My Ride or Die.

Life’s turning point

Здесь нет ничего, что заставило бы его хотя бы раз забыться, прийти в себя. Он не верит в то, что происходит сейчас. Будто это всё сон. В реальности такого бы никогда не произошло. Здесь так пусто без него. — Тебе и правда нужно переехать? — Джей встает в дверном проходе, оперевшись о раму двери. Он пытался быть сильным, ну или хотя бы казаться таким. Но глаза залитые вчерашними слезами, намекали, что «сила» это не его конёк, — Разве стоит так радикально подходить к этому? Когда ребята вернуться, они расстроятся, к тому же, без тебя всё будет по-другому. — В этом и смысл, Чонсон-а, — он снова не смотрит в глаза, а куда-то за спину — Уже не будет как прежде. Никогда. Эти слова он прокручивал раз за разом, вспоминая всё, что их связывало эти девять лет. Это время прошло так быстро, и вот, словно песок, оно посыпалось сквозь пальцы. Он снова начал курить. Хисын говорил, что это плохо для голоса. Сейчас все те советы не имели значения, его сейчас рядом нет. Теперь никто не отберёт тлеющий в руках сигарету. Дым, отравляющий не только легкие, но и разум, выжигает его изнутри. Мысли путаются, образ забывается. Может это к лучшему, хотя Пак перестал появляться дома, а если и приходил до поздно ночью. Лидер начинает беспокоиться, но не лезет. Всем сейчас непросто. Вся эта работа стояла комом в горле. Танцуй, пой, улыбайся — делай это ради фанатов, не для себя. Всё равно не имеет значения. — Джей-хён, как ты себя чувствуешь? — волнение других сейчас лишь мешает, — Ты выглядишь… — Слушай, Сону, не сейчас, — он отмахивается, снова выходит на сцену, зал всё сильнее давит на него. Просто выступить и пойти спать. Впервые перед выходом у него дрожат колени, а сердце бешено бьется. Он не справится. Это его партия. Он не сможет. Хисын бы сделал это лучше. Ведь он лучший. Зачем он оборвал всё так резко? Почему он не пишет и не звонит? Неужели, всё это уже в прошлом. Все те чувства, эмоции, страхи — теперь пыль истории. В груди так пусто, будто бы у него забрали сердце вместе с душой. Прошел месяц, пора браться за работу. Но сначала он обновит ленту инстаграмма ещё раз, а потом ещё разок. Пак нервно кусает губы. Нужно удалить это чертово приложение. Устало обнимает себя за плечи, пытаясь согреться. Весна в этом году холоднее. Всё тело покалывало, будто маленькой иглой. Джей пишет пару сообщений фанатам, пытается создать иллюзия вовлеченности. Ему нужно отдохнуть от этого всего. Он снова берётся за гитару, струны режут пальцы интенсивнее. — Может купить ещё одну? — Пак сонно проводит по грифелю рукой, здесь когда-то были его отпечатки. Иногда поступки людей не имеют никакого смысла. Ты можешь продолжать свою спокойную жизнь, но в конце концов сойдешь с ума от мысли, что что-то не так, что чего-то не хватает. Будто бы у тебя забрали шанс на искупление, и теперь ты продолжишь гнить в этом Аду как грешник. Тот единственный шанс ускользнул из рук, и река твоей судьбы изменила своё устье. Сегодня Джей нашел его старую футболку, что покоилась на дне шкафа. Грязная, мятая и пахнущая острым рамёном — она вызывала больше эмоций, чем все те вещи Prada, что ему присылали в подарок. Выкинуть её рука не поднимается. Он лишь глупо и по наивному напяливает её на себя, вдыхает запах сильнее, расплываясь в нём. Так неловко, будто он подросток. День рождение, казалось бы, лучший день в году, но не для Джея, точно не сегодня. Всё так странно. Он так устал сегодня. Из сказки этот день превратился в рутину. Все казались сегодня такими навязчивыми и неуместными. Он не хотел этого «праздника». Просто хочет рухнуть на кровать, особо не думая, что будет дальше. Ему плевать. Вдруг экран телефона сверкнул, когда он уже укладывался спать. Из чистого любопытства он посмотрел на текст сообщения: — С днем рождения. Так лаконично, что даже обидно. Он поднимает глаза выше, смотря на имя отправителя, дыхание резко замедлилось, а земля ушла из под ног. Пак не смог уснуть той ночью. — Хисын-хён поздравил тебя? — перебирая еду в тарелке, спросил японец на утро. — Да. Если это вообще можно назвать поздравлением. — Джей сжал кухонное полотенце в руке, Ники — стал единственным, с кем он может нормально общаться в последнее время. — Он не позвонил? — Смелости ему, похоже, не хватило. Спасибо на том, что хотя бы вспомнил обо мне. — Вы всегда такие. — Кто? «Мы»? — Да, Хисын-хён и ты — одинаковые. Вы трусы, — он встаёт из-за стола, отправляя тарелку в посудомойку, — Боитесь друг друга. К чему такая аккуратность? Джей лишь хило ухмыляется, отводя взгляд в сторону. — Так заметно, да? Подготовка к туру выбивала из него все силы. Внутри кипела слабость. Он ненавидел это чувство, но каждый раз оставался с ним наедине, словно в тесной комнате без кислорода. Приходилось менять всё — от распределения партий в песне до каждого шага в хореографии. Всё это казалось пустым и ненужным. Он не хочет этого. Хочет лишь спать, свернувшись на теплой кровати. Яркий свет вспышек камер, куча макияжа, укладка и неудобный костюм — главная составляющая образа. Он улыбается со всеми, жмет руки без разбора, смеется там где надо, в общем — ведет себя максимально статно, поддерживая образ группы и самого себя. В горле всё пересохло, так напиток за напитком — и он уже слегка покачивается из стороны в сторону, скользя перед чужими взглядами. Перед глазами всё расплывается. Луна плывет по небу, Джей хотел бы быть рядом с ней сейчас, в этом ночном небе. Может послать всё к черту? Он уже отмучился. — Привет, один тут сидишь? — холодный уличный воздух наполнился чужим присутствием, это огорчает Джея, что так хотел сбежать, — Чонсон-а? Может ему послышалось, может алкоголь слишком сильно ударил в голову — он не знал, но перед ним стоял… — Хисын-хён? — сердце бьется сильней и быстрей, это ведь взаправду? — Ты уже забыл мой голос и лицо? — Рука рефлекторно хочет поправить чужие волосы за ухо и тут же растрепать челку, но отдергивается на половине пути. Слишком опасно, слишком близко. Это будет неловко. Старший тихо кашляет, снова отводя взгляд за спину. — Почему так резко?.. «Сначала бросаешь нас на волю судьбы, потом игнорируешь меня, отделываясь простым поздравления, будто бы тебя заставили, а теперь это?» — вот что крутилось тогда в голове Пака, но он никак не мог позволить себе проиграть. Сегодня он не будет слабым. — Просто увидел тебя здесь, хотел поздороваться, но похоже ты не особо рад увидеть старого приятеля, — он прячет руки в карманы, стараясь не выдавать свою нервозность. — А, так ты ждешь объятий или типо того? — Джей скрещивает руки на груди, становясь визуально ещё более закрытым, он ухмыляется, вся эта ситуация полный абсурд и вызывает у него только истерический смех. — Ну, я был бы не против, — Ли долго бегает глазами где-то вдалеке, но тут же резко вцепляется взглядом в пиджак Пака, — Ты снова начал курить? — неловкая усмешка тут же сползла с лица, запах сигаретного дыма обволакивал того с ног до головы, — Я же говорил тебе, что ни к чему хорошему такой образ жизни не приведет. — Серьезно? Хисын, да какого хрена, сейчас ты ведешь себя как последний мудак. Мы ночью глаз сомкнуть не можем, фанаты даже на митинги выходят, а ты думаешь только об этом? Продолжаешь делать вид, что тебе не плевать? — дальше взаимных претензий этот диалог не зашел, всё таки Ники был прав тогда — они вдвоем боятся, словно дикие звери запертые вместе, они вынуждены делить пространство. — Что ты предлагаешь мне делать? — наконец выпаливает старший, — Что ещё я мог сделать? Думаешь, я сам этого захотел? Да у меня даже выбора не было, всё произошло так внезапно, мне просто пришлось приспособиться. Почему ты хочешь выставить меня виноватым, — он не может сдержаться, похоже это было последней каплей, трещина, на которую так долго не обращали внимание, наконец дала пробоину, и теперь они вдвоем пойдут ко дну, стремительно, без страха. Джей отшатывается назад. Алкоголь давно выветрился, но на ногах стоять сложнее. Он лишь слышит то, как его чувства стираются. Весь тот стресс, что он пережил — теперь кажется незначительным, притянутым за уши. Ведь сейчас он чувствует себя слабее, чем тогда. Всё такое чуждое для него, и только этот человек, что трясясь, вытирает скупую слезу — кажется ему чем-то родным, тем что он давно потерял и хотел обрести вновь. Всё было так ничтожно, так неловко и глупо. Для них двоих всё давно должно было закончится, но эта встреча всполошила их разумы, дала новое начало. И теперь Джей упадет вместе с ним, предаст всё для чего жил раньше, потому что — разлука лишь укрепила чувства. Их ладони сплетены вместе, словно ветви деревьев, тянутся друг к другу, к свету. Страх перестал существовать в тот миг, и не только он. Сейчас с ними лишь любовь, что заточена в гробу. Может, в такой ситуации нужно было оттолкнуть друг друга, забыть, продолжать игнорировать и жить без проблем, но эта роскошь была им недоступна. Теперь они наедине, в окружении лишь своих тел и мыслей. Нагие, словно ангелы, сошедшие с картин Александра Кабанеля, их бледные тела сияют в лунном свете. Без стыда и отвращения они касаются кожи друг друга. Причиняют одновременно боль и упоение. Мокро и нежно. Пак чувствует себя цветком водной лилии в самом цвету на водной глади. Ли возвышается над ним как сияющая звезда, как Адам познавший прелесть греха. Их тела прижаты друг к другу без какой либо тяжести, мягкие подушки, словно облака, воздушны. Душа вот-вот вырвется наружу в порыве этой страсти, им нельзя останавливаться, у них лишь один билет — в один конец. Он аккуратно вылизывал липкие узоры на горячей коже, спускаясь всё ниже. Мокрая простынь неприятно липла к телу, лишь она напоминала Джею о реальности происходящего. Голова, словно отделилась от туловища. Каждый толчок внутрь разгоряченной плоти отдавался тянущим узлом. Легкий запах пота, ветра и выветрившийся парфюм — шлейфом покрывали его. Всё до этого казалось глупым, ненужным, скучным, и только бесконечные прикосновения Хисына были значимыми. Он хочет получить его всего, жадность распирает изнутри. Впервые ему так хорошо. Это стоило ожиданий и горечи прощания. Теперь они вместе. — Не слишком ли далеко мы зашли? — он обессилено падает на кровать, накрывая чужое тело одеялом. — Ты только сейчас об этом спрашиваешь? — Чонсон смеётся, доставая из тумбочки пачку сигарет, — Будешь? — Хисын хмурится, но после расслабляется. — Сегодня ты искушаешь меня сильнее, чем когда либо, — как только дым попадает в легкие, его глаза слезятся, а горло сушит. Хриплый кашель парня заставил Пака улыбнуться. Ещё далеко до рассвета, они смогут побыть вместе ещё немного. Завтра им снова придется забыть имена друг друга. Стереть лица из памяти. Начать всё с чистого листа.