Вне игры

В комнате общежития стояла та тяжелая, вязкая тишина, которая бывает только после изнурительной ночной тренировки, когда мышцы еще горят, а адреналин отказывается покидать кровь. Кевин не умел останавливаться. Ни на поле, ни здесь. Он прижал Нила к закрытой двери так резко, что у того перехватило дыхание. Пальцы Дэя, мозолистые от клюшки, собственнически впились в бедра Нила, заставляя его вздрогнуть. — Ты сегодня лажал на разворотах, Абрам, — прошипел Кевин прямо в губы, но в его голосе не было злости. Только голодная, лихорадочная сосредоточенность. Нил лишь усмехнулся, закидывая руки Кевину на плечи. Он чувствовал кожей исходящий от него жар. — Так накажи меня за это, Кевин. Дэй не заставил себя ждать. Его поцелуи были сродни его стилю игры: агрессивные, техничные, не оставляющие пространства для маневра. Он вжимался в Нила всем телом, словно пытался слиться с ним, присвоить себе каждую шрам на этой бледной коже. Когда Кевин вошел в него — резко, без предисловий, — Нил запрокинул голову, впиваясь ногтями в крепкие плечи. Это не было нежностью. Это была борьба, триумф и абсолютное доверие, запертое в четырех стенах. Кевин двигался с пугающей эффективностью, его дыхание сбилось, становясь рваным и тяжелым. Он смотрел Нилу прямо в глаза, не позволяя тому отвернуться или спрятаться. В этом взгляде было всё: «Ты мой», «Ты лучший», «Не смей ломаться». — Смотри на меня, — выдохнул Кевин, переплетая их пальцы и прижимая руки Нила к двери над его головой. И Нил смотрел. В эти зелёные, затуманенные страстью глаза своего королевича, чувствуя, как внутри всё плавится от этого невыносимого, острого совершенства их личного безумия. В этот момент не было ни «Воронов», ни Морияма, ни прошлого — только этот ритм, только кожа к коже и тихий, хриплый стон Нила, который Кевин поймал своими губами, забирая его себе целиком