Стук в дверь

«…А в бессонные, полные отчаяния ночи ты являешься мне не в облике могучего левиафана,

но в теле юноши с глазами черными, как сама Бездна».

***

Стук в дверь. – Кто это, мама? Мужчина в очках сглатывает и поворачивает ручку двери. Нет, это не мама. Это мальчишка, разносящий почту. Он бойко здоровается, суёт мистеру Рейнольдсу в руки газету, проводит пальцами по шапочке в знак прощания и убегает. Майкл рассеянно раскрывает газету, отойдя от двери, и бросает беглый взгляд на первую полосу. Всё то же самое. Ничего нового. «Неизвестная болезнь охватывает острова!» Неизвестная болезнь. Странная чума. Эти фразы въелись куда-то под корку мозга и засели там, бесполезные, но зудящие, как маленький назойливый паразит. Это появилось, кажется, совсем недавно, всего полгода тому назад в новостях стали проскакивать странные и пугающие слова вроде «инфекции» и «смертности». Никто тогда не обратил на них внимания. Семья Рейнольдсов и сейчас старалась не обращать внимания, но это, в конце концов, становилось невозможным. Чума буйствовала уже на нескольких соседних островах и готова была вот-вот перекинуться на этот. Мистер Рейнольдс переехал сюда давно и о свершённом действии вроде бы ещё ни разу не пожалел. Да, непривычно, что уйти от дома можно максимум на несколько километров, потому что дальше начинается бескрайняя бушующая синь. Да, солнечной погоды здесь не бывает никогда. Зато куда меньше выхлопных газов и прочей дряни, которая неизменно сопровождает жизнь в большом городе, а свежий морской воздух действует благотворно. Здесь мистера Рейнольдса, а, что самое главное, его дочь перестали мучить кошмары и бессонницы. Только Маргарет была сама не своя в последнее время. Вот и сейчас – ушла погулять с утра и пропала. Майкл бросает взгляд на настенные часы, равнодушно отсчитавшие уже девятый час пополудни. Стук в дверь. – Это мама? – настойчиво, без малейшей нотки страха или слёз спрашивает Ани. Она сидит на руках у домработницы, а по совместительству – уборщицы, няни и хорошего друга семьи. Мужчина снова берётся за ручку, но по ту сторону – молоденькая соседка. Очень милая особа, она держит в одной руке тюк с продуктами – видно, только с магазина – а в другой – несколько картонных коробок, прижимая их подбородком, чтобы удобнее было держать, при этом ухитряясь освободить эту самую руку настолько, чтобы пожать большую сухую ладонь Майкла. – Здрасте, мистер Эр. Как погодка-то разгулялась, а? – она говорит голосом человека, который вечно куда-то спешит. – Да уж… – Маргарет ещё нет дома? Майкл качает головой. Соседка поджимает губы и посылает мистеру Рейнольдсу взгляд, говорящий: «Крепитесь», а вдогонку к нему добавляет, уже вслух: – Надвигается нешуточный шторм. Лучше бы в такое время всем сидеть по домам, – ловким движением она перехватывает коробки, выделяя из них одну, и протягивает её. – Вот, это вам. Печенья к чаю. Майкл кивает, принимая коробку, протягивает руку для рукопожатия, но соседка, которая предыдущим свои ловким движением нарушила хрупкую гармонию в постройке из печений, так и норовящих теперь рассыпаться, спешно прощается и уходит. Дверь снова закрывается. Шторм… да, шторм. Это и без всяких предупреждений видно: небо за окном, обычно с серо-синим оттенком, сейчас было свинцовое и неоднородное; на нём отчётливо выделились огромные, тяжёлые тучи, посверкивающие изнутри; в отдалении, над морем, уже погрохатывало. Мистер Рейнольдс представил, как море выглядит сейчас: в такие дни оно, как дикий зверь, вздымается, шевелится всем телом, исходит огромными волнами, но не упорядоченными, как в спокойное время, а сбивчивыми, хаотическими. Море всегда непредсказуемо, но во время бури особенно. Оно уже не синее, а чёрное, а на гребнях волн пенится, как взбесившееся. Все люди на островах прекрасно знают, что во время бури к морю подходить нельзя. А лучше даже вовсе не выходить из дома, пока погода не станет относительно стабильной. Для Майкла же это значит лишь одно: он не сможет сию секунду отправиться на поиски жены. Стук в дверь. Ани устремляет к ней взгляд, но не напуганный, а какой-то странно-завороженый. Она подаёт голос не сразу, а когда заговаривает тихо, произносит что-то совершенно неожиданное. – Черноокий демон. Прежде чем Майкл успевает как-либо среагировать на такое заявление, ручка двери поворачивается. В голове пролетает мысль: «Я что, не закрыл двери?» Он пытается вспомнить, но всё же остаётся не до конца уверен, когда дверь медленно отворяется, и на пороге показывается человек. Внимательным цепким взглядом он проскальзывает по каждому из жителей этого дома, а затем переступает порог. – Приветствую, – его голос холоден и как будто отдаёт эхом. Едва дождавшись смущённого кивка со стороны хозяина, он продолжает: – На улице дождь. Не могли бы вы оказать услугу неупокоившейся в столь мрачную ночь душе и пустить её переночевать? «А, всё ясно. Он путник». Об этом явно говорила и необычная одежда незнакомца, и причудливая манера разговаривать, и сам факт того, что он оказался на улице перед штормом. Привечать путников было нормальным делом на островах, да и сами они – вольные птицы без родного очага, пребывающие в постоянном поиске чего-нибудь и самих себя – нередкое явление здесь, как ни странно. Пятая часть проживающих на острове – не постоянные жители. Мистер Рейнольдс повторно кивает. – Мы рады гостям, – и делает шаг в сторону, пропуская в дом незнакомца. На улице и впрямь с каждой минутой становится всё хуже и хуже. Небеса разверзлись, выпуская дождь, нет, ливень, сплошную пелену воды, из-за которой почти ничего не видно. Неудивительно, что одежда незнакомца мокра до нитки, а его кожа так бледна, пожалуй, даже слишком. Он оказывается в холле и осматривается. Его движения плавные и гладкие, то неуловимые глазу, то медленные, как у крадущегося хищника. Он не раздевается и даже не собирается, похоже, но мистер Рейнольдс привык закрывать глаза на все странности гостей, не понаслышке зная, что это действительно наиболее лёгкий путь в знакомстве с ними. Остаётся только вздыхать: заморские жители, что уж поделаешь. – Марта, накрывай на стол. Домработница замирает, видно, желая что-то возразить, но под тяжёлым взглядом хозяина покорно опускает голову и идёт в кухню. Майкл сжимает зубы так, что на щеках вздуваются желваки. Немалых внутренних усилий и мучений ему стоило это решение. Но ждать больше нечего. Сегодня Маргарет не вернётся. «Отправлюсь за ней завтра, как только рассветёт».