Переработка

Офис к девяти вечера вымер. Только гудели процессоры и тускло горели лампы дежурного освещения, отбрасывая длинные тени на серые ковролиновые перегородки. Уилл Байерс сидел за своим столом и смотрел в монитор, хотя уже полчаса не видел ни одной цифры в отчете. За спиной, в угловом кабинете с дверью из матового стекла, горел свет. Майк Уилер, его непосредственный начальник, начальник всего отдела развития, тоже задержался сегодня. Как и каждую среду последние три месяца. Уилл провел рукой по лицу. Эта химия, о которой он старался не думать, стала невыносимой. Она сочилась из каждого случайного прикосновения, когда Майк передавал ему бумаги и их пальцы на секунду замирали слишком близко. Она звучала в низком, чуть хрипловатом «Зайди ко мне» в конце дня. Она жгла его затылок каждый раз, когда Уилл чувствовал взгляд Майка на своей спине. — Байерс, ты до сих пор здесь? Уилл вздрогнул от неожиданности. Майк стоял в трех метрах, прислонившись плечом к стене его кубикла. Белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, расстегнутая верхняя пуговица, открывающая ложбинку на шее. В тусклом свете он выглядел не как руководитель, а как сцена из сна. — Доделываю квартальный отчет, — голос Уилла прозвучал хрипло, и он кашлянул. — Вы тоже задержались. — Я ждал, пока все уйдут, — сказал Майк так спокойно, словно это было само собой разумеющимся. Он подошел ближе. Сегодня он не использовал одеколон, но пахло от него остро и дорого — кофе, сухие чернила и что-то глубокое, мужское. Уилл замер. Сердце забилось где-то в горле. — Зачем? — выдохнул он, хотя уже знал ответ. Майк опустил взгляд на стол, потом снова на Уилла. Глаза у него были темными — почти черными при этом освещении. Он медленно, давая Уиллу возможность отодвинуться, провел кончиками пальцев по столешнице, обогнул монитор и оказался вплотную к офисному креслу. — Ты знаешь, зачем, — тихо сказал он. — Я больше не могу делать вид, что ничего не происходит, когда ты наклоняешься над копиром. Или когда поправляешь очки вот так. Майк поднял руку и едва коснулся дужки очков Уилла, но не поправил их, а провел пальцем по скуле. Воздух между ними стал тяжелым, как перед грозой. — Майк, — прошептал Уилл, и это имя сейчас звучало иначе, чем «мистер Уилер». — Ты мой начальник. HR… правила… — HR спит на два этажа выше, — Майк наклонился ближе, и Уилл почувствовал его дыхание на своих губах. — А насчет правил… я устал быть правильным. Ты устал? Уилл не ответил. Он просто схватил Майка за воротник рубашки и притянул к себе. Поцелуй вышел жестким, почти грубым — столько месяцев напряжения выплеснулось в одно касание губ. Майк глухо застонал, опираясь руками на подлокотники кресла, и Уилл воспользовался этим, просунул язык в его рот, скользнул по нёбу. На вкус Майк напоминал вишневую жвачку и кофеин. — Черт, — выдохнул Майк, отрываясь на секунду. Его зрачки расширились. — Я хотел делать это медленно. Но теперь… — Забудь о медленно, — Уилл встал, и кресло с тихим стоном откатилось к стене. Теперь они стояли лицом к лицу, и Уилл оказался даже чуть выше. Он положил ладони на талию Майка — рубашка под пальцами была горячей, почти липкой от пота. — Стол. Твой или мой? Майк нервно рассмеялся, но глаза у него стали хищные. — Мой кабинет больше. И дверь запирается. В кабинете начальника отдела Этого не должно было происходить. И от этого становилось только острее. Майк толкнул Уилла к столу — широкому, офисному, заваленному бумагами. Уилл ударился поясницей о край и поморщился, но Майк тут же накрыл его рот новым поцелуем, заглушая жалобу. Одной рукой он расстегивал пуговицы на рубашке Уилла, второй — уже сжимал его бедро через тонкие брюки. — Я хочу тебя, — прошептал Майк, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза. — Не просто хочу. Мне нужно. Ты понятия не имеешь, как тяжело было вести с тобой планерки. — Зато у тебя всегда был повод вызывать меня к себе, — Уилл помог ему стянуть рубашку через плечи. Прохладный воздух офиса коснулся кожи, и мурашки побежали по животу. — Каждый день, Майк. Каждый божий день ты звал меня «обсудить синергию». — Я синергию обсуждал. — Майк опустился на колени и принялся расстегивать ремень Уилла. — Просто в моей голове синергия выглядела иначе. Уилл откинул голову и ударился затылком о настенную доску с маркерами. Магниты жалобно звякнули. Майк стянул с него брюки вместе с боксерами, и Уилл почувствовал себя уязвимым, выставленным напоказ, но позор исчез мгновенно, как только горячий, влажный рот коснулся его члена. Он зашипел, вцепившись пальцами в край стола. — Тише, — выдохнул Майк, проводя языком от основания до головки. — В здании охрана. Придется быть почти беззвучным. Уилл закусил губу, и взгляд его затуманился. Губы Майка были искусными — слишком искусными для корпоративного директора. Он брал глубоко, насколько позволяло горло, и отсасывал с таким гортанным, мокрым звуком, который в тишине кабинета казался оглушительным. Уилл трясло, он почти взмолился, когда Майк внезапно остановился. — Не так быстро, — поднимаясь, Майк вытер рот тыльной стороной ладони. — Я хочу, чтобы ты кончил на меня. На этот сраный стол. На мои отчеты. Он развернул Уилла, прижал его грудью к холодной столешнице. Уилл успел заметить мелькнувшую в руке Майка бутылочку лубриканта — откуда, черт возьми, она взялась? Откуда Майк знал, что это случится именно сегодня? — и мысль потонула в ощущении влажных, скользких пальцев, проникающих в него одним решительным, точным движением. — Ты так сжимаешься, — голос Майка над ухом стал низким, вибрирующим. Он растягивал его медленно, мучительно. — Я даже представить не мог, насколько ты горячий изнутри. Уилл стонал в сложенные на столе руки. Его член был твердым, болезненно прижатым к твердой древесине, и каждое движение пальцев Майка отдавалось в паху электрическим разрядом. — Хватит, — выдохнул Уилл, перекатываясь на спину прямо на бумаги, не обращая внимания на то, как под ним мнутся квартальные цифры. Он задыхался, глядя снизу вверх на Майка — возбужденного, с расстегнутыми штанами. — Возьми меня. Сейчас. Майк не заставил ждать. Он навис сверху, придерживая член у входа. Одним толчком — глубоким, ровным — он вошел в него, и оба замерли на секунду, привыкая. — О, боже, — выдохнул Майк, уткнувшись лбом в плечо Уилла. — Я не продержусь долго. — И не надо, — хрипло отозвался Уилл, сжимая ногами его бедра. — Двигайся. Майк начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, но в этом ритме была такая разрушительная интимность — лица в нескольких сантиметрах, дыхание на губах, — что Уилл запустил пальцы в его волосы и притянул к себе для поцелуя. И тогда Майк сломался. Он забился в него быстрее, жестче, вколачиваясь с каждым разом всё глубже, и стол жалобно скрипел, и бумаги летели на пол, но никто из них не обращал внимания. — Я близко, — прошептал Уилл, царапая спину Майка. — Давай. Со мной, — Майк обхватил его член рукой и сделал несколько ритмичных движений в такт толчкам. Оргазм накрыл Уилла волной — он выгнулся, вцепившись в плечи Майка, из горла вырвался сдавленный, почти беззвучный вскрик. Его мышцы сжались вокруг Майка, и тот, сделав еще два судорожных толчка, кончил с низким, сдавленным стоном, уткнувшись лицом в шею Уилла. Несколько минут спустя Они лежали на столе — на дорогом начальническом столе, заваленном стратегическими планами и забытой чашкой кофе. Уилл чувствовал, как стекает по бедру липкая жидкость, и ему вдруг стало смешно. — Отчет не доделан, — сказал он в потолок. Майк, тяжело дышавший рядом, повернул голову. — Твой отчет. — Твой квартал. Майк усмехнулся, провел рукой по влажной спине Уилла. — Я подпишу всё в понедельник. Даже не глядя. А сейчас… — он поцеловал Уилла в плечо, — сейчас я хочу увести тебя домой. И трахать там до утра. На нормальной кровати. — А HR? — устало улыбнулся Уилл. — К черту HR, — Майк сел, начал собирать с пола рассыпанные бумаги. — Завтра же переведу тебя в другой отдел. Чтобы не было конфликта интересов. — А если я не хочу в другой отдел? Майк замер, посмотрел на него долгим, темным взглядом. — Тогда будешь трахаться с начальником на рабочем месте. Твой выбор, Байерс. Уилл сел, потянулся и с чувством глубокого удовлетворения поцеловал Майка в уголок губ. — Выбираю второе. Но в следующий раз — в переговорной. Там стол удобнее. Майк рассмеялся и покачал головой. В окна уже пробивался тусклый свет уличных фонарей, и в этом пустом офисе, пахнущем сексом и кофеином, им было уютно как никогда.