дело случая.

      — I bless the rains down in Africa~       Звонкий голос отскакивал от кафельных поверхностей ванной комнаты, устремляясь к потолку под аккомпанемент стекающих с длинных пальцев капель воды. Эти же самые пальцы собрали остатки осевшей пены, а легкое дыхание запустило мыльные пузыри в свободный полёт над уже остывшей водой с морской солью и розовым маслом.        — Всё, Биксби, хорош, — приказал Хёнджин и как только последние отголоски игравшей музыки растворились в наступившей тишине, он выдернул пробку из ванной и поднялся на ноги, поспешно смывая остатки мыла.       Вытершись махровым полотенцем и кинув его в сушилку, сделав в голове пометку достать его позже и повесить на место, он предстал перед зеркалом полностью обнаженным и лишь слегка влажным. Соблазнительно прикусив губу, Хёнджин прошёлся взглядом по отражению  — зрелище было что надо. Молодое, подтянутое тело, стройное от природы, а не от убитых часов потения в зале, не обремененное чрезмерной мускулатурой, но находящееся в идеальном, по мнению самого Хёнджина, тонусе, вкупе с нежной, молочной кожей, нетронутой признаками раннего старения, не только радовали придирчивый глаз, но и наталкивали на мысль щелкнуть пару-другую провокационных фотографий для будущих интрижек. Отказывать себе в удовольствии Хван не стал и быстро схватил телефон, меняя изящные позы искуснее, чем пресловутая модель high-fashion индустрии. Оглаживая мягкие линии тела ладонью, захватывая пальцами соски, чтобы придать им вызывающей твердости и пленительно посасывая фалангу большого пальца, он почти что завидовал тому счастливчику, которому представится шанс лицезреть эти шедевры на экране своего смартфона. Никогда не знаешь, в какой момент придется секститься с очередным ухажером, а найти подходящее место для создания пикантных фотографий, находясь, например, в переполненном вагоне метро, было весьма и весьма затруднительно, так что Хёнджин, ставящий физическое удовлетворение превыше многих других аспектов социальной жизни, предпочитал иметь фотографии, что называется “про запас”. И пускай сейчас он был одинок, этот статус отношений никогда не затягивался в его жизни надолго, собственно, как и сами отношения.       Оставшись довольным результатами непродолжительной фотосессии, он отложил телефон и перевел внимание на бесконечное количество разнообразных баночек-скляночек, ровными рядами стоявшими под громадным зеркалом. К заботе о состоянии своей безупречной кожи Хёнджин подходил самым тщательным образом, жаль, что такая возможность предоставлялась ему катастрофически редко, а потому он старался восполнять нерегулярность процедур их количеством. Проведя в ванной комнате ещё сорок минут, нанося на лицо и шею всевозможные маски, сыворотки, тонеры и крема, Хёнджин вышел из неё по ощущениям, совершенно новым человеком, обновив эпителий минимум на пять лет, возвращаясь в первозданный вид восемнадцатилетнего подростка.           Просторный коридор стильного пентхауса ожидаемо встретил его умиротворяющей тишиной и приятной прохладой. Скользя мимо дорогущих интерьеров, шлепая босыми ногами по холодному мраморному полу, Хёнджин чувствовал себя как нельзя лучше. По его совершенно скромному мнению, он получил то, что заслуживал: окна в пол с видом на даунтаун Сеула, залитая естественным светом гостиная, итальянская мебель и навороченная бытовая техника — всё это подходило Хёнджину больше, чем замызганная съёмная хата на окраине. Единственная загвоздка заключалась лишь в том, что шикарная жилплощадь, по которой Хёнджин по-хозяйски вышагивал, обернувшись в халат из китайского шелка, числилась не за ним, не за его семьей, не за другом или, что было бы ещё лучше, даже не за любовником. Это было почти что издевательством, что каждый квадратный сантиметр этого дворца в центре столицы принадлежал Ли Минхо. Его, чёрт возьми, работодателю.        Ли Минхо нашёл Хёнджиа по объявлению из интернета, которое тот разместил скорее от скуки, нежели с реальным расчетом на успешную подработку. Работёнка, в целом, была не пыльной, от Хёнджина и требовалось всего лишь следить за комнатными растениями, которыми был уставлен угол одной из спален, да изредка играть с котами, которых, по словам Ли Минхо, было трое, однако Хёнджин мог поклясться, что видел только двух: серого и рыжего. Играть с ним коты не были настроены решительным образом никогда, но Хвану это только на руку: находить общий язык с представителями кошачьих было для него проблематичным с самого детства, а конкретно эти мохнатые зверюги больше походили на избалованных детей, нежели на домашних питомцев. До встречи с ними Хёнджин и представить не мог, что коты могут смотреть на него свысока, но у этих вполне себе получалось и выходило слишком естественно. Наверняка набрались у своего хозяина, взгляд которого при общении с Хёнджином колебался в диапазоне между “высокомерный” и “надменный”.        В общем и целом, животные, которые большую часть времени спали где-то в углах огромного пентхауса, волновали Хёнджина гораздо меньше, чем растения, за уходом которых он и был нанят в первую очередь. О представителях фауны он знал не больше, чем о котах, пускай слизанное подчистую резюме, благодаря которому он и получил работу, говорило об обратном. “Ну слегка спиздел, подумаешь! Чё плохого-то, я ж не детям в няньки нанимаюсь”, отмахивался он от своего вездесущего и осуждающего соседа Феликса, откликаясь на вакансию. Прибыв же на рабочее место и увидев вместо ожидаемых пары кустиков в горшках целую домашнюю оранжерею, его бравый пыл слегка поутих, сменяясь трусливыми сомнениями в успехе своей авантюры. Добил его и ледяной тон Ли Минхо, который быстро считал озадаченность на лице новоприбывшего работника и уточнил, точно ли тот справится с объемом работы. Впрочем, Хёнджин смог взять эмоции под контроль за пару секунд и заверил хозяина квартиры, что вырос в деревне и всё детство помогал бабушке в огороде, так что для него такая задача — раз плюнуть. Было видно, что Ли такой ответ не то чтобы сильно убедил, однако у того явно не было времени разбираться, что к чему, поэтому он только махнул рукой, выдал Хёнджину корпоративную карточку для возможных трат на подкормку и пестициды, и умотал на свою скучную корпоративную работу заниматься скучными корпоративными вещами на скучной корпоративной (и высокооплачиваемой) должности. По крайней мере, так для себя решил Хёнджин — он понятия не имел, где работал Минхо, однако было очевидно, что деньги тот зашибал нехилые.        К счастью для Хвана, он жил в эпоху продвинутого интернета, поэтому для него не составило никакого труда закинуть фотографии зеленых лиан и кустарников в чат GPT и получить полную инструкцию по уходу. Когда ему впервые пришлось обрезать листья он ещё немного волновался, однако спустя несколько подходов для него это стало настолько же привычным, как кромсать отросшую челку в отражении замызганного зеркала, потягивая пятую банку пива за вечер — почему-то он вспоминал о несовершенстве своей прически только когда был бухой.        Сегодняшний день ознаменовал третью неделю работы на Ли, а значит и третий раз, как он находился в его квартире. Как и в первые два, он расправился со своими “рабочими обязанностями” в рекордные сроки, — в основном благодаря тому, что так до конца и не понял, что нужно делать, а потому делал только то, что считал нужным, то есть заливал сухую землю водой и перетаскивал горшки с места на место, создавая видимость кропотливой работы. Закончив с этим нехитрым заданием и шуганув одного из котов с дивана, до конца вечера он был предоставлен самому себе. Хозяин квартиры должен был вернуться не раньше девяти, а значит, до того момента Хёнджину придётся найти чем заняться. Впрочем, у него в голове уже созрел неплохой план касательно того, как скоротать остаток времени.        Плюхнувшись на огромную кровать в одной из спален, он открыл сайт ближайшего секс-шопа.        Когда Ли Минхо вручил ему корпоративную карту и упомянул, что Хван может использовать её для оплаты доставок, наверняка он имел в виду доставку еды. Однако Хёнджин куда больше пристрастился к домашней корейской еде из холодильника, которую, по всей видимости, оставляла для Минхо домработница, занимающаяся уборкой квартиры дважды в неделю. И да, в первый день своего пребывания на рабочем месте, который, — Хёнджин был в этом уверен — должен был стать и последним, он решил убить время, опробовав новый вибратор, на который давненько положил глаз. О том, что на привычном месте в заднем кармане джинс лежала не его карта, а та, что была выдана ему Минхо и предполагала исключительно рабочие расходы, он бессовестно забыл. Спохватился он уже гораздо позже, когда новоприобретенная игрушка была не только оплачена, но и опробована в действии, и разум, до этого затуманенный возбуждением, стал проясняться. Впрочем, Минхо не заметил этой сомнительной транзакции. Более того, кинув по возвращении домой беглый взгляд на состояние растительности, он расплатился с Хёнджином и отпустил его восвояси, попросив прийти ровно через неделю. И ровно через неделю Хёнджин заказал новую игрушку, на этот раз блестящую помпу, и оплатил её все с той же корпоративной карты. Шалость удалась, как сказал бы один именитый волшебник, а Хван был тем ещё шалуном. Особенно в вопросах плотских утех. Так что сегодня ничего не останавливало его от того, чтобы провернуть ту же схему в третий раз, к тому же, на сайте как нельзя кстати высветилась ярко-неоновая плашка, пройти мимо которой было ну никак нельзя: “Купи виброфаллоимитатор BIG DADDY и получи шоколадную смазку в подарок!”. Отлично, два десерта по цене одного! Не тратя ни секунды времени, Хёнджин добавил акционный товар в корзину и заказал доставку на заранее сохраненный адрес.       Не то чтобы ему так сильно нравилось наебывать систему, тратя на свои хотелки деньги работодателя, а не выплачиваемую им же зарплату. И пусть большую часть его сознательной жизни финансовый вопрос стоял ребром, Хёнджин был не настолько беспечным, чтобы так рисковать ради одной лишь экономии. Секрет был в том , что это была не единственная причина...       Основная причина крылась в Ли Минхо. Точнее, в его безразличии к личности Хёнджина как таковой. Хван привык, что при виде него люди впадают в ступор. Привык, что даже самые заядлые гетеросексуалы заискивающе ищут его одобрения и стараются угодить. Привык к плотоядным взглядам, следующим за ним по пятам, к тому вниманию, которым его одаривают, пусть и издалека, к ощущению практически беспрекословной вседозволенности, которую ему обеспечивает его миловидная, чуть ли не женственная внешность. Девушки хотели быть с ним или же им; мужчины хотели видеть его под собой или хотя бы рядом с собой; и только Ли Минхо хотел, чтобы тот просто выполнял свою работу. Черствый сухарь даже ни разу не удостоил Хёнджина заинтересованным взглядом, ни разу не спросил про его жизнь, не предпринял ни одной попытки сблизиться. Он впускал его в квартиру по утрам и выставлял вечером, проверив состояние цветов и переводя Хвану оговоренную сумму на счет. На этом их взаимодействия заканчивались. Ли Минхо было абсолютно все равно что, где и когда делает Хван, поэтому от мысли о том, что в один прекрасный день его работодатель все же проверит траты корпоративной карты заставляли Хёнджина испытывать  возбуждающий трепет.       О, что бы он отдал за возможность увидеть, как точёное, строгое лицо вытягивается от удивления! Как расширяются его тёмные зрачки, когда он прочитает в истории операций название интернет магазина, как в шоке приоткроется его рот, когда он поймет, чем занимался его работник в его квартире. Как его вечно непроницаемую маску отчуждения, зальет красный румянец то ли злости, то ли смущения. Взглянет ли он на Хёнджина иначе? Заставит ли под угрозой судебной расправы вернуть все деньги или проглотит такую дерзость, обойдясь одним лишь увольнением? Будет ли его воображение во всех красках рисовать, как Хёнджин ублажал себя на его простынях, как в голос стонал, зная, что его не услышат, как выгибался всем телом, кончая в кулак?        Хёнджин плохо помнил, как принимал привезенный в плотном черном пакете заказ из рук безучастного курьера. Мысли о Ли Минхо, таком холодном, таком серьёзном заполонили его разум полностью, не оставляя в нем места для лишних раздумий. На ватных ногах он добрался до спальни хозяина квартиры и упал на его кровать, постепенно освобождаясь от нижней части одежды.       Хёнджин не всегда думал о своём работодателе в таком ключе, можно даже сказать, что большую часть времени он не думал о нём вовсе — слишком серьёзный, слишком взрослый, слишком невозмутимый — не привычный типаж Хёнджина. Хван относился к нему отчасти как к банкомату, выдающему деньги, предпочитая находить разрядку в более привычной и легкодоступной среде — зависая в барах с любовниками на одну ночь или непродолжительных отношениях со сверстниками. Но сейчас, нежась в покоях неприступного сонбенима, окруженный его вещами и запахом, образ настойчиво лез в голову, пуская навязчивые мысли разрядами по нейронным сплетениям клеток. Вибратор, с говорящим названием BIG DADDY крепко прижимался к его напряженному члену, хотя Хёнджин был уверен, что с ролью "папочки" Минхо справился бы куда лучше. Наверняка в нем есть все, чтобы поставить Хёнджина на место (в коленно-локтевую) или чтобы преподать ему парочку уроков о важности правильного обращения с его деньгами. Хёнджин смутно представлял, как именно Минхо будет его наказывать, как его небольшие ладони оставят яркий алый след на нежной ягодице, как он будет отлаживать его тело, наконец-то уделяя ему сто процентов своего внимания.        Впрочем, это были всего лишь фантазии. Хёнджин отчетливо это осознал, лежа на спине, восстанавливая сбитое дыхание и переваривая пост-оргазменную негу. Своим безразличием Минхо отчетливо дал понять, что не рассматривает Хёнджина не то, что в качестве одноразового партнера, но и в качестве человека в принципе. Для него он не больше, чем инструмент, поддерживающий его палисадник в порядке. 

***

      — Наконец-то дома! Заебался, как чёрт, — вместо приветствия Хёнджин решил выплеснуть недовольство на открывшего дверь Феликса, дабы сразу обозначить свои планы на оккупацию потрепанного дивана в общей гостиной. — Вот объясни мне, почему в Сеульском метро час пик круглосуточного? Я даже не присел ни разу. У этого Ли Минхо денег навалом, а оплатить такси своим сотрудником ему, видите ли, впадлу. Даже не предложил!        — Сдается мне, что те расходы, которые ты ему обеспечиваешь, подъедая его ужины и тратя его косметику перекрывают траты на такси до дома, — резонно отметил Феликс, захлопывая дверь и следуя за другом, что уже принял горизонтальное положение, раскидывая конечности по дивану. — Это я уже молчу о твоих игрушках, — глаза блондина зажглись игривым интересом и он затянулся розовым подиком. — Рассказывай, сегодня опять баловался за казённый счёт?        — Было, — утвердительно кивнул Хёнджин, ноздрями втягивая химозный аромат персика. — Это моя плата за скуку. У него такая огромная хата, а делать в ней решительно нечего.        — Приходится обходиться подручными средствами? — съязвил Ликс.       — Если бы он развлекал меня сам, то я бы не тратил его драгоценные деньги на всякие там приблуды. А так… Пардон, увольте.        — Именно это он и сделает, как только узнает, что происходит в стенах его квартиры.       — Да нихуя он не узнает, — отмахнулся от него Хван с таким видом, будто друг нес какой-то нонсенс. — Он не такой умный, каким хочет казаться. До сих пор так и не понял, что я не шарю в этих его растениях.        — Зато шаришь в очке в рабочее время, — констатировал Ли, за что получил от Хёнджина реакцию в виде недовольно сморщенного носа.        — Фу, вечно ты все опошлишь.        — Не без твоей подачи. Я, конечно, понимаю, что наша халупа не лучшее место для уединения, но все же дрочить в квартире своего начальника... — блондин неодобрительно покачал головой, хотя в его тоне не было и толики осуждения. — Он хотя бы красивый?       — Красивый, но тупой, — с видом знатока заявил Хёнджин, закидывая ноги на подлокотник. — Только у очень глупых людей может быть такая квартира. Наверняка досталась ему от богатого папаши, — сквозь зубы процедил он, — или, ещё вероятнее, от жены.        — Он женат?  Хван перевернулся на живот, подтыкая подбородок подушкой.       — Улика первая: две зубных щетки в ванной; улика вторая: дорогая уходовая косметика; улика третья: гардеробная с платьями и туфлями, — перечислил Хёнджин, закатывая глаза к потолку и загибая пальцы. Закусив губу, он развязно глянул на Феликса через плечо. — А может ему просто нравится играть в переодевания, что скажешь?       — Скажу, что ты слишком много пиздишь о своем работодателе, — снисходительно заявил Феликс, подпирая плечом дверной проем. — Что, втрескался?        Хван оскорбленно фыркнул. "Было бы в кого трескаться", подумал он выдавливая из своего экспрессивного личика наигранно-грустное выражение.       — Улика четвертая, — он поднял правую ладонь тыльной стороной и ткнул на безымянный палец, — тонкая золотая полоска, разбивающая все наши шансы быть вместе. Не люблю ебаться с занятыми, знаешь ли. Потом проблем не оберешься.        Мерзкая ухмылка по диагонали рассекла ангельское лицо блондина.        — Это ты после случая с Чанбином так радикально изменил своё мнение?        Хёнджин скрипнул зубами, сдерживая желание послать Феликса глубоко и надолго. Напоминание о Чанбине, а точнее о том, как его парень, казавшийся щуплой доской, отмудохал Хёнджина так, что тот не мог появляться на публике ещё три недели, не приносили никаких положительных эмоций или желания повторения. Да и секс с Со точно не стоил того, чтобы лежать в больнице с подозрением на сотрясение, зашивать губу и сводить синяки.        — У меня и так был тяжелый рабочий день, так ещё и дома издеваются, — фальшивое негодование давалось Хвану ничуть не хуже жалобной гримасы. И как его не взяли в кино с такими талантами.        — О да, очень тяжелый рабочий день: сидеть на диване и смотреть Нэтфликс, — Феликс подошел ближе, опираясь на спинку, нависая над Хёнджином с этой своей фирменной улыбочкой. — Как же ты справился, бедненький?        — Ты ещё и принижаешь мою работу — это можно считать за домашнее насилие? — улыбка Феликса растянулась ещё шире, превращаясь почти что в оскал. Хёнджин мазнул взглядом по растянувшимся розовым губам с мыслью о том, как хорошо бы они растянулись вокруг его члена. Уголок его губ сам собой пополз вверх. — Я правда устал, Ликси. Может, это… Отсосешь мне?        Феликса такое предложение не удивило совсем. Он наклонился ниже, приближаясь к лицу Хёнджина настолько, что они уже могли столкнуться носами.       — М-м-м… Нет, — он выпрямился так же резко, поднимая за собой вихрь воздуха. — Пусть Ли Минхо тебе отсасывает, — дразняще выкинул он, удаляясь из комнаты, оставляя за собой едва уловимый запах персиковой дуделки.        — Да Ли Минхо грохнется в обморок, если увидит чужой член! — крикнул вдогонку Хван, переворачиваясь на бок и обнимая руками неудобную квадратную подушку. Уже тише, для одного лишь себя, произнёс: — Хотел бы я посмотреть на него с членом во рту, хах…       И в этом не было лжи. Он правда хотел бы. Только сам в этом ещё не готов был признаться. 

***

      По будням вечерние часы Минхо проводил одинаково: закончив с рабочими обязательствами он возвращался домой, смывал под горячей водой тяготы долгого дня, неспешно ужинал под аккомпанемент сводки новостей за день и переодевался в спортивную форму, убивая последний час перед сном в спортзале жилого комплекса, находившимся несколькими этажами ниже. Однако сегодня привычную рутину его вечера вдребезги разбил звонок в дверь, оповещающий о прибытии нежданного гостя.        Не имея ни малейшей догадки касательно того, кто мог потревожить его личное время в такой поздний час, он с удивлением обнаружил на пороге молодого парня. Лицо его скрыто под маской, в одной руке тот держит шлем от мопеда, в другой — мелкий черный пакет. В том, что перед ним доставщик, сомневаться не приходилось, однако фирму, на которую он работал, определить не представлялось возможным: вместо привычных униформ, изобилующих логотипами компании, парень был облачен в простой черный комбинезон, не дающий ровным счетом никаких подсказок. Должно быть, ошибся номером квартиры, что было, впрочем, весьма удивительно, ведь пентхаус Минхо был единственной жилой площадью на всем этаже.       — Я могу вам чем-то помочь? — поинтересовался он, без особого любопытства наблюдая за тем, как парень заметно тушуется. Словно ожидал увидеть кого-то другого, что было абсурдно, ведь Минхо живет один.        — Да, — парень прочищает горло, пытаясь скрыть неловкость. Получается у него не очень хорошо. — Сегодня я доставлял вам заказ и забыл положить… эээ… его часть. Обнаружил только под конец смены и начальник сказал, что нужно завести, так что… Вот.        С этими словами он протягивает Минхо пакет, явно желая поскорее избавиться от своей ноши и уйти восвояси. Однако Минхо не намерен отпускать его так скоро.        — Мне? Маловероятно. Я не заказывал никаких доставок на дом.       Судя по пробежавшему в глазах курьера испугу, Минхо произнес ровно то, что тот боялся услышать.        — Должно быть, заказ забрал ваш друг…       — Мой друг?       Парень неуверенно кивнул, потупив взгляд в пол и ещё раз дернув вытянутой рукой с пакетом, словно тот жёг его руку даже сквозь плотную мопедную перчатку.        Вряд ли кто-то из друзей Минхо мог оказаться в его квартире без его ведома и заказывать что-то на его адрес. Самым очевидным вариантом, или даже правильнее сказать — единственным, был тот паренёк, которого Минхо нанял ухаживать за цветами, Хван Хёнджин. Должно быть, он заказал какую-то подкормку для обогащения почвы или средство для опрыскивания, или… шоколадную смазку. Интересный выбор.        — Вы сказали, что доставили только часть заказа. Что ещё в нём было? — безэмоционально спросил Ли, вертя в руках пластиковый бутылек с лаконичным дизайном.        Курьера же этот вопрос вогнал в состояние ещё большего стресса.        — Эм… У меня осталась история заказа, давайте лучше я вам покажу.        Наверное, такие вещи должны были оставаться конфиденциальными, но строгий взгляд и безапелляционный приказной тон хозяина квартиры не оставляли парню пространства для маневра.       — Виброфаллоимитатор BIG DADDY, — прочитал Ли с протянутого экрана смартфона, игнорируя стремительно краснеющее лицо доставщика, смущение которого не могла скрыть даже маска. — Занятно. Были ли ещё доставки на этот адрес?        Парень выглядел так, словно готов был провалиться сквозь землю, пробивая толщу бетона и пролетов, лишь побыстрее смыться отсюда.        — Простите, но политика компании… — начал было он, однако ледяной взгляд, пробирающий до костей, заставил его пересмотреть свой ответ. Быстро ткнув на какие-то иконки, он вновь протянул смартфон ожидающему Минхо. — Вот. Всего три заказа на ваш адрес, господин.        — Раз в неделю, значит, — задумчиво произнес Ли, ознакамливаясь с полученной информацией и разглядывая приобретенные товары. Кажется, его новый сотрудник, был не таким простачком, каким казался на первый взгляд. — Ай-яй-яй, — покачал головой он, цокая языком и возвращая телефон дрожащему собеседнику, другой рукой отсчитывая купюры. — Вот, держите. За позднюю доставку, — он протянул парню деньги. Тот поспешно засунул чаевые в карман джинс и уже развернулся, собираясь ретироваться, как фраза, брошенная ему в спину, заставила его замереть на месте:       — Скажите, — медленно протянул Ли, смакуя каждый слог, в то время как по его лицу расползалась чересчур дружелюбная улыбка, — как вы смотрите на то, чтобы немного подзаработать?

***

      Неделю спустя Хёнджин вновь убивал время, слоняясь по бесконечным коридорам пентхауса Ли, уже даже не пытаясь делать вид, что работает. По своему обычаю, утром Минхо безучастно впустил его в квартиру, удостаивая лишь беглым взглядом, прежде чем перечислить список обязанностей, который Хёнджин уже выучил наизусть, ведь от раза в раз тот не менялся. После этого не задерживаясь Ли Минхо как обычно покинул дворец, оставляя его на попечительство Хёнджину. Не сказать, чтобы Хвана сильно расстраивало тотальное равнодушие начальника к своему молодому подчиненному, однако он предпочел бы вместо нарочитой холодности и скупого профессионализма хотя бы мизерный шаг в сторону оттепели. В конце концов, он работал на Ли уже месяц и тот, по всей видимости, был доволен результатами, раз продолжал вызывать в качестве эдакого садовника. Хёнджин не видел причин, чтобы их сотрудничество, пусть и не очень плодотворное для нанимающей стороны — к тому же, Минхо это никак не могло быть известно, — прекращалось в скором времени.       Потратив добрые полтора часа на просмотр тиктоков и переписку с друзьями, перекусив украденными из холодильника холодными закусками, Хёнджин осознал, что его и так находящемуся в расслабленном состоянии телу было бы неплохо расслабиться ещё больше, известно каким образом. Ну так, чисто чтобы были силы пережить поездку домой в набитом работягами вагоне метро вечером.        Отчасти, он был согласен с Феликсом, когда тот говорил о невозможности уединения в их съемной квартире. Несмотря на наличие отдельных комнат, они всё ещё ютились втроем в крошечном жилище с картонными стенами, и если их третий сосед — Чхве Ёнджун — регулярно покидал стены их пристанища, имея что-то типа постоянной работы, а, соответственно, и графика, то Феликс, работая сммщиком на удаленке, находился в квартире практически 24/7. Дело не в том, что Хёнджина сильно смущала вероятность быть застигнутым посреди смачной дрочки, к тому же не то чтобы они с Феликсом не развлекали друг друга редким, но метким протягиванием так называемой “руки помощи” на первых порах знакомства, однако присутствие другого человека, пускай и за стенкой, накладывало определенные ограничения. Например, на громкость звуков, что Хёнджин мог позволить себе издавать, самостоятельно ублажая изголодавшееся до прикосновений тело. Тут же, в оглушающе тихой и пустой квартире Ли Минхо, Хёнджин мог позволить себе куда большее, не сдерживаясь и не рискуя быть прерванным на самом интересном моменте.        Раздумывая, не обойтись ли сегодня избитой мастурбацией на сухую, он решает не нарушать доброй традиции, подкинутой ему волей случая и так успешно прижившейся за то недолгое время, что он здесь работает. Открыв уже хорошо знакомый сайт и пролистав пару страниц интернет-магазина, он останавливается на скромном, по его меркам, выборе и оформляет заказ.       Курьер заставляет себя ждать дольше обычного.        Хёнджин уже весь извелся и готов был писать в поддержку, когда услышал долгожданную трель, оповещающую о прибытии человека к двери квартиры.        — Ну блять наконец-то, — недовольно проворчал он, подрываясь с заметно помятой кровати и чуть ли не бегом долетая до прихожей, нетерпеливо распахивая дверь.        Доставщик уже стоит наготове, словно это он ждал Хёнджина, а не наоборот, и Хван, едва удостоив его взглядом, практически вырывает заветный пакетик из рук, наспех бормоча членораздельное слово благодарности, и захлопывает дверь. Его тело слегка подрагивает от предвкушения, и он остервенело разрывает упаковку, желая как можно быстрее извлечь её содержимое и приступить к самому интересному, и, пожалуй, именно из-за этого, — а может из-за его природной невнимательности, на которую всегда сетовала его матушка, — совершенно не замечает, как дверь за его спиной приоткрывается и в квартиру проскальзывает темная фигура.        Когда же его рот накрывает рука в плотной перчатке, а грудь с силой впечатывают в стену, придавливая сзади, реагировать уже поздно.        В первый момент Хёнджин замирает от сковывающего страха. Он был наслышан историй из интернета и сводок новостей о том, как в квартиры проникали различные криминальные элементы мелкого пошива с целью наживы или ещё бог знает чего похуже, но он никогда не думал, что это может произойти в таком приличном районе. Что это может произойти с ним.       Теперь же к горлу подкатывает паника, мешая дышать сильнее, чем заткнутый рот, и он предпринимает первую попытку избавиться от оков чужих рук, дергаясь всем телом, которое от ужаса стало ватным, однако это не приносит и десяти процентов желаемого успеха.             Сдавленный крик, просящийся наружу, тонет в чужой ладони и Хёнджин чувствует, как горло начинает жечь удушье.        — Ну, ну. Тише, — голос над самым ухом оказывается на удивление знакомым, вновь вводя пленника в исступление. — Я думал, ты у нас дерзкий, а стоило прижать тебя к стенке, так сразу поджилки трясутся.        Не до конца веря в то, что он слышит, Хёнджин медленно и, насколько это возможно, поворачивает голову вбок. Лицо мужчины всё ещё скрыто маской, однако не узнать этих холодных, проницательных глаз он не мог.       — Гошпадин Ли?        Из-за ткани прижатой ко рту слова выходят нечеткими, шепелявыми, но в глазах Минхо, как ему показалось, мелькает некое удовлетворение от того, что его узнали, и, на секунду ослабив хватку, тот избавляется от маски, являя Хёнджину своё лицо в полной красе.        — А что, ожидал увидеть кого-то другого?        Вопреки здравому смыслу, — всё-таки он все ещё в скованном положении без возможности выбраться, — Хёнджин чувствует облегчение. Он всё так же ни черта не понимает, но в компании Минхо, — и в его крепких руках, ох, Феликс точно заклеймил бы его фетишистом, — Хёнджин ощущает себя спокойней.        — А я вот не ожидал, что мои сотрудники будут не только воровать мои деньги, но ещё и нарушать границы субординации, — как ни в чем не бывало продолжил Минхо, как будто не он сейчас нарушил с десяток границ, сжимая тонкое тело и идя даже дальше, толкаясь бедрами в мягкий зад.        Будь проклято хёнджиновское либидо! Едва он успел оправиться от шока от осознания, в какой компрометирующей ситуации он оказался, как неудовлетворенные органы и юношеское желание быть оттраханным кем-то в позиции власти дали о себе знать. Толчок Минхо, который, без сомнений, имел цель лишь удержать его на месте, подарил его члену весьма тесный контакт с поверхностью стены, что выбило из его груди рваный стон, который ну никак нельзя было интерпретировать иначе, даже при всем желании. Тем более, что Минхо, по всей видимости, таким желанием не обладал.        — Вау, а ты даже не думал скрываться, да?        Вопрос был, очевидно, риторический, однако Хёнджин все равно ощутил нужду откинуть голову назад и посмотреть на своего начальника влажным, глубоким взглядом, смаргивая остатки страха с пушистых ресниц. Не прерывая зрительный контакт, Минхо, будто машинально, толкнулся языком в щеку, и от этого зрелища член Хёнджина предательски дернулся.        Ли и не думал брать Хёнджина силой. Он хотел лишь преподать несносному пацану урок и поставить на место. Но Хёнджин как-то слишком быстро согласился с тем, что его место под Минхо — во всех смыслах. Зажатый между стеной и крепкой грудью, с заткнутым жесткой тканью перчатки ртом, Хван слишком быстро притих, оставив попытки выбраться из хватки как только понял, кто его в этой хватке придавил.        Нажав на хрупкие ребра с новой силой, изо рта Хвана выбился приглушенный полустон. Ли, как бы невзначай, переместил руку с живота парня на бедра, из-за чего его предплечье задело выпирающую ширинку свободных джинс.        — Ого, — проронил Минхо, разыгрывая удивление, — а как же твоя игрушка? Я думал, без дополнительной стимуляции у тебя не встает.        Он просунул колено между ног парня, давя им вверх, чувствуя, как тот извивается в его руках, прогибается в пояснице и уже почти беззастенчиво трется задом о пах Минхо. Смотря на часто бьющуюся на шее артерию, Ли оторвал руку ото рта младшего, позволяя тому судорожно вдохнуть воздух, крепче сжимая пальцы другой руки на тазовой кости.        Потратив лишь пару секунд на то, чтобы отдышаться, Хёнджин чмокнул губами, собирая языком остатки слюны, что он пустил, пока его рот затыкали перчаткой. Предприняв ещё одну поразительно слабую попытку дернуться и добившись этим лишь того, что Ли Минхо теперь сжимал его ногу своими бедрами, Хван, с плохо скрываемой усмешкой, хрипло произнес:       — Ролевые игры меня тоже заводят.       Зубами сорвав с руки перчатку, Минхо резко вцепился пальцами в корни темных волос, опрокидывая голову назад, заставляя Хёнджина пораженно ахнуть от неожиданности и скосить взгляд в его сторону. То ли Хван не ожидал такого грубого обращения, то ли ему так сильно понравилось, что он увидел, но внимание Минхо засекло расширение темных зрачков напротив, как и мелькнувший в них страх.         — Тебе всё это кажется шуткой, да? — нарочито медленно проговорил Ли, наблюдая за тем, как кадык Хёнджина подскакивает к подбородку. Минхо провел языком по губам, желая скрыть непонятно откуда взявшееся в его теле возбуждение, что вот-вот готово было вырваться наружу. До этого дня Хёнджин привлекал его не больше, чем любой другой смазливый парень на улице. Минхо даже не позволял себе засматриваться на длинное гибкое тело, когда Хёнджин тянулся к верхней полке, чтобы достать оттуда посуду, и не представлял свои руки на его тонкой талии, когда мастурбировал в душе после рабочего дня. Он знал, что Хёнджин был сексуален и пленителен, однако знание это разбивалось о трудовой кодекс и о блокировку мозга думать о парне младше его на десять лет как о сексуальном объекте.        Но, кажется, судьба сама подкинула ему в руки случай — упустить его было бы верхом глупости. Да и не то чтобы Минхо до этого не трахал нерадивых сотрудников.        — Так вот значит, как ты пользовался моими деньгами, — Ли оскалился, злобно смотря Хёнджину прямо в глаза. — Покупал себе игрушки, трахая ими себя в моей квартире, — он потянул за волосы ещё сильнее; Хёнджин зажмурился и снова застонал, на этот раз, вероятно, от боли. — Ты представлял мой член, да? Надеялся, что я приду, увижу тебя, всего уставшего, потного и неудовлетворенного, мне станет тебя жаль и я трахну тебя как следует? М?        — Нет… — прохрипел Хёнджин, пытаясь вдохнуть, цепляясь ногтями за подол куртки Минхо.        — Правильно, Хёнджин. Я не трахаю из жалости. И ты бы не стал исключением, — он проследил за капелькой пота, стекающей с хёнджинового виска по скуле. — И мой член намного лучше твоих силиконовых дилдаков. Но откуда тебе об этом знать, да? Тебе неведомо, что та безвкусица, на которую ты тратил мои деньги, никогда не заполнят тебя так хорошо, как это мог бы сделать я.        — Пожалуйста, — лицо Хёнджина покраснело из-за недостатка кислорода, из уголков глаз натурально брызнули слёзы, — я всё верну… Всё, до единой воны…       Минхо резко отпустил хватку, делая шаг назад, и Хёнджин обессилено рухнул на пол, хватаясь за горло и хрипло втягивая воздух.        — Ну нет, — холодно ответил Ли, избавляясь и от второй перчатки. — Просто деньгами ты не отделаешься.        Хёнджин испуганно повернул на него голову, изумленно наблюдая за действиями начальника. Ли как раз закончил расправляться с ремнем своих штанов, вытягивая его из шлевок. Взгляд Хвана переменился: из загнанного стал заинтересованным. Минхо медленно подошел к нему, желая посмотреть на реакцию тела, но парень даже не дернулся в сторону и позволил вновь схватить себя за запястья, завести их за лопатки и связать кожаным ремнем. Протягивая хвост в пряжку и затягивая потуже, Минхо прошептал на самое ухо Хёнджину:        — Я трахну тебя так, что ни одна из твоих игрушек больше не сможет тебя удовлетворить. Ты будешь кричать мое имя, пока кончаешь, а я буду брать твой зад до тех пор, пока он мне не надоест, понял меня?        И, не дожидаясь ответа, Ли дернул парня вверх, заставляя подняться на ноги и швырнул того грудью на стеклянный стол. Джинсы съехали с узких бедер Хёнджина с одного рывка и Минхо довольно хмыкнул себе под нос: вот тебе и плюсы современной моды. В его подростковые годы для того, чтобы потрахаться, приходилось целую вечность избавляться от черных скинни, облегающих ноги аки вторая кожа.       Наслаждаясь зрелищем, Минхо вытащил из кармана бутылек смазки.       — Узнаёшь? Хотя откуда, ты же её так и не получил. По крайне мере пока что.        До Хёнджина донесся приторно сладкий аромат шоколада, и, возможно, при иных обстоятельствах он смог бы сложить два плюс два и понять, что к чему. Но только не когда мысли в его голове была скрыты туманом похоти, а вожделение ласкало языками пламени низ живота. Он не был уверен, что смог бы правильно назвать своё имя, не то что сделать какие-то логические выводы.        Растяжка не заняла много времени по двум причинам: во-первых, Хёнджин уже постарался для себя сам; во-вторых, Минхо и не планировал особо париться над его комфортом. В конце концов, они не любовники, и удовольствие Хёнджина, честно говоря, мало его волновало. У него не было цели ублажить, у него была цель проучить. Мелкий говнюк решил, что сможет переиграть Минхо на его же территории, буквально. Что ж, он ошибся.        А за ошибки сотрудников наказывают. Вот только лишением премии или выговором Хван не отделается.        Хёнджин же воспринимал происходящее как угодно, но точно не как наказание. Минхо был красив сам по себе, но когда он командовал, когда отдавал приказы даже не словом, а телом, подминая Хёнджина под себя и укладывая в его удобную позицию, он становился просто чертовски горяч. Хёнджин не мог его видеть, но он мог кожей ощущать эту сбивающую с ног властную энергетику, которую до этого лицезрел разве что на экранах кинотеатров. Он бы сказал, что нутром чуял, что Минхо по мальчикам, но скорее всего его гей-радар уже давно сбоил, превращаясь в компас Джека Воробья и указывающего ровно на то, чего Хёнджину хотелось. Если конкретнее, то на Минхо. С другой стороны, не сказать, что он был обманут, ведь прямо сейчас его нутро ощущало в себе ничто иное, как крепкий член старшего. Без каких-либо метафор.       Минхо был немногословен во время их соития: всего парочки грязных фраз и услужливо брошенных оскорблений в сторону младшего хватило, чтобы тот достиг своего пика. Член Хёнджина изнывал от недостатка влаги, елозил по стеклянной поверхности стола, в то время как Минхо орудовал над ним сзади, ускоряя темп и безостановочно вбиваясь глубже, грозясь оставить Хёнджина с воспаленными стенками. Минхо нашёл длинные волосы Хвана самым удобным местом для удержания хватки, он оттягивал густые пряди, заставляя парня выгнуть шею назад и пускать слюни на стол. Минхо знал, что это скоро закончится, пожалуй, он наслаждался происходящим даже чуть больше, чем стоило бы. Зад Хёнджина, несмотря на все его эксперименты в рабочее время, оказался до идеального тесен, его талия, что он так старательно скрывал за мешковатой одеждой, была тоньше женской, и то, как он выгибал поясницу, подставляя зад под размашистые частые толчки, не оставляли сомнений в том, что не один Минхо в данный момент получает удовольствие.        Резкое движение внутрь его подчиненного, по всей видимости, наконец смогло задеть его самую чувствительную точку, потому что Хёнджин издал нечеловеческий стон, сотрясающий стены его огромной квартиры.        — Посмеешь кончить на мой стол — будешь языком сперму убирать, понял? — сквозь сбитое дыхание предупредил его Ли, но, кажется, было ужо поздно.  Потому что в следующее мгновение стенки Хёнджина стали сжиматься в крутом спазме, обхватывая чувствительный член старшего ещё крепче, а его тело, спустя недолгие несколько секунд, окончательно обмякло и превратилось в безжизненный мешок, который Минхо все так же оголтело втрахивал в стол. Долго это не продлилось, так как спустя ещё тридцать секунд активных телодвижений Минхо щедро излился в внутрь младшего, выбивая из себя остатки оргазма мелкими поступательными движениями бёдер.           Выйдя из Хвана, Ли снял с себя презерватив и небрежно отбросил его в сторону После такого заезда его голова слегка кружилась и больше всего на свете он хотел бы сейчас откинуться в кровати и уснуть без задних ног, однако позволить себе расслабиться рядом с Хёнджином он не мог. Тот и так почувствовал на себе роскошь быть выебанным Ли Минхо, не хватало ещё доставить ему удовольствие и провести вместе с ним сладкие минуты послеоргазменной неги.        Хёнджин же выглядел так, как будто из него вытрахали все мозги: тяжело дыша, он так и остался лежать на столе, распростертый, помятый, с онемевшими от неудобного положения связанными руками, влажный от пота и стекающей по ляжкам смазки. Минхо не стал противиться преобладающему желанию и отвесил смачный шлепок по одной из ягодиц младшего, с удовольствием наблюдая, как все его тело невольно дернулось.        — Приберись тут, — безапелляционным тоном произнес Минхо, расстегивая ремень и наблюдая за тем, как Хёнджин, потихоньку, начинает приходить в себя, подавая признаки жизни. — И чтобы когда я вышел из душа, даже духу твоего здесь не было, ты меня понял?        Он не удосужился проверить, кивнул ли Хван его словам. Если в том осталось хотя бы немного рассудка, в чем Минхо не был уверен, он сделает как ему сказано.        Подставляя лицо под струю горячей воды, Минхо усмехнулся. Ему пришлось уйти с работы сильно раньше обычного, но, тем не менее, день прошел весьма продуктивно. Хван Хёнджин оказался забавной игрушкой, и хотя Минхо искренне верил, что на этом их взаимодействия закончатся, тоненький голосок в самой отдаленной части черепа подсказывал ему, что, вероятно, на этот раз он ошибается.