У Пеппер на кухне

Солнечные лучи, изредка пробивающиеся сквозь густую крону деревьев, грели, оставляя длинные тени на земле. Летний ветер едва ли касался оголённой кожи, предпочитая сдувать листья, а не холодить Паркера. Он шёл, сжимая в руках лямки рюкзака, и наблюдал, как протоптанная тропа сменяется колышущейся травой. Свернув направо, он вышел на небольшой дворик, не ограждённый ничем, кроме обрамляющих его деревьев. В центре композиции одиноко стоял деревянный дом, едва ли дающий понять, кто живёт внутри. Он шёл чуть быстрее, чем обычно, находясь в сладостном ожидании предстоящей встречи. Миновав все ступеньки за каких-то два шага, он хотел было постучать, как дверь тут же открылась, и с громкими криками на улицу выбежала босая девочка. Сколько ей на вид? Пять? Шесть? Питер точно знал, что она вот-вот пойдёт в школу. — Питер пришёл! — закричала она, тут же прыгая в объятия парня. Он с лёгкостью поднял её, принимаясь крутить в воздухе. Морган очень такое любила. Раскрутив ребёнка до звёздочек в глазах (не только у дитя, кстати), он аккуратно положил её на землю, рукой придерживая спину, чтобы она ненароком не плюхнулась лицом в пол. Он потрепал девчонку по волосам и прошёл внутрь, кидая рюкзак в угол коридора по пути на кухню. Там, с кружкой в руках — Питер не то чтобы понял: там чай, кофе или виски? — оперевшись на небольшую барную стойку, стояла Пеппер. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, забавно растрепавшись у корней. Казалось, дома сложно выглядеть дорого, но шёлковая пижама, которую носила Поттс, создавала впечатление не одежды для сна, а какого-то неприлично дорогого наряда. Паркер махнул рукой в приветствии и сел за стол, пододвигая поближе заботливо поставленную на стол кружку с какао. Всё как он любит. Морган болтала без умолку: о кошке во дворе, о ребятах в лесу, о том, как она хочет поиграть с ним на выходных, и о многом другом. Откуда в детях столько энергии? Нет, не подумайте, Питера это не утомляло, скорее, наоборот. Он всегда взбадривался от частых и сумбурных разговоров. Поэтому он и любил компанию Уэйда — тот не затыкался никогда. Да, Уилсон действительно напоминал Паркеру ребёнка в костюме взрослого. Морган рассказывала про всё-всё, не опуская ни одной детали, и энергично размахивала руками, выказывая свои эмоции, чтобы объяснять ещё лучше. Но, к её сожалению, время уже давно перевалило за двенадцать, так что вместо весёлых разговоров её ждали нудные занятия. По крайней мере, ей они казались скучными и нудными, это она тоже упоминала в разговоре. — Ты опять сбежал? — поинтересовалась Пеппер сразу после того, как дочь скрылась за дверью. — Да там оставались-то только английский и история. — Не нравится история? — Учитель. Он кошмарно нудный. — Он неопределённо махнул рукой, мол: "Ну не знаю", и поёрзал на слишком высоком для него стуле. Отпив немного напитка, он принялся слушать рассказы Пеппер о её днях, о том, как её работники действуют ей на нервы, и о том, что Тони опять (в который раз?) забывает выключать свет повсюду, куда ступает его нога. Он вникал, иногда вставляя комментарии и тихо хихикая. За приятным диалогом время, действительно, шло куда быстрее. Казалось, он только-только перешёл порог дома, а часы уже протикали за два часа дня. Да уж... Уходить не хотелось. Тёплый смех Пеппер, которая шаркала домашними тапочками, подливая какао и, как Питер всё же понял, чай. Её рассказы и бормотания — всё это отзывалось таким нелепым, но таким нежным теплом, что то и дело начинали слезиться глаза. Хорошо. Смеясь над очередной историей Паркера из школы, они не заметили, как на кухню вошёл Старк, тоже в тапках (они у них одинаковые, что ли?), и прислонился к столику рядом с женой. — Тебя совесть не мучает, шкет? Прогуливать уроки, ай-ай-ай. — Он покачал указательным пальцем в сторону подростка, имитируя разочарованный жест. — Ни капельки, — усмехнулся в ответ Питер. — Так и знал. Тони прошлёпал к кофемашине, стоявшей на столешнице в другой стороне, и нажал на пару кнопок, вмиг добирая свою дневную норму кофеина. Солнце за окном шпарило, как ненормальное, и только шторы на окнах превращали его из "сука, когда же ты уже съебёшь" в что-то спокойное и душевное. В солнечных лучах светлые волосы Пеппер приобретали какой-то иной оттенок, точно картина, сошедшая с холста. У Старка на солнце подсвечивались только синяки да мешки под глазами, но, справедливости ради, в этом свете полуулыбка казалась теплее на пару градусов. Тепло. Так тепло. Вот бы сидеть здесь и разговаривать о какой-то чепухе всё время.

«У мамы дома на кухне так хорошо».

— Ты чего залип, ребёнок? — Тони поставил на стол какие-то сладости, видимо, припрятанные от вездесущей Морган, и, не дожидаясь остальных, закинул первую конфетку в рот. — Да ничего, спокойно так. — Да-а, хорошо, когда никто ничего не взрывает, да, Тони? — Пеппер взглянула на мужа, пряча улыбку в шелковом рукаве. Старк, глубоко обиженный, выдавил лишь: — Сегодня ничего не взорвалось, прошу заметить. — Он поднял указательный палец вверх, чтобы увеличить значимость слов. — И вообще-то, я там ничего такого не делаю, чтобы взрываться. Это все Морган.

«Мы посидим, поговорим с ней о чём-то неважном».

Тони, заметив, что Паркер так и не взял ни одного угощения, кинул ему горсть конфет. Он уповал на паучью чуйку или на то, что Питер поймает их и без нее, но они прилетели ему прямо в лицо, чем вызвали смех у обоих родителей взрослых.

«Папа пришел.»

Сквозь смех Питер почувствовал вибрацию в кармане и потянулся за телефоном, выуживая его из потертых джинсов. Контакт "Не брать — мошенники" прислал 32 сообщения. Интересно, что на этот раз он решил устроить Питеру? День щенят? Как в тот раз, когда Дэдпул скинул ему 104 фотки разных щенят. Или то же самое с котятами. Кто знает. Уэйд и впрямь как ребенок. Глупая улыбка сама растянулась на лице еще шире, чем было до. Солнце грело снаружи, оставляя отпечатки на коже и тени на столе. Ветер из окна поддувал, растрепав волосы в разные стороны. А смех на кухне грел изнутри, как светлячок, почему-то засевший в самом сердце — теперь светилось всё его нутро. Приятно. Так же грели и сообщения, все еще сыпавшиеся один за другим.

«О, мама, если б ты знала, о ком я молчу.

Но о нем говорить, мама, просто не хочу».