Тенма нехотя взял в руку мобильник и замер: на экране было то, чего он никак не ожидал.

Неизвестный номер:

Привет, вундеркинд среди юниоров! Это Камиширо. Не хочешь потренироваться вместе? Кажется, мне скучно с прежними партнерами ☹︎