Want some hojicha?

— Проходи, — Ланга пропускает Рэки вперёд и прикрывает за собой дверь. Нанако сейчас на работе, а это значит, что вся квартира полностью в их распоряжении. Парни разуваются, скидывают кеды в сторонке. Рэки первым отправляется в ванную, в то время как Ланга проходит в спальню, чтобы переодеть испачканную кетчупом от хот-дога рубашку. Сегодня особенный день для Ланги. Он впервые будет делать это при ком-то, и, честно, его от одних лишь мыслей об этом бросает в дрожь. Даже если это будет с его парнем, которого, казалось бы, он знает уже почти год. Так что, по-быстрому переодевшись в лавандовую домашнюю майку и чёрные спортивки, закинув грязные вещи в стирку, он ещё раз глубоко вдыхает, медленно выдыхает и отправляется к Рэки, пока по щекам уже стремительно расползается персиковый румянец. Господи, ему ещё никогда в жизни не было так страшно перед чем-то. — Рэки… — говорит Ланга, открывая дверь и проходя в ванную, и замирает. Первое, что ему бросается в глаза — горящие ягодным цветом веснушчатые щёки. — Рэки, у тебя всё нормально? — Д-да, — он резко, даже слишком резко кивает, ещё раз умывается прохладной водой, несколько раз похлопывает себя по лицу и выпрямляется. Ланга, честно говоря, не имеет ни малейшего понятия, почему тот нервничает. — Кстати, классно выглядишь. А, ну… Короче, давай мой руки, и я тоже, типа, жду тебя на кухне. Чайник поставлю там и вся фигня. Кружки достану. Сам всё найду, окей, да? Не дожидаясь ответа, Рэки тут же покидает комнату, оставляя Лангу в лёгком недоумении. Нет, правда, что это с ним? Ланга пожимает плечами и, вымыв руки, следом за Рэки отправляется на кухню. Правда, тот, по всей видимости, на пару минут отошёл, так что Ланга просто подходит к столешнице, где уже стоит обожаемая им жёлтая кружка с нарисованной шестерёнкой, и ещё одна — просто белая, — пытаясь собраться с мыслями. И что, откровенно говоря, получается у него крайне плохо. Ну… в общем-то, есть у Ланги одна интересная привычка. Или он бы даже сказал — особое увлечение, о котором не то что Рэки пока не знает — да не знает, собственно, никто. И вот чёрт: даже признаться Рэки в искренних чувствах, как только Ланга сам смог всё назвать своими именами, ему совсем не составило труда. Но это — одно. А совсем другое дело — признаться в своей любви к чаю. Сильной любви к чаю. Крайне необычной любви к чаю. Не странной… но и явно не самой распространённой. Потому что, вашу ж мать, как часто вы вообще встречаете людей, которых возбуждают грёбаные заваренные листья растений? Вот и Ланга не знает. И, честное слово, его бы это мало заботило, не встреть он Рэки. Потому что… ну… он вроде как поклялся самому себе быть всегда и во всём с Рэки честным? Блять. Блять-блять-блять. Рэки панически нарезает уже то ли седьмой, то ли семнадцатый круг — он давно потерял счёт, — по спальне Ланги, стараясь успокоиться, но нихуя, блять, у него вообще не получается. И, видимо, этого было мало — о, спасибо, чёртова матушка-судьба, Рэки тебя так обожает, — за очередным кругом он оступается и смачно врезается мизинцем об угол кровати. Он тут же садится на корточки, обхватывая палец рукой, и продолжает тихо чертыхаться себе под нос. Ладно… наверное, это всё-таки знак свыше — наконец-то успокоиться и придумать, что делать. Как делать и что думать — Рэки без понятия. Знаете ли, между прочим, ни в школе, ни в универе вам не рассказывают, что делать в случаях, когда ты приходишь к своему парню домой и видишь у него коллекцию из целых семнадцати грёбаных видов чая… И по счастливому — или не очень — стечению обстоятельств тебе вдруг хочется взять его прямо на этой же столешнице, возле полки с чаем, потому что, о, охуеть, чай, оказывается, буквально сводит тебя с ума. Нет, ну правда, Рэки никогда бы не подумал, что Ланга тоже, так сказать, чаеман. Он закрывает глаза, чтобы хотя бы попытаться обо всём этом не думать и прийти в норму, но… получается, мягко говоря, хуёво. Перед глазами то и дело всплывают картинки этих чаёв… Его всей душой обожаемый жареный чай с тёплыми ореховыми и карамельными нотками — ходзича, немного менее любимый кремовый напиток — матча… Ох, и ещё куча, куча всего. А потом грёбаный мозг ещё и подкидывает Рэки такую прелестную картинку: Ланга сидит совсем близко к нему, его тонкие губы на мгновение касаются чашки, и он делает небольшой, медленный глоток этого чудеснейшего, сладкого напитка… Рэки всё. Он уже готов выпрыгнуть в это так заманчиво открытое окно, чувствуя, как внизу начинает скапливаться жар. Наверное, Рэки бы так и продолжил сидеть тут, если бы не чужая рука на плече. Он вздрагивает и поворачивается, сразу же обращая внимание на пару крайне обеспокоенных аквамариновых глаз. Рэки опережает вопрос. — Всё нормально, честно. Я… — поднимаясь, он прокашливается и зарывается рукой в волосы на затылке. — Честно. Всё норм. Идём пить чай, если ты… его уже сделал? Ланга слабо улыбнулся. — Угу. Пошли, — он первым вышел из комнаты, и Рэки последовал за ним. — Я не был уверен, какой чай ты хочешь, так что сделал ходзичу. Ты не против? — он бросил на Рэки взгляд через плечо. Рэки покачал головой. — Без проблем. Это, знаешь… вообще-то мой любимый чай. Я рад его, знаешь, сейчас пить именно с тобой. В смысле, я ни с кем чай не пил, а тем более свой любимый, и… Рэки почувствовал, насколько же сильно у него сейчас потеют ладони. Пожалуйста, ударьте уже кто-нибудь его по голове чем-нибудь крайне тяжёлым, чтобы он перестал позориться перед Лангой ещё больше. Рука Ланги так и зависла над стулом. Он, по мнению Рэки, покосился на него с таким нечитаемым выражением лица, что Рэки ещё больше пожалел о том, что когда-нибудь получил возможность говорить. Чёрт бы побрал всё и всех вместе взятых. Но потом Ланга просто продолжил отодвигать стул и плюхнулся на него. Рэки последовал его примеру и присел рядом, думая, кажется, определённо не головой, а немного другим местом. Наверное, они сидели бы так, как истуканы, ещё хрен знает сколько времени, как вдруг Ланга первым потянулся к своей кружке с чаем. — Приятного чаепития, что ли? — бледные длинные пальцы обхватили жёлтую керамику, но всё ещё не спешили подносить кружку к губам. — А… э… и тебе! — Рэки, переволновавшись, тоже ухватил кружку, не подумав — и та моментально вывалилась из рук. — Твою мать! — Рэки тут же отпрянул, поднимаясь из-за стола. Он схватился за голову, в панике не зная, что делать. — Бля, Ланга, чувак, прости, пожалуйста, мне так жаль! Я не подумал, а оно горячее… Блять, что ж теперь делать, боже ты мой, святые скейты— Ланга в ответ лишь звонко рассмеялся. Рэки завис в том же положении, пока чай продолжал растекаться по стулу и тонкими струйками стекать на пол. Он вопросительно выгнул бровь. Ланга покачал головой, тоже поднимаясь, и, подхватив полотенце, принялся вытирать чай. Его обычно бледные щёки сейчас вовсю пылали, а голубые пряди мягко спадали на лицо. — Всё нормально, — он на секунду поднял взгляд на Рэки. — Вот только это была последняя не разбитая кружка, кроме моей. Так что придётся нам пить чай с одной… или не пить вовсе. У Рэки сердце ушло в пятки. Святые деки и колёсики… Он тяжело сглотнул. — Да… эм… да, без проблем вообще, знаешь. А почему это может быть проблемой… ну и да? Ланга пожал плечами. Ещё минут десять парням пришлось потратить на то, чтобы убрать осколки разбитой кружки и все остатки чая, а потом протереть всё ещё раз, чтобы не осталось липких следов. В конце концов Ланга наконец-то забрал кружку со стола, и, одновременно устало выдохнув, они сели рядом на диване, соприкасаясь коленями и бёдрами. Теперь пришла очередь Рэки наконец-то пить чай. Он обхватил немного остывшую, но всё ещё тёплую керамику — на этот раз покрепче, чтобы точно не уронить ещё одну кружку, — втянул поглубже тёплый, домашний запах, напоминающий жареные орехи, и всё-таки сделал небольшой глоток, искренне наслаждаясь тем, как по телу разливается знакомое тепло, а на языке чувствуется поистине изумительное сочетание ореховости и лёгкой карамельной сладости. От этих приятных ощущений он не удержался и сделал ещё один глоток. Ланга сидел рядом, крайне пристально наблюдая за каждым действием Рэки, словно разглядывая что-то под лупой: как аппетитно поблёскивают его губы после травянистого напитка, как его бронзовые, немного шершавые руки удерживают кружку так близко к губам, с каким наслаждением он делает и третий глоток… И чёрт, Ланга даже не сразу заметил, как его дыхание сбилось и стало более частым, а губы пересохли — пришлось их облизнуть. Рэки, вовремя одумавшись, всё-таки передал Ланге керамику, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Так и зависли на несколько секунд, пока янтарные глаза смотрели прямо в аквамариновые… А потом Ланга всё-таки отвёл взгляд и поднёс кружку к губам. Рэки сдвинулся к нему немного ближе. И пока Ланга делал свои несколько глотков, Рэки уже не мог оторвать взгляд ни на секунду. Желание прикоснуться победило — вернее, даже не успело осмыслиться, как сквозь затуманенный взгляд он вдруг понял, что его рука уже заправляет голубые пряди чёлки за острое ухо и поглаживает горящие щёки. И в какой момент Ланга сделал ещё один быстрый глоток чая, а потом в ответ обхватил рукой его щёку — он тоже не понял. И когда прикрыл глаза — уже после того, как их губы встретились в медленном, растянутом поцелуе, — вкус губ любимого, такого родного ему человека смешался со сладкими нотками, оставшимися от чая. Ланга тоже не понял, в какой момент всё вокруг исчезло, оставив лишь ощущение разгорячённой кожи спины под ладонями, давно смешавшийся цитрусовый запах духов Рэки с карамельно-поджаренным ароматом чая и сладость чужих губ. Как и не понял того, в какой момент проснулся и оказался в комнате Рэки. — Ну наконец-то ты проснулся, чувак! — Рэки, к слову, лежал прямо под боком и смотрел на него. Никакого ходзича и никакого члена в руках. Разве что веснушки, прелестные ямочки на щеках от широкой улыбки и лохматая рыжая копна волос остались. — Хрен разбудишь тебя с утра, честное слово, — Рэки активно потрепал Лангу по волосам, взъерошив голубые пряди ладонью. — Мне, бля, такое приснилось — тебе просто надо это услышать! — Рэки тихо рассмеялся. Ланга тоже улыбнулся, правда теперь с каким-то странным ощущением. Сон ли это был? Впрочем, не важно. Он коротко чмокнул Рэки в губы — и тут же получил в лоб щелбан.