Сны и бессонница

            Когда вся жизнь — череда ужасных видений, брызги крови родных на щеках и вечное ощущение веса оружия в руке, сон становится и роскошным отдыхом, и ментальной погибелью.       Крис являлся солдатом и обучен был как солдат. Он мог заснуть за секунду в любом месте, проснуться за эту же секунду и вернуться в строй. Мозг приноровился отделять опасные звуки от неопасных, когда можно дать телу отдохнуть последние тридцать минут и снова бежать спасать жизни.       Умение быстро засыпать оставалось и дома. Крис приходил уставшим с работы, целовал Леона в губы и готов был рухнуть в коридоре, укрывшись обувным ковриком. И, наверное, если бы Крис жил один (такая неприятная мысль), он бы так и делал.       Но Леон был с ним, поэтому стягивал с мужа тяжёлое пальто и вёл за руку в душ, попутно бубня, что сегодня заказал на ужин.       Работа Леона не представляла надобности находиться в офисе. В отсутствие миссий он брал из кабинета груду бумаг и ехал с ними домой — до следующего срочного вызова или за новой стопкой отчётов.       Как только Крис, не без уговоров Леона, заявил, что больше на миссии отправляться не сможет — зрение не то, как и здоровье в целом, — его на следующее же утро поставили обучать новобранцев. Через неделю он уже жаловался, что лучше бы поехал в Японию душить зомби.       — Вдали от дома? — с тёплой улыбкой спрашивал Леон, раскладывая приборы.       — Да я, наверное… — Крис фыркал. — Нужно научить их твоим трюкам, чтобы неповадно было.              Казалось, мыслительные процессы в голове происходили постоянно. Отчёты, новобранцы, выучить всех, найти подход, оплатить счета, купить продуктов по списку, заправить машину, отчёты, кровь на руках, отвезти пиджак в химчистку, знакомые до боли лица расплываются в ужасные очертания, зрачки их белы…       — Крис.       — …А?       — Ты со мной? — Леон, облокотившись на стул, скрещивал руки на груди. — Расскажи мне свои планы, я их все переделаю. Тебе нужно отдохнуть.       Крис соглашался, что нужно отдохнуть, но планы составлял сам. Если он способен облегчить Леону быт, то он это сделает.       Поток мыслей также отражался и на сне. Крис засыпал быстро, но реки сожалений проникали из сердца в голову, и почти каждую ночь Крису снились кошмары. На их большой кровати, на диване, в кресле — догоняли монстры из сновидений.       Ребекка, уложив его на кушетку на мотив психологического сеанса, начала вслух размышлять, в какой ситуации он бы чувствовал себя максимально комфортно и безопасно.       Криса ещё так смутила эта формулировка. Обычно всем безопасно было с ним, и использовали это по отношению к нему. Он был большим, обнимал крепко, всегда мог подставить плечо. Ему было несложно — он любил своих родных и друзей. Он держал в своих больших руках Розмари, когда та была совсем малышкой, обнимал Клэр, когда она уставала, уже даже во взрослом возрасте, был отцовской фигурой для Пирса, для группы новобранцев, заботился о Шерри.       Может, иногда он перегибал палку. Иногда давил заботой чересчур сильно или терялся в проблемах родных, забывая о своих. В конце концов, когда сам заменял родителей, качая кроватку Клэр, до того, как научился кататься на велосипеде, что-то поселилось в груди семенами и прорастало с возрастом.       Слабость — это не то, чего ждут от родителя. Крис сильный. У него мощные руки, большое тело, острый ум, умение проявлять искреннюю заботу и беспокойство… и кошмары по ночам.       В ходе долгой беседы в кабинете возникла лишь одна вещь, являющаяся именем на букву «Л».       На длительных сложных миссиях не мучили кошмары. Крис спал чутко — просто отключался, чтобы пополнить силы. В объятиях Леона, ощущая его запах и поглаживания по волосам, Крис спал спокойно, без тревоги. Правда, недолго — тело не привыкло и уже никогда не перестроится. Он просыпался несколько раз за ночь, искал Леона, прижимался к мужу сильнее и снова проваливался в сон.       Леон, видя, что Крис после тяжёлого дня заснул перед телевизором, а меж его бровей застыла морщинка, бросал кухонное полотенце на стол, садился у подушек и гладил Криса по волосам, крутя меж пальцев короткие прядки. Выражение лица Криса менялось, всё тело покрывала пелена умиротворения, и наступал спокойный сон. Леон убавлял звук телевизора и мог просидеть так часы подряд, пока Крис не просыпался и он не вёл его в кровать.       Леон был меньше и ниже, но для Криса он стал центром наиважнейшего. Солнцем, от которого тянулись остальные лучи различных сфер его жизни.       Леон был… всем.       А ещё он был ответственным и помнил тысячу мелочей одновременно. Крис забыл оплатить счета? Леон увидел уведомление и всё сделал. Крис в тот день возвращался домой, расстроенный, что оставил их без электричества, а когда зашёл, его встретил аромат мяса из духовки. Крис чуть не расплакался, как дурак.       Леон вообще всегда помнил о еде. Крис убегал на работу, забывал обед — но тот уже лежал в сумке, потому что Леон заметил, что если ставил его рядом с сумкой, то Крис забывал.       Леон отвечал за ужин, и Крис приходил домой с мыслью, что о нём позаботились, что не нужно думать об этом сейчас. Леон замечал все эти мелочи, не говорил и слова — просто делал, предугадывал, зная Криса как облупленного.       Даже в самые тяжёлые времена, когда DSO наседало на плечи, било под дых, Леон клал обед в сумку, а не рядом.       Потому что Крис слишком долго был сильным и заботился о нём. Теперь настало время позаботиться о Крисе.

***

      Леон страдал бессонницей. Она преследовала его с ранних лет, когда он подолгу смотрел в одну точку после насыщенных школьных дней. В комнатушке общежития — на обшарпанный потолок, в их квартире — на белоснежный с узором. Крис включал ночник в виде божьей коровки — он остался ещё с детства Розмари, — внутри загоралась голубая лампочка, и свет проникал меж вырезанных отверстий-звёздочек. Прошло много лет, свет стал тусклее, но Крис по-прежнему наказывал Леону считать звёзды на потолке, как велел врач. Они считали вместе, Крис старался не засыпать, но Леон гладил его по голове.       В объятиях Криса было спокойно и надёжно, но, видимо, психике Леона было плевать на то, что рядом находится самый надёжный человек в его жизни. Ну и пиздец.       Засыпал Леон под утро, когда первые машины уже выезжали на работу. Крис выпутывался из объятий до точности аккуратно, обходил все скрипучие участки пола и задёргивал шторы, не пропускающие дневной свет. Крис купил их, как только узнал о бессоннице.       В будни всё было одинаково. Крис вставал, закрывал окно, зашторивал его, включал кондиционер (в прохладе спится лучше, но окно не оставишь — шумят машины), мысленно ругался на громкий писк пульта, выходил, закрывал дверь в спальню, закрывал дверь в гостиную, закрывал дверь на кухню, чтобы, не дай бог, звук кофеварки не добрался до спальни.       По выходным было… ну, для Криса — тоже одинаково. Иногда Леон засыпал раньше, иногда позже, поэтому предугадать, когда он проснётся, было сложновато.       Клэр приезжала в обед, привозила гостинцы.       — Леон спит?       — Да, проснётся часа через два.       Крис помешивал соус на кухне.       Клэр фыркала, уже подходя к спальне.       — Сколько можно спать? Час дня.              — Клэр, не надо.       Только она тянулась к ручке, как перед дверью возникал Крис, закрывая проход. Он грозил пальцем, как когда Клэр была совсем маленькой, и ставил руки в боки:       — Не надо. Леон спит.       Крис не считал это чем-то особенным. Леон спит — значит, Леон спит, и никому нельзя его трогать. Клэр улыбалась и отходила от двери, и Крис понимал, что она и не собиралась заходить.       — Любовь-морковь, — щебетала она, перекладывая фрукты в миску.

***

      Рядом с ночником-насекомым всегда стоял стакан воды. Леон даже не замечал, но Крис каждый вечер проверял стакан на тумбочке перед сном и доливал воду, если заканчивалась. Сам его никогда не трогал. Аккуратно вставал по ночам, шёл на кухню, огибая скрипучие половицы, и там включал только светодиоды над гарнитуром. Потому что если Леон дойдёт до кухни, то успеет проснуться — свет прорежет глаза, и фазы сна сметёт в самое начало. Леон и не помнил, как вставал посреди ночи от сухости в горле и тянулся к этому самому стакану.       — Спасибо.       — М-м-м? — Крис оторвался от телевизора.       — Стакан. Ты ставишь его каждую ночь, а я и не подумал, как это помогает.       — Так помогает? Как хорошо.       Крис улыбнулся и отвернулся, снова переключая внимание на фильм. Леон фыркнул, сел рядом и положил голову ему на плечо.

***

      В самые худшие дни Леон мог заснуть прямо за рабочим столом. Крис пришёл домой, открыл дверь своим ключом и нашёл его — носом в бумагах. Крис посмотрел по сторонам, кусая губы. Леон засыпал сложно — если разбудить, чтобы отвести к кровати, он ещё долго не заснёт. Но оставлять его так… Спина и шея будут ужасно болеть. Крис представил, как Леон корчится от спазмов, как тоска накрывает его лицо. Кошмар. Крису самому стало больно от мыслей о грусти на родном лице.       Он прошёл в спальню, расстелил постель, открыл окно. Оставил дверь настежь открытой, вернулся к сопящему Леону.       Так, была не была.       Крис мягко накрыл его руками, следя, не проснётся ли. Реакции не последовало — у мужа даже не сбилось дыхание. Крис оставил одну руку на спине, подхватил под колени и аккуратно поднял.       Леон вздохнул, щурясь от света лампы, от которой Крис сразу же его отвернул.       — М-м…       — Ну ты и тяжёлый, Кеннеди, — прошептал Крис, целуя его в висок, и аккуратно прошёл к спальне — маленькими шагами, чтобы сильно не трясти.       — Пусти… — Леон не открывал глаз. — Я сам…       — Знаю, не пущу.       Они протиснулись в дверной проём, и Крис бережно положил Леона на кровать. Холодные простыни приняли тяжёлое тело. Сквозняк колыхал шторы. Леон закрыл глаза, чувствуя, как его накрыли одеялом, немного подумали и накрыли ещё и пледом.       Благодать.       Крис ушёл, аккуратно прикрыв дверь. Леон в полудрёме ещё долго ворочался, пока кровать рядом не провалилась от веса и он не скатился в объятия мужа.

***

      Леон не мог уснуть. Пятница вышла ленивой, без большого объёма работы. Он должен был поехать за документами в понедельник, а других дел, в принципе, не было. Ну, сгонял подкачал колёса машины на соседней улице, чтобы Крису не пришлось этим заниматься в выходные. И всё. Остальное время пролежал за книгой.       И вот: три часа ночи, его долбаный организм считает, что если он не упахался как конь, то, значит, сон не полагается.       Дерьмо.       Леон уткнулся в грудь Криса, мирно похрапывающего в его объятиях, и не знал, чем себя занять. Крис без него проснётся, свет от телефона навредит и ему, и мужу. Скукота. Леон поднял взгляд на потолок, пересчитал звёздочки на три раза и думал.       Думал, думал, думал и каким-то образом с мыслей о том, что подарить Клэр на день рождения, пришёл к тому, что у Криса такие большие руки. Ладонь лежала на животе Леона, закрывая половину пресса. Леон прикусил губу, сощурившись. Повернулся к Крису лицом и начал разглядывать знакомые наизусть черты. Сквозь шторы пробивался холодный лунный свет.       Борода отросла. Леон провёл по ней подушечками пальцев, приглаживая торчащие волоски. Губы потрескались, и Леон поймал себя на такой мысли, какие обычно в его светлую голову не лезли. Правда-правда.       Ладонь Криса могла обхватить его шею полностью. Наверное, если бы он сжал, перекрыл бы воздух одной рукой. Ох, блять…       В квартире царила полная тишина, лишь изредка проезжающие машины гудели под окнами. Дыхание Криса гудело у уха. Его горячее дыхание, обжигающее кожу. Все нормальные люди давно спят — где-то три часа ночи? Часов у них не стояло, они мешали Леону засыпать. Крис поёжился, прижался ближе, коснувшись губами кончика уха. И плавно выдохнул. Леон чертыхнулся, уставился в потолок и полез рукой под резинку трусов.       Член постепенно твердел. Он гладил себя медленно, тёр головку, зажмурившись, слушая дыхание у виска. Прекращал дышать, когда Крис ворочался. Слушал, как тяжёлое, большое тело перемещалось, а затем снова искало его. Леон выдохнул, собравшись с мыслями. Мысли были… своеобразные. Он гладил свой член, кусал губы и не мог понять, где оставались рамки нормальности и дело шло к больным фантазиям. Хотя, между прочим, Крис каждую его фантазию поддерживал.       Ну так, навскидку.       Леон сел на кровати. Вынул руку из трусов — твёрдый член упёрся в ткань, так что он снял их и бросил куда-то в сторону стула, не заботясь о том, насколько резкими будут движения. Остановился, подумал пару секунд, замешкавшись, а затем всё же аккуратно стянул с Криса одеяло и оседлал его бёдра.       Крис же понял за все годы, с кем живёт. Или это слишком?       Леон прикусил губу сильнее, на ранке выступила кровь.       В комнате было прохладно — он сразу почувствовал холодок, пробежавший мурашками от копчика до ягодиц. Прохладно и темно. Леон напряг зрение, желая увидеть спокойные, умиротворённые черты. Крис выглядел прекрасно. Казалось, его тело только и ждало успокаивающего веса Леона на себе.       От этой мысли он чуть не кончил.       Крис был тёплым — согрелся под одеялом, — что так контрастировало с его холодным телом. Главное, чтобы не проснулся… Или нет. Леон хотел увидеть глаза, что любяще смотрели на него. Или не сейчас. Потом…       Тело Криса всегда льнуло к нему. Было прекрасно в своей сонной беззащитности, так долго напряжённое ради чужих проблем. Леону хотелось сделать ему хорошо. Он возжелал этого до зуда в кончиках пальцев. Крис был так близко, так доверчиво близко, нагой и безмятежный. Морщинки разгладились, и он выглядел так молодо. Холодные руки Леона заструились по его горячему телу. Обвели ключицы, мышцы груди, волоски на животе, ведущие полоской ниже, к паху. Пальцы поддели резинку, стянули вниз. На коже остался след. Боже, почему Крис не мог спать голым? Волоски касались члена. Леон провёл по ним пальцами, чувствуя, как муж мечется во сне.       — Тш-ш-ш…       Сработало. Крис вздохнул и вновь размеренно задышал. Он был таким предсказуемым. Стоило раздвинуть шторы — Леон так хотел увидеть его до мельчайшей клеточки в бело-голубом лунном свете. До каждого волоска. Рука задвигалась по мягкому члену.       Крис не проснулся. Даже складка не легла меж бровей. Леон потёрся о его бедро, продолжая плавные прикосновения.       Он не знал, хочет ли разбудить или нет. Знал, что Крис спит рядом с ним глубоко и просыпается лишь изредка. Стоит ли быть осторожным или, наоборот, не переступать границу? Но Крис ведь клялся, что полностью принадлежит ему. Вступала ли в силу эта клятва сейчас?       Глаза заслезились. Леон даже не понял почему. Опустился ниже, прижимаясь щекой к твердеющему члену. Задевал крайнюю плоть, мял, еле ощутимо касаясь сухими губами. Крис заёрзал, но не проснулся.       Отчего-то, от всей сути происходящего, Леон готов был кончить, как подросток. Крис вздыхал, но не открывал глаз. Снится ли ему что-то? Снится ли ему Леон?       Крис часто бубнит его имя во сне.       Проехала машина, свет фар отразился на потолке, шины заскрипели по асфальту. Терпение сошло на нет с последней искрой от металла. Леон открыл рот, плавно вобрал в себя массивную головку. Член Криса был большим, больше среднего, толстым, с красиво выступающими венами.       Наверное, Леон бы не решился никогда на такое при свете. Он не мог представить картины, как Крис посреди дня уснул на диване, а он стянул с него штаны и вовсю обсасывал его член. Мрак прятал, обволакивал пеленой чего-то запретного, раскрывал постыдные возможности.       Бёдра Криса заелозили, он толкнулся, попав Леону по стенке горла, и тот замер, держа зубы дальше от плоти. Он был уверен, что Крис проснулся. Приготовился к завалу вопросами, но звуков не последовало. Ничего не изменилось, кроме сбившегося дыхания спящего.       Леон отстранился, выпрямился. От губ до члена потянулась слюна и оборвалась. Он сглотнул, тихо откашлявшись. Это было странно — он был уверен, что Крис проснётся! Он точно его не насиловал прямо сейчас? Разве не считается крутым проснуться во время минета?       Ну, себе. Минета себе. Леон как-то попробовал наоборот… Вышло неловко, мягко говоря.       К чёрту.       Он схватил бутылёк с тумбочки, чуть не свалился на Криса, пока тянулся. Крышка открывалась чересчур звонко для их тишины, и он зажмурился, посмотрев на Криса одним глазом через пару секунд.       Не проснулся.       Аромат смазки смешался с запахом пота. Леон вставлял в себя пальцы, следя за мирным выражением лица. Меж бровей ушла складка, губы приоткрылись в плавном дыхании.       — Ли…       Он замер, прекратив все действия.       Раздался храп.       Понятно.       Леон продолжил вставлять в себя пальцы, пытаясь быстро растянуть.       Боже, это так пошло. Было бы ложью сказать, что он не наслаждался своеобразным контролем — хотя, наверное, это он и был? Крис доверял Леону так сильно, что его тело не приняло действия за что-то срочное, чтобы проснуться. Оно принимало Леона как само собой полагающееся. Привычное.       Леон приподнялся на коленях, взяв член Криса в руку. Потёр его вверх-вниз и приставил к себе, плавно опускаясь. Обычно ему нравилось смотреть, как их тела соединяются, как член Криса исчезает внутри, как наполнение сопровождается каплями смазки, стекающими по стволу.       В этот раз Леон смотрел на лицо. Как грудная клетка вздымалась чаще, как Крис дёрнул головой, будто смахивая тревожащее чувство.       Леон начал двигаться, не отнимая от него взгляда. Это было так необычно! Руки, что всегда были на его талии, ягодицах, лежали на простынях. Никакого ответного действия — лишь глубокое принятие. Так увлекательно.       Леон ёбнулся, может…       Предэякулят стекал по его собственному члену. Леон так сильно возбудился, лоб взмок, пахло потом и сексом. Он двигался и двигался, не стесняясь стонать вслух. И смотрел, смотрел на лицо под собой, на морщинки в уголках глаз, на открывающиеся и закрывающиеся губы. Член давил на простату, и Леон сам подстраивал темп, сам замедлялся, сам ускорялся, когда хотел. Время шло так гладко, медленно, минуты тянулись бесконечно долго, и он смаковал каждую, борясь с желанием расцеловать лицо Криса под собой.       Так горячо, так до безумия горячо. Леон плыл, прикрывая глаза от наслаждения. Кожа ударялась о кожу со звонкими шлепками. Снился ли Крису он? Изменил ли Леон ход его сна, качаясь на его члене? Рука дёрнулась вниз, задвигалась быстро-быстро.       — Ах, блять…       Да, «блять» — это так подходяще к этой ситуации. Леон закивал в ответ, запрокидывая голову. Да, да, да…       Это не он сказал.       Леон испуганно остановился, насадился на член до основания и взглянул на Криса широко раскрывшимися глазами, пытаясь выбраться из дурмана. Метнулся рукой к волосам, убирая мокрые от пота пряди назад, чтобы разглядеть.       — Крис? Ты проснулся? — начал Леон осторожно охрипшим голосом.       Боже, как он отреагирует?       Крис щурился в полной темноте. Поднял руку к лицу, потирая правый глаз кулаком. Облака ушли с луны, в комнате стало светлее. Леон сглотнул, уставившись на тень от длинных ресниц на щеке Криса.       — Не знаю… — выдохнул он и опустил взгляд на бёдра Леона на себе, рефлекторно положив руки на талию, заботливо потирая холодную кожу. Руки Криса были тёплыми и такими приятными. — Что ты делаешь?..              Леон впал в ступор, кусая губы.       — …Секс.       — М-м-м… Ах, круто… — застонал Крис, толкаясь бёдрами.       Леон хватанул воздух ртом, опёршись руками на тело под собой. Боже.       Движения были плавными, сонными. Руки Криса гладили его медленно, будто с помощью этого действия выбираясь из объятий сна.       Леон выдохнул, прикусил губу и не спеша начал покачиваться, вырывая из Криса больше стонов. Беззащитность никуда не пропала — Крис закрывал глаза на минуту, затем снова открывал, пытаясь пробраться через мутную дымку. Дышал сбивчиво, бормотал его имя меж сонных стонов. Леон задвигался быстрее, смотря на него. На такого нежного, даже сквозь сон. Он наклонился и наконец поцеловал губы Криса, пока тот заторможенно отвечал. Кровать скрипела при каждом их движении.       — Такой умница, давай, Крис, вернись ко мне, посмотри на меня.       Когда карие глаза взглянули снизу вверх — и читалось в них такое беспрекословное доверие, — Леон скользнул руками выше, упёршись в подушку, выгнул спину, прильнув губами к волосам Криса. Уткнулся носом, вдохнул запах шампуня, смешанный с солёным потом. Постельное бельё сбилось под телами. Леон всё продолжал шептать слова нежности, чувствуя, как Крис стонет под ним, продолжает гладить, водит тёплыми руками от спины и до копчика, желая согреть.       — Ах, Леон… — протяжно застонал Крис, прильнув к его губам.       Все бесконечные минуты вмиг ускорились, заструились по серпантину, и Леон издал самый пошлый звук, на который только был способен. Он кончил на живот Криса. Пару секунд чувствовал поглаживания чужих рук, как Крис целовал в щёку, собирая губами капли пота. Леон, не успев отдышаться, преодолевая дрожь, встал, скользнув вниз. Ему было плевать на все эти правила. Он задвигал рукой по члену Криса, вобрал его в рот, размазывая языком по головке смазку. Он должен был принести ему удовольствие, боже, он обязан был сделать ему хорошо.       — Ли, Ли… — Крис скулил, мечась ладонью по простыни в поисках его руки.       Они переплели пальцы. Крис рвано дышал, хватал ртом воздух, что-то невнятно шептал, стонал букву «Л». В темноте было не страшно обнажить слабость, нужду в другом так сильно. Леон заглотил член до основания. Сжимал ладонь Криса в своей, ласкал второй рукой мошонку, отдаваясь целиком. Член пульсировал в горле, и Леон смотрел Крису в глаза, когда тот метнулся рукой к его волосам, мягко убирая пряди. Ещё секунда, ещё пара секунд — Леон чувствовал, что Крис не контролирует бёдра, вбиваясь в горло. И это было так хорошо, Леон был таким хорошим, он всё сделал правильно.       Крис кончил, запрокинув голову.       Стукнулся об изголовье кровати и тут же посмотрел снова на Леона, гладя его по голове.       — Вып… в… — Язык заплетался, и Крис выругался, пытаясь отдышаться.       Леон плавно приподнялся, размыкая губы. Капли спермы потекли по языку, упали на член, и Леон опять вобрал его в рот, слизывая, смотря Крису в глаза.       — О боже, прекрати, — забормотал Крис, убирая от Леона руки.       Он проморгался, отвернувшись на секунду, а затем снова посмотрел на хихикающего Леона, утирающего рот ладонью.       И окончательно проснулся.       — Что… Что это было?       — Я не мог уснуть. — Леон раскраснелся до ушей, потянулся за салфетками, стирая сперму с живота Криса. — Ну… и… эм…       — …И трахнул меня во сне?       — Ну да.       Леон опустил голову, волосы упали на лицо. Он сильно разволновался.       А если это и вправду было слишком? Если Крис сочтёт это ненормальным? Леон теребил в руках салфетку, не решаясь поднять взгляд.       — Ну чего ты? — В голосе Криса слышалась улыбка. — Это было круто, иди сюда.       — Ну, если…       Крис схватил его за руку, притянув к себе, укрывая их одеялом.       — Это было очень здорово, — Крис выдохнул, зарываясь носом в волосы Леона, — и очень сексуально.       — Ты не против?       — Когда я хоть раз был против? Твои выходки — мои любимые. — Немного погодя, Крис хмуро добавил: — Если в их процессе ты не калечишься.       Леон слушал вполуха, чувствуя поцелуи на макушке. Усталость после оргазма накатила вместе с тяжёлым одеялом и тёплыми руками.       — Я же говорил — я твой целиком и полностью, в любое… — Крис затих, посмотрев вниз. Не сдержал улыбки, глядя на то, как глаза Леона закрылись, а лицо разгладилось. Добавил уже шёпотом: — Вот так, да?       Крис поправил одеяло, обнял Леона крепче и выдохнул, закрыв глаза.