Присвоение

Шум за пологом шатра отвлекает от изучения карты. Воткнув флажок в первое попавшееся место за пределами рисунка, Джим устало смотрит, как тот самый полог содрогается, кажется от борьбы за ним. Почти стразу в шатёр вваливается юноша, падая на землю лицом вниз. Подняться сразу не получается, ибо связанные руки за спиной не дают опереться о что то, потому человек мыча переворачивается и заваливается на бок. Спутанные, грязные, и без того черные как смоль волосы падают на лицо, не давая толком увидеть чужака. Однако по смуглой и красноватой коже, по одежде из неровной ткани сразу стало ясно — Джиму притащили дикаря. — Он шастал возле изгороди, напал на Уолда с ножом, — начал сержант Маллой, тыча носком ботинка в дикаря, когда тот снова начал ёрзать, пытаясь встать, — что прикажите делать с ним, сер? Джим устало выдохнул и снова посмотрел на карту. Поселение этих краснокожих было в нескольких милях от лагеря экспедиции. В планах капитана, Джима Хьюстона, было первым делом наладить отношения с местными, однако, те почти сразу после высадки на перег напали, попытавшись перебить всех чужаков. Пришлось их отхоняьь огнестрельным и только тогда они на две недели изчели с глаз. С того момента минуло почти два месяца и вот, последнюю неделю, вокруг активно замечают снующих туда суда дикарей. Джим приказал не убивать никого без должной на то необходимости, ведь они им ещё пригодятся. Укрепившись на берегу, Джим собирался, налав связи с местными дикарями, узнать где находятся залежи золота и безопасно для своих же пройти глубже в континент. А теперь, первое нападение и первый пленный дикарь. — Уолд ранен? — В плечо, сер. Эрик сказал, что за пару дней заживет. Устремив взгляд на дикаря, что теперь, всё так же лежа на боку, сверлил Джима взглядом. Темные карие глаза были полны какой то ярости, злобы, но и вместе с тем настороженности. Ему явно было интересно. что с ним сделают. — Он мельковат. — Джим встал с табурета и подошёл ближе к дикарю. Тот слегка дергнулся, когда мужчина коснулся его лица и убрал длинные волосы, разглядывая смуглое лицо и кровотечащюю бровь и скулу. — Мы с мужиками предположили что этот пацан ещё. Взрослые у них высоченные, сер. — Да, я помню этим амбалов. Те, что напали на них в первый же день были выше большинства мужчин из экипажа коробля, а этот и в правду был похож на молодого юношу, если и не на подростка вовсе. — Так.. что прикажете делать, сер? Джим ещё раз вдохнул и наклонил голову в бок, что бы лучше разглядеть лицо юноши. Пару минут спустя, поднявшись и чуть поведя плечами, Джим прошел обратно к столу. — Оставте. Отведите в свободный шатёр, привяжите к чему-нибудь, чтоб не сбежал и следите на ним, — буднично проговорил, взяв тот самый флажок, Джим пригляделся и воткнул его в глубину леса на карте, где по утреней разведке, предположительно, находилось племя, — накормите, напоите. Он нам ещё пригодится. — Как скажете, сер. Маллой шагнул к дикарю и тот снова дергнулся, на этот раз попытавшись отползти. Джим, смотря на это молчал. Он всё ещё с интересом разглядывал дикаря, думая о том, как именно он может пригодиться им. Если наладить с ним связь, дать понять что они пришли не со злыми намерениями и с ним можно сотрудничать, то может быть он поможет наладить связь и со своим племенем. Это было бы славно и замечательно. С другой стороны, может они отправили этого мальца для развертки, что бы узнать что будут делать с ними если поймают? Тогда стоит отпустить мальца. — Стой, — Джим поднял руку и Маллой остановился, так и не сумев поднять краснокожего на ноги, — Привяжи его к столбу. Хьюстон взмахом указал на столб в центре шатра, который служил опорой для тканевой крыши. Маллой чуть заторможенно, видемо от удивления, но всё же привязал юношу к этому столбу. Он не успел выпрямиться, как Джим чуть кивнул в сторону полога и Маллой прижав руку к груди, отдовая честь, вышел из шатра. Остались только Джим и дикарь. Стоило отвернуться, как сразу же послышалось вошканье и тихие стоны борьбы. Повернувшись, Джим увидел, как краснокожий извивается подобно змее, пытаясь освободить свои руки, но, видемо, веревка не поддаётся, как жаль. — Если будешь хорошо себя вести, то я развяжу. На Джима зыркнули, от чего на губах расцвела улыбка. Было забавно наблюдать на тем, как он не оставляет попыток вырваться, освободится и убежать обратно в рощу. Ему конечно же никто ничего не ответил, только сверлили взглядом, словно желая пробить насквозь, и ёрзали на месте. Понятное дело — стоит его развязать как он бросится на утёк, или же накинется на обидчика, хоть и сам Джим ему ничего не сделал. Пока что. Обойдя стол, капитан сделал пару шагов в юноше, стараясь всё равно держать расстояние, мало ли. Тёмные волосы, спутанные, с какими то веточками и листочками снова падали ему на лицо. Они были чуть ниже его острого подбородока, слегка волнистые и густущие, как и леса в Новом мире. Джим, несмотря на волосы, видно два черных обсидиана, уставившихся на него, неотрывно смотрящих и следящих за каждым движением. Худощавое лицо, выступающие скулы из за формы этого самого лица, нос, видемо, с по юношески тонкой горбинкой и вздымающимися от ярости ноздрями. Эта самая ярость и чувство свободы кипела в крови дикаря. В крови всех дикарей, которых когда либо видел Джон. Однако, здесь, в Америке, оно особенно видно. — Как тебя зовут? — подвинув ногой толстое бревно, Джим сел на него прямо перед юношей, — Я знаю что ты можешь понимать английский, до нас к вам была отправлена группа. Краснокожий смотрел всё так же, сам он почти не двигался, за исключением тяжело вздымающийся груди и рук, которые извтрачивались, в попытке выбраться, порвать верёвку. — Как тебя зовут? Повторение вопроса ни к чему не привело. Его всё так же упрямо игнорировали. Джим знал, что некоторые слова эти люди, хотя сейчас сложно их таковыми назвать, правда понимали. Экспедиция доктора Рона была направлена на примерение. В его дневнике было написано, как дикари подхватывали слова и обрывки фраз, за пару недель почти научившись понимать чужеземцев. Конечно, вряд-ли они постоянно повторяли и учили те слова, не то что новые, но за пару месяцев понимать вряд ли разучились. Группа Рона пропала без вести, перестала выходить на связь и уже более большая экспедиция под командованием Хьюстона высадилась на эти земли, что бы составить карты, найти полезные руды, и примерить, или истребить дикарей. — Ай-та, — тихо, растягивая слово в стиле их диалекта, проговорил юноша. Он всё так же смотрел на мужчину перед собой, явно так же разглядывая, как это делал и он. — Айта? Твоё имя Айта? — вскинув брови, переспросил Джим. Дикарь как то спешно кивнул. Он перестал ёрзать, наверное, все же понял, что ему не развязать верёвку. Только руки натёр, а больше толку и не было. Протянув руку, Хьюстон убрал с чужого лица пряди волос, открывая лицо, которое впервые за эту встречу мог увидеть полностью. Конечно, дикарь дергнулся, затылком прижимаясь к столбу, явно ожидаю подвоха от косания. Но Джим просто рассматривал его. Теперь взгляд скользнул с лица ниже. Длинная шея, переходящая в широкие для подростка плечи, но вместе с тем, они были малы для взрослых из его племени. Такая же грудь, которая сейчас была обнаженная, переходила в узкую талию, на ней повязан кусок ткани, напоминающую юбку. Большие бёдра, почти так же как и плечи шли ниже и сужались уже у ладышек. Айта явно ещё поцан. — Сколько тебе лет? Айта молчал, он чуть наклонил голову, от чего пара прядей снова упала на лицо. Тряхнув головой юноша снова уставился на чужеземца уже будто и вовсе не слыша вопрос. Неужели не понимает? — Тогда буду считать, что тебе.. — он задумался, и чуть отвёл взгляд, смотря в сторону полога шатра, — около семнадцати. Войны и взрослые этого племени, что по записям Рона, что по тем, что напали на них, носили перья на юбке, Джим не уверен что это верное название, но другого он не знает, и у каждого взрослого был своеобразный рисунок на одной из рук: что то похожее на двухстороннюю корону, чьи нижние лучи тянутся ниже ещё немного. У Айты не было этого. «А может он больной?» пронеслось в голове прямыми словами и Джим действительно задумался об этом. Мелкий телом, слабоват, раз не смог серьёзно ранить чужака, младше возраста война. Наверное, они отправили его на разведку, за ранее понимая, что если он не вернётся, значит чужаки как минимум могут ранить, если и не убьют на месте. Раненый этот юноша наверняка бы не дошёл до своего племени. — Зачем тебя отправили? Айта, услышав вопрос отвернулся и Джим надеется, что правильно понял это как: «отвечать не буду». Только вот даже через минуту юноша так и не повернул голову обратно, хотя, уже должен был хоть немного устать это делать. Джим, заметив это, слегка наклонился в туже сторону и тогда встретился взглядом с юношей. Он чуть повернул голову в пол оборота смотря на мужчину, а затем опустил её, взглядом упираясь в землю. Следя за его поведением, Джим нахмурился, не понимая с чего такая перемена. Снова наблюдая за ним, Джим снова заметил грязь на лице юноши, а так же его бровь, которую он по всей видимости рассек, когда был вытолкнут в шатёр. Он же тогда на лицо приземлился, как бы это смешно не было. Достав платок из внутреннего кармана куртки, а затем потянувшись к столу за флягой с водой, Джим намочил платок и теперь присел рядом с Айтой. Тот насторожено поднял голову, при этом поворачивая её слегка боком, будто надеясь что это спасет его от чего то. Когда влажная ткань коснулась его лица, дикарь снова дергнулся, и резко рванулся вперёд, щёлкнув зубами. Джим охнул, но затем усмехнулся, второй рукой слегка наловив на плечо, и прижимая Айту к столбу, что бы не дерглся. — Я просто вытираю твоё лицо, ты так намного симпатичнее. Теперь недоумение читалось на лице Айты. Джим на это только коротко хохоткнул и продолжил протирать лицо платком. Дикарь жмурил глаза, пытался отвернуться, но капитан был напорист, не давал отвернуться: начинал тереть с другой стороны, заставляя снова повернуть голову. Отпустив плечо и голову Айты на пол минуты, Джим сложил платок чистой стороной вверх и снова полил водой. Какого было удивление Джима, когда Айта громко шикнул, стоило платку прижаться к ранее на брови. Наверное, это ещё раз подтверждало, что парень не воин. Конечно, глупо так считать, но по опыту, взрослые краснокожие почти и глазом не вели, стоило их приложить прикладом ружья по голове или спине — такие они были сильные и выносливые. А этот и в правду мальчишка. — И в правду симпатичнее, точно ли ты мужчина? — Джим отложил платок, и усмехнулся, смотря на юношу, что, кажется, смутился от такого заявления. — Я мужчина. Прозвучало с настолько ужасным акцентом, что Джим сначала даже подумал, что ему послышалось. Но взгляд Айты, что смотрел с каким то вызовом, дал понять, что капитан услышал всё правильно. Опустив взгляд с лица, Джин оглядел голую смуглую грудь юноши, прекрасно видя, что она действительно мужская, а затем взгляд естественно скользнул по юбке на поясе. Снова глянув на Айту, Джим, взялся за край. Кани двумя пальцами и приподнял ткань. Увы, ничего увидеть он не успел — его попытались пнуть. Пришлось тут же поднять руки и отпрянуть. — Да ладно тебе, — в голосе звучала усмешка, — Какой ты мужчина, если как баба стесьняешься другого мужчины? Айта порывисто дергнулся в сторону мужчины, видемо желая напасть, но связанные за столбом руки снова не дали ничего сделать. Видемо действия Джима его разозлили. Теперь юноша пытался пнуть его ногами, но Джим сделал пару шагов назад, и краснокожий до него просто не дотягивался. Хотя попытки были забавными. Айта что то прорычал на своем языке и снова отвернулся. Его грудь быстро вздымалась от гнева, который не мог выйти наружу, и, видно, только рос. — Если ты такой красавец, — Джим спустя пару минут снова подошёл к юноше, на этот раз сев на его ноги, не давая ими брыкать, рукой он повернул голову дикаря за подбородок, — Страшно представить какие женщины. Голос был спокойный, с хрипотцой и источал желание. Чувствуя это прекрасно, Айта округлил свои глаза и дергнулся, попытавшись освободить своё лицо, но теперь чужие пальцы больно впились в щёки. Джим с усталостью выдохнул, но не отпускал юношу. Большой палец, пройдясь по щеке, дошел до красноватых губ, и оттянул их край, смотря на ряд зубов и клык, как у настоящего зверя. Ровно в этот момент Айта попытался его укусить: он снова щёлкнул зубами и рыпнулся, на что получил удар в бок. Послышалось болезненное мычание. — Я уже говорил: будешь хорошим мальчиком и я тебя отпущу. Отпустив его голову, которая почти сразу же запрокинулась и упёрлась головой в столб, Джим провел рукой по груди, пальцами задевая темные соски. Непривычно трогать мужскую грудь, но делать нечего. Айта предупреждающе рыкнул стоило коснуться его чуть выше колена. Мужчина только хмыкнул и ухватившись чуть крепче, потянул на себя. Юноша почти лежал, настолько насколько позволяли связанные руки, в таком положении, будет вполне удобно иметь этого мальчишку. Джим, крепко сжал его бедра в ладонях, оценивая сложившееся положение, и огладил бедра. Под тканью кожа была намного мягче, чем на тех же коленях. Сжав в ладони кожу, Джим облизнул губы, поднимая взгляд на дикаря, который сверлил капитана взглядом в котором смешалась непримиримая ярость и нарастающий страх, понимание происходящего явно стало приходить только сейчас. — Не смей. — громче проговорил Айта и снова рыпнулся. У него снова ничего не вышло, как жаль. — Ничего личного, — Джим снова опустил глаза, рукой наконец то поднимая подол тканей, и закидывая её на живот юноше. На секунду в голове Джима пролетела идея закинуть её на голову дикаря, что бы он ничего не видел, но он сразу же отбросил это, — Шесть месяцев в океане, ещё два здесь, — рука медленно пробиралась по бедру прямиком к небольшому вялому члену. Видемо всё это заводит только одного Джима, — Я не трогал женского тела больше полугода, понимаешь какой голод я испытываю? Стоило коснуться пальцами члена, как Айта задёргался сильнее, начал пытаться отпинать Джиму спину, бока, и наверное мечтал зарядить пяткой прямо по лицу. Огладив колено второй рукой, удерживая, мужчина выдохнул покачав головой. — А здесь ты такой красивый, Айта, — рукой прогладив дергающийся живот, Джим слегка отпрянул и потянулся за своим ещё мокрым платком. — Не смей. — снова произнес краснокожий и начал пытаться отползти, приподняться с земли. — Я тебя отпущу если ты будешь хорошим, — почти пропел Джим, напоминая свои же слова, которые говорил уже два раза, — мальчиком. Айта хотел что то ещё сказать, но вместо этого ему в рот сунули два пальца, обмотанных платком. Он как раз спас пальцы Хьюстона от того, с какой силой дикарь кусал инородный предмет в своём рту. Так он если что не сможет громко орать. Хоть одной рукой и проблематично одновременно держать и лапать тело юноши, делать нечего. Джим подался вперёд, стараясь чуть приподнять чужие бёдра. Стоило коснуться своих штанов, как Айта, будто у него открылось второе дыхание, вновь начал брыкаться и кусать пальцы. Джим чувствовал как внутри он содрогается от рвотного рефлекса, как каждые пару минут сводит его глотку и как он старается отвернуться. Он хромко замычал, когда увидел как чужак приспутил штаны, доставая пульсирующий возбуждением член. Гнев в глазах сменился нешуточным ужасом и Айта с мольбой уставился на мужчину, который, встретившись с ним взглядом, только подмигнул. Пришлось сначало немного подрочить самому себе, что бы была хоть какая то смазка. Вот воды будет мало дела, а масел под рукой нет. Джима возмуждало сильнее то, как Айта смотрел на действо: не отрываясь, не двигая головой и почти не моргая. Он с ужасом наблюдал и слушал хлюпающие движения, а в глаза снова появлялся гнев. Подняв взгляд на Джима, Айта резво закачал головой, это было трудно делать с чужими пальцами во рту. Мычание прошлось по руке вибрацией и Джим подумал, что бы до бы хорошо присунуть мальчишке в рот, жаль, он мог откусить. Как только на головке появились влажные капли, мужчина поёрзал и придвинулся ближе. Член только упёрся, а Айта вновь попытался увильнуть, и отползти. Прихватившись за бедро и крепко сжав его, Джим толкнулся, входя сразу на половину. Своей смазки все равно оказалось мало, а Айта, который уже успел очень громко промычать, сильно сжимал член. Джиму кажется что тот сейчас отпадёт. Айта жмурился от боли, беспомощно двигал ногами в попытке отползти. Выгибаясь в спине он старался отвернуться так, что бы освободить свой рот. Приоткрыв глаза он смотрел на Джима, и судя по взгляду явно желал ему самой страшной смерти. Джим уверен что когда нибудь так и умрёт. Пару минут спустя, Джим сумел толкнуться снова в юношу от чего тот вновь промычал. Раскрыв глаза он уставился в самый верх шатра, куда уходил столб, к которому он привязан, наверное обращался к своему богу. Облизнув губы, Джим со выдохом медленно подался назад, почти выходя из юноши, и через пару секунд двинулся вперёд входя уже легче до упора. Каждое такое движение вызывало у юноши дрож по всему телу и боль, которая выходила через заткнутый рот в мычание или стоне боли. Пару раз таких медленных толков и Джим, войдя во вкус, начал толкаться в мальчишку сильнее, да так, что тот ударялся затылком о столб. Рука, перестав держать бедро, полезла выше, к животу, и сразу же вернулась к чужому члену, слегка потирая его закрытую головку большим пальцем. Айта, кажется, с злостью промычал, но тут же задохнулся стоном жмуря глаза. Он немного дергнулся и к своему счастью, или сожалению, Джим проехался головкой прямо по простате, от чего член, в руке мужчины чуть дергнулся. Не останавливаясь, он хмыкнул и поменял направление, выбиваясь в чужое тело под другим углом. Теперь стоны стали слышаться чаще простого мычания. Щеки стыдливо раскраснелись и Айта то и дело отводил или жмурил глаза, теперь почти не смотря на своего насильника. — Приятно? — хрипло проговорил Джим и с силой толкнулся, от чего Айта громко выстанал что то, что старший не разобрал из за плотка и своих пальцев, — Да-да, именно. Облизнув губы, Джим продолжил долбиться, иногла чуть меняя угол и почти сразу возвращаясь к прежней траектории. Член в руке уже стоял и с него текла капелька смазки, которую Джим сразу же растирал пальцами, надрачивая. Под его рукой дикарь совестно закрывал глаза и дёргался в предоргазменых судорогах, после которых, Джим так и не давал ему кончить, крепко сжимая головку. В такие моменты Айта всё же смотрел на мужчину, с ещё большей злостью. И Джим его понимает, если бы ему сейчас не дали кончить, он бы сделал все что угодно, лишь бы это случилось. После очередного толчка, когда Айта снова вздрогнул, а его ногу свело судорогой, Джим кончил в него, при этом продолжая движение. Сперма начала капать на землю, замарала юношу и самого мужчину. Чувствуя в себе горяюю жидкость, дикарь с каким то удивлением уставился на него, а затем и сам кончил, стоило Джиму последний раз податься в сторону простаты. Жидковатая сперма мальчишки заьразгала его живот, ткань юбки и долетела прямиком до груди. С хлюпом выйдя из него, Джим вытащил и пальцы с платком. По подбородоку тут же побежала капелька слюны и дикарь пару раз облизнул пересохшие губы. Он ёрзал, чувствуя как сперма медленно вытекает из него, а вид этого снова заводил Хьюстона. — Хороший мальчик, — с улыбкой проговорил Джим, поднимаясь на ноги и пряча снова подставший член в штаны. Айта сразу же подмял под себя ноги, и попытался скинуть повязку обратно на законннон, но не выходило. Ему явно было стыдно быть привязанным и такой позе, так ещё и оскверненным чужеземцем. Джим, взял со стола нож, обошел его и, потрепав по черным волосам, разрезал верёвку. Дикарь сразу же дергнулся и рухнул в сторону. Руки сильно затекли, как и ноги, вместе с этим у него наверняка болел зад. Он не смог сразу же подняться на ноги, потому, оставшись сидеть на земле, но уже дальше от столба и мужчины, он начал активно выбирать подолом свою грудь и живот. На его запястьях и руках в целом виднелись красные следы. Натёрло веревкой и деревом столба, пока сам ёрзал и пока имели. — Можешь идти, или тебя проводить? — Джим медленным шагом обошел дикаря, который неотрывно следил за ним взглядом и прошел к пологу, поднимая его и подзывая ближайшего человека, — Сообщи что я его отпускаю, и что его не трогать впредь без веской причины. Если явится снова, ведите ко мне. Кивнув рядовой слегка заглянул в шатёр, а затем поспешил на посты, сообщать о приказе капитана. Хьюстон же, снова посмотрев на юношу, что всё так же сидел на месте, хмыкнул и уселся за стол, смотря на карту. Айта смотрел на него с яростью в глазах, но уже не твой яркой какой она была в первые минуты нахождения здесь. Он вытирал свою грудь ткарью уже больше что бы занять руки и не сидеть без дела. Только спустя десять минут, он поднялся на ноги и сделал пару хромых шагов в сторону полога. Оглянувшись на Джима, Айта смотрел на него ровно десять секунд, а затем ринулся из шатра. На улице послышались охи и ахи, а затем тишина.

Айта убежал, и Джим уверен, что он никому не расскажет о случившимся. Это позор для война.