Слитие наших душ

Когда суеверие проникает

в голову народа, оно оставляет

там запас глупостей на многие столетия...

Пьер Буаст (1765–1824)

***

      Ветер завывал, просачиваясь в щели ветхого дома. Это здание давно должны были снести из-за непригодности проживания, но никто так не задумывался над этим вопросом серьёзно. Ходили слухи, что казалось, будто за окном этого домишки меж деревьями проклятого леса мелькали бесы, завлекавшие живущих в этой деревне обычных людей, которые возвращались уже не теми, кем были раньше, как стали считать жители после одного ужасного события. В один из дней новолуний, кровавая освещала этот лес, принимая ещё больше зловещий вид, крича людям: "Бегите!! Спасайтесь!!".       Все хором вещали, что сам Сатана из глубин ада выходил в мир людской этот день, обитая в этом лесу, ожидая как бы кто зашёл внутрь.       Но это были лишь легенды, которые ходили вокруг красной луны, когда она принимала свою полную форму. Люди прятались по своим домам, ища в прогнивших стенах своё спасение, читая молитвы и плача Господу Богу. Тогда Сатана стал ходить по домам, крадя людей, все молили о пощаде, чтобы их оставили в покое, тот согласился, но в обмен он попросил одно - преподносить дань уважения к его величию и каждую красную новолунию приносит свои угощения нему, и он оставит их в покое. После этого каждый житель на своём крыльце оставлял миску с кровавым мясом, чтобы почтить Сатану и не взворошить его гнев в глубинах, с того дня лес стал тем местом, куда ни она человеческая не должна вступать. Поэтому этот лес стал проклят и наделён прислугами Сатаны, проникая в их души. Тогда церковь серьёзно задумалось над решением проблемы, а именно очищением душ, которые нуждались в их спасении, не понимая этого сами. Тогда каждый человек, который шёл против Завета церкви, считался подчиненным Владыки преисподней... С того времени прошло довольно прилично времени, люди также верили в эту легенду, та же церковь не покладала рук и сил на излечение людей от не чистой силы, поколения менялись, как и люди. Деревня давно преобразилась и выглядела по приличнее, но всё ещё требовала серьёзного ремонта. Парниша по имени Вальтер сидел возле этого окна и рассматривал лес со второго этажа дома, который влёк его за собой своими тайнами. Его вещи уже были собраны, самое необходимое упаковано и отнесено в машину, родители, проходя мимо сына, искоса смотрели на него, не скрывая своего презрения. Дело было в том, что Вальтер тоже поддался искушениям и вкусил запретные плоды, стал грешником и его разумом господствовали бесы, он любил людей своего пола. Какая трагедия.       Сборы проходили в тяжёлой атмосфере, служанки бегали так, что шум скрипящих половиц было слышно даже за запертой дверью, что по коже неприятно ходили мурашки, в затылок, будто дышали леденящим дыханием, что находиться в комнате попросту было невозможно, его будто душила духота. Он совершил глупую ошибку, поцеловав своего, уже бывшего, друга, что обернулось печальными последствиями. Синяки по телу ещё побаливали, после поучительных уроков отца и было принято решение отправить сына на госпитализацию в церковь, чтобы выпроводить из его головы такую чушь и заполнить только правильными вещами. Тело, будто ломило и вовсе не от тяжёлых кулаков, а к горлу подступал комок, мешая нормально сглатывать. Матушка тогда плакала рядом, проговаривая, какая же она мать, раз допустило то, что её сын теперь болен и она не уследила за ним. От этого некая совесть закрадывалась в голову, что он подвёл её мимолётным влечением в день кровавого полнолуния. Сейчас же все молчали, не было криков отца, ни плача матушки за стенкой, от этого было тягостней, как серпом по сердцу, что заставляло напрячь мышцы. После церкви люди возвращались словно не собой, опустевшими, но всех это устраивало. Им промывали мозги, значит и ему тоже промоют. Может, это и было к лучшему?       Не стоило вообще соглашаться, после поимки комнату обыскали и всё стояло вверх дном, он мог лишь стоять и молиться, чтобы всё обошлись лишь малым, но злополучный дневник выпал прям перед ногами отца, раскрывшись и представив взору то, что не стоило. Тогда он полностью отрёкся от бога, потеряв надежды на милостыню.       Когда всё было готово, матушка отворила дверь ключом и взмахнула рукой, показав, что пора спускаться. Вальтер не смог поднять глаза на матушку, от них веяло обвинением и чем-то черствым, что вызывало чувства безвыходности и вины. Половицы скрипели под тяжёлыми ногами, каждый шаг давался тяжело, всё время оборачиваясь, дом завывал, говоря, что выхода уже не будет, он идёт в лапы своей смерти. Грудь заныла от душевной боли, но, оказавшись на улице, он вдохнул последний раз прохладный воздух и сел в машину, опустив голову. Руки теребили край рубашки от тревоги, Вальтер сутулился, а из-под кромки шёлковой ткани выглядывали синяки, которые сойдут не скоро. "Насилие - не выход", - говорили они...       Весь путь сопровождался в тишине, он не делал лишних движений, слова, которые норовили выйти наружу, оставались под крепким замком, голова не поднималась до окончания поездки, она была заполнена ненужными мыслями, грязью. Сам он был грязным и порочным, он покусывал губы, отрывая кожицу с них, алая кровь просачивалась сквозь новые ранки, которые Вальтер периодически слизывал. Машина остановилась, а гудящий мотор заглох, впереди были слышаны шорохи, а после открытие дверей и хлопок. Приехали. Руки отцепили ремни безопасности, и он вышел. Взгляд упал на металлические ворота, которые были закрыты затворами, что давало устрашающий вид, на пасмурном небе не хватало грома и сверкающей грозы. Громкий вздох вырвался наружу, навевая обреченность. Он немного помедлил, а после сделал несколько неуверенных шагов, ровняясь с отцом, глаза невольно бегали по местности, странно, но церковь находилась дальше деревни, почти возле леса, верхушки огромного здания виднелись из-за выглядывающий ворот. Стены были увешаны колючей проволокой, напоминая больше тюрьму, чем место поклонению высшим силам, в затворках сознания подкрались сомнения, не обманули его часом родители.       Отец подошёл к сторожевой будке, о чём-то переговаривая, охранник мимолётно взглянул на мальчика, что заставило слегка вздрогнуть под тяжёлым взглядом. Разве церковь вообще должна была так защищаться? Вальтер взглянул на матушку, та лишь покачивала головой своим мыслям, иногда что-то бубня, через какое-то время отец подошёл, стража же исчезла и свет из открывающий ворот стал просачивался наружу. Ладно, всё же это место имело божественный вид, не смотря на серость и старость самого здания, свет придавал ему величавый пейзаж со стороны. Вальтер немного поёжился, его не пугало, что он будет жить здесь и вставать к восходу солнца, его пугало то, что он будет находиться в клетке в четырёх стенах ограждений, без возможности выхода в цивилизацию. Они вошли внутрь, здесь же был мрак, даже окна не давали достаточно света.       - Не создавай лишних хлопот, веди себя соответствующе своему статусу - прошептала матушка, идя рядом, иногда подталкивая сына вперёд, чтобы не отставал.       "Я беру свои слова обратно, это место пугающее..." - прорезалось в мыслях, всматриваясь в интерьер, всё сочеталось между собой, вызывало восхищение и ужас одновременно. Их провели через внутренний двор, проходя мимо основного здания, где находился алтарь с иконами, видимо там и проходили утренние и вечерние службы. Многие люди часто ехали сюда, чтобы помолиться за своё благополучие, только вот основное здание было заграждено, а путь туда закрыт и рассмотреть поближе не было возможностей. Подходя к кабинету, отец зашёл внутрь с Вальтером. Впереди сидел мужчина лет сорока, с прилизанными волосами цвета угля, аккуратными усами, по которым периодически проводил руками, но чаще руки были сцеплены в замок, в который мужчина утыкался в носом. Он был одет во всё чёрное, только крест выделялся на его фоне. В самом помещении было жарко, будто бы его вовсе и не проветривали, стоило открыть здесь окно, которые были призакрыты шторами.       Как только на горизонте он увидел посторонних в проёме, поменял позу, принимая дружелюбный вид, только улыбка казалась фальшивой, как и сам мужчина.       - Господа Шмидты, да? Я вас ждал, присаживайтесь, не нужно стоять возле проёма, - спокойный воркующий тон голоса давал слегла успокоить свои нервы, было видно, как и сам родитель был напряжен, либо Вальтеру так казалось. Ладони потели то ли от переживаний, то ли от духоты, поэтому приходилось иногда вытирать об ткань чёрных штанов.       Отец сразу подтолкнул Вальтера в плечо, заставляя пройти внутрь и сесть, на что Вальтер только слегла нахмурился, но ничего не сказал. Они сел на два свободных стулья, в основном переговоры вёл отец, он передавал в руки множество бумаг. Вальтер не особо вникал в суть происходящего, взгляд цеплялся за всё вокруг, кроме них и их разговора, пытаясь отвлечь усиливающую тревогу.       - Не волнуйтесь, Сэр, я думаю, вы правильно поступаете, передавая вашего сына нам в руки, - проговаривал он, иногда поглядывая на Вальтера. - Такое явно проделки бесов, которые проникли в сознание бедного мальчишки, но пока ещё ничего не запущено, легче найти исток и искоренить его.       - Благодарю, Мистер Олдрик, мы с женой волнуемся за нашего сына, не хотелось, чтобы всё, что уходило на воспитание, пропало даром, - и улыбнулся, взглянув на своего сына, Вальтер лишь поморщился, он никогда не понимал взгляды отца, а сейчас ещё больше отталкивало вся эта ситуация, периодически он ругался с ним по пустякам, то что Вальтер должен отдавать своё время на уроки, чтобы перенять правления домам и найти достойную жену, ведь нужны достойные наследники. Матушку же он уважал, несмотря на безразличие в его сторону, с какой-то стороны он ей сочувствовал, на неё никогда не падало и капельку его взгляда, что уж говорить о внимании, она чахла в четырёх стенах, гнила и постепенно разлагалась, Вальтер не хотел такого же будущего.       - Насчёт лечения, просим вас подписать бумаги, что вы соглашаетесь вышеперечисленным в этих документах, - Олдрик протянул бумаги с ручкой, отец особо не вчитывался, уж слишком он им доверял и просто подписал документы, Вальтеру ничего не оставалось делать, как смириться со своей судьбой. Возможно эти процедуры будут на самом деле безобидней, чем те что снились в кошмарах в злополучную ночь. Отец ещё раз перекинулся парами фраз и поднялся со своего места, Вальтер встал вместе с ним, чтобы направиться к выходу, но тот остановил его. - Вальтер, ты останься, мне ещё нужно и с тобой поговорить, можешь не торопиться, твои вещи уже в комнате.       Названный лишь взглянуть на отца, но тот ничего не сказал или возразил, лишь кивнул и ушёл восвояси, оставляя сына одного в кабинете. мужчина молчал, приветливая улыбка спала, возвращая прежний вид в самом начале, а сам Вальтер не торопился заводить разговор, уж слишком всё приводило его в ужас.       - Вальтер, мне очень жаль, что ты болен, ты ещё молод для такого наказания, - начал тот с далека, прерывая тишину и теребя в пальцах свои усы, видимо от нервозности, но что могло его так сильно волновать мужчину средних лет? Вальтер лишь больше скукожился, чувствуя себя не в своей тарелке. - Давай, чтобы сразу ввести тебя в курс дела, всё, что будет происходить здесь, направленно исключительно на твоё лечение от гомосексуализма, такого не должно в порядке вещей.       - К чему вы клоните? - это были первые слова за долгое время молчания, хриплый голос вырвался наружу, легкий кашель ударил по стенках горла. Мужчина пододвинул ко мне стакан с жидкостью, по-видимому это была вода, но пить её не особо хотелось.       - Могут произойти такие вещи, как твоё отрицание пребывания здесь, не принятия того, что ты серьёзно болен и самого факта лечения, либо же попытаться совершить попытку самоубийства, как бывало с некоторыми, - спокойно проговаривал мужчина, переходя на последних словах на шёпот, глядя на парня напротив, вязкая слюна застряла в горле, язык иногда проходился по пересохшим губам от ситуации, не может же быть, чтобы в этом месте было настолько плохо - Не принимай радикальных решений, ты здесь для того, чтобы лечиться, а не доводить себя до невменяемости, не так ли?       - Это всё? - голос слегла дрогнул, но Олдрик либо не заметил, либо просто решил не особо обращать внимания.       - Можешь идти.       Парень скованными движениями встал со стула и направился к выходу, иногда оглядываясь назад, спину будто прожигали взглядом, но оборачиваясь, никто даже не смотрел в его сторону, сама атмосфера этого кабинета, если можно было так называть, не давало. Было неприятное ощущение дискомфорта, а духота лишь дополняло чувство, одежда, будто прилипала к коже и душила.       "Поскорее бы выйти на улицу", - крутилось в мыслях, чтобы поскорее оказаться на улице и охладиться.