Звёзды и жимолость

      Сон отказывался приходить. Мэри лежала в постели, желая забыться, но стоило ей закрыть глаза, как перед ее взором появлялся мистер Хейворд. Её память столь четко отражала черты его лица, что Мэри казалось, что она могла протянуть руку и прикоснуться к его щеке, изрезанной морщинками от улыбки, предназначенной только ей.       «Возможно, завтра мы прогуляемся вдвоем? Вдали от толпы».       Эти слова мистера Хейворда, сказанные тихим низким голосом, заставляли что-то внутри Мэри сжиматься от сладкого предвкушения. Даже сейчас воспоминания о его взгляде, о том, как близко он стоял к ней, как пристально он смотрел ей в глаза, вызывали в ней такую бурю чувств, что она отгоняла любой намек на сонливость.       «И я надеюсь, что там, на вершине горы, мы сможем продолжить наш разговор, начатый в лодке до того, как нас прервали».       Мэри тогда с трудом подавила желание продолжить тот разговор прямо там. Ей не хотелось ждать завтрашнего дня, она страстно желала узнать, о чем с ней хотел поговорить мистер Хейворд. Но вместе с тем она боялась того, что её надежды не оправдаются; что она выдумала блеск в глазах мистера Хейворда, когда он смотрел на неё; что мягкий тон его голоса, когда он обращался к ней, был лишь игрой её воображения.       Крепко сжав напоследок веки, Мэри села и выпрямилась в постели. Осознав, что спокойный сон не посетит ее комнату в ближайшее время, она встала с постели и, накинув на себя шаль, подошла к окну. Открыв окно, девушка вдохнула прохладный ночной воздух, наполненный легким ароматом жимолости. За время, проведенное в Озерном крае, Мэри успела привыкнуть к этому. В самом начале сладкий запах жимолости казался слишком приторным, почти удушающим. Но чем дольше она вдыхала перед сном чистый вечерний воздух, еще не утративший памяти о тепле солнца, тем приятнее он ощущался. Сейчас Мэри с уверенностью могла сказать, что запах жимолости ассоциировался у нее с самыми приятными воспоминаниями.       Легкий порыв ветра скользнул в её комнату, заставив её крепче закутаться в шаль. Услужливая память возродила в ее мыслях воспоминания о том, как всего пару часов назад мистер Хейворд аккуратно поправил на ее плечах эту самую шаль. Ах, как Мэри в тот момент желала, чтобы его пальцы соскользнули чуть ниже и коснулись её кожи! Она ведь уже знала, как ощущались его пальцы. Они были теплыми, твердыми и мозолистыми от постоянной работы, и сердце Мэри вздрагивало каждый раз, когда он протягивал ей руку во время их прогулок с Гардинерами, помогая перебраться через очередную корягу или небольшой ручей.       Мэри покачала головой, отгоняя эти мысли. Она и без того думала о мистере Хейворде каждую свободную минуту в течение этой недели. Не хватало, чтобы он занимал её мысли и ночью, лишая её сна. Мэри заставила себя отвлечься на звездное небо, раскинувшееся над Озерным краем. Надев очки, Мэри принялась выискивать знакомые ей звезды. Полярная звезда нашлась сразу, а вот чтобы вспомнить, где находились Денеб и Вега, Мэри пришлось хорошенько напрячься.       «Ничего страшного не произойдет, если я на несколько минут выйду из гостиницы, чтобы полюбоваться звездным небом. Всё же задирать голову, одновременно пытаясь не выпасть из окна, кажется не слишком удобным», — подумав, решила Мэри.       Она заколола свою косу на затылке, сделав из нее подобие привычного пучка, и, обувшись, тихо вышла из своей комнаты. К её счастью, она не встретилась ни с кем из прислуги или постояльцев ни в коридоре, ни на лестнице. Вспомнив о черном ходе, о котором упоминал владелец постоялого двора, Мэри выскользнула на улицу никем не замеченной. Пройдя в небольшой сад, она нашла укромный уголок и подняла голову, желая вдоволь насладиться красотой ночного неба. Скользнув взглядом по ковшу Малой Медведицы, Мэри сумела разглядеть три ярчайшие звезды Цефея. Она на несколько мгновений прикрыла глаза, уставшие от усиленного разглядывания звезд, а затем вновь подняла голову, желая найти на небе Геркулеса. — Мисс Беннет?       Если бы она не узнала голос мистера Хейворда, она бы точно закричала от неожиданности. Но вместо этого она лишь испуганно выдохнула, повернувшись к источнику звука. — Боже, простите меня, мисс Беннет, — Мистер Хейворд отступил на шаг назад, не желая смущать её еще больше. — Я не хотел вас напугать. Просто я был так удивлен вашим появлением, что слова вырвались из меня раньше, чем я сумел подумать о чем-либо. — Всё в порядке, мистер Хейворд, — ответила Мэри, чувствуя, как кровь приливает к её щекам. — Я сама виновата. Не следует бродить в одиночестве в столь поздний час.       Она попыталась не смотреть на него. Право же, это было выше её сил. Мистер Хейворд стоял перед ней в одной лишь тонкой рубашке, поверх которой был накинут расстегнутый жилет. Его тёмные волосы, обычно аккуратно причёсанные, сейчас мягкими прядями падали на лоб. Он выглядел… уютно. И в то же время потерянно, словно не знал, куда деть руки, и оттого нервно сжимал и разжимал пальцы.       Мэри поспешно отвернулась и вскинула голову к небу, надеясь, что звёзды помогут ей обрести хоть каплю самообладания. — Выглядываете какую-то определенную звезду? — Мэри услышала хруст гравия, когда мистер Хейворд встал рядом с ней. Он тоже запрокинул голову. — Небо здесь такое ясное. В Лондоне звезды словно светят не столь ярко. — Я пыталась найти созвездие Дракона, — сказала Мэри первое, что пришло в голову. — Разве оно не должно располагаться над Орионом? — Спросил Том.       Мэри прыснула от смеха. Мистер Хейворд растерянно улыбнулся, осознав свою ошибку. — Насколько сильно я ошибся в своих предположениях, мисс Беннет? — Том растеряно провел рукой по растрепанным волосам. — Боюсь, очень сильно, мистер Хейворд. Орион даже не видно в небе в это время года. — Мэри нашла взглядом созвездие Дракона и указала на него пальцем. — Вот Дракон. А правее — Геркулес. Что неудивительно, ведь согласно мифу Дракон — это Ладон, охранявший сад Гесперид, и Геркулесу пришлось одолеть его, чтобы выкрасть яблоки для царя Эврисфея. — А я думал, что Дракон — это Пифон, убитый Аполлоном, — ответил мистер Хейворд. — Есть много версий этого мифа, мистер Хейворд. Я лишь озвучила самую распространенную. — Мне иногда кажется, что ваши знания безграничны, мисс Беннет, — негромко произнес он, и в его голосе послышалось искреннее восхищение. — Признаюсь, мои познания в греческой мифологии меркнут по сравнению с вашими. Вы всегда находите способ удивить меня глубиной своего ума.       Мэри почувствовала, как щеки обдало жаром. — Благодарю вас, — прошептала она, опуская голову. — В юности книги были моими единственными спутниками. И иногда среди них попадались и трактаты греческих мыслителей и философов.       На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков в траве. Напряжение между ними стало почти осязаемым. Том тяжело вздохнул, словно решался на прыжок в бездну. — Я не мог уснуть, — вдруг признался он, глядя не на звезды, а на её профиль. — Мысли о завтрашнем восхождении не давали мне покоя. И дело вовсе не в трудностях, которые ждут нас на пути к вершине. Я…я был крайне разочарован тем, что наша компания так внезапно разрослась. — Признаюсь, мистер Хейворд… — Мэри подняла на него взгляд, чувствуя, как сердце предательски забилось в горле. — Я испытываю те же чувства. Мне жаль, что наше уединение было нарушено.       Она услышала, как он вздохнул — облегчённо, словно боялся услышать иной ответ. — Мисс Беннет, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я понимаю, что сейчас не самое подходящее место и время. И всё же… Я боюсь упустить свой шанс. — Свой шанс? — Мэри удивленно моргнула. — Да, — Том горько усмехнулся. — Я уверен, что мистер Райдер намеренно прервал нас в лодке. Он понял, что я собирался сделать, и решил лишить меня возможности объясниться первым, прежде чем он сам предложит вам то, что, вероятно, считает более выгодным.       Мэри почувствовала, как краска стыда заливает её лицо. Совсем некстати вспомнилась библиотека Пемберли, гомон сестер, стоявших за её дверью и слова мистера Райдера, сказанные с жаром и пылом, которые спутали все мысли Мэри. Но она твердо решила прояснить любую недосказанность. — Мистер Хейворд… — начала она, запинаясь. — Вы должны знать. Мистер Райдер уже воспользовался своим шансом.       Мистер Хейворд взглянул на нее, и в его широко раскрытых глазах она прочла крайнее изумление. — Но вы ведь сказали… — Том прокашлялся и поправил воротник рубашки, словно не зная, куда деть руки. — Тогда, на озере. Вы сказали, что не помолвлены с мистером Райдером. — Потому что мне не предложили помолвку, — пожала плечами Мэри, поплотнее запахивая шаль на груди. — Но вы сказали, что мистер Райдер воспользовался своим шансом. — Голос мистера Хейворда звучал совсем потеряно. — Я не понимаю… — Вы ведь знаете, что он некоторое время гостил в Пемберли, пока я была там. — Начала Мэри, сцепив пальцы перед собой. — И он сделал мне предложение. Не вполне приличное. — Не вполне приличное? — Эхом отозвался мистер Хейворд. — Что вы имеете в виду?       Голос его теперь звучал низко и напряженно, и Мэри взглянула ему в лицо, пытаясь понять причину этой перемены. Вместо растерянности в темных глазах Тома занимался огонь, объяснения которому она не могла найти. Его губы сжались в бледную полоску, а густые брови сошлись, образовав на лбу глубокую морщину. Мэри захотелось разгладить ее пальцами. Ей нравились лишь те морщинки-лучики, которые разбегались от его глаз к уголкам его губ, когда он улыбался. — Он предложил мне поехать с ним в Италию. Жить, как муж и жена… но не предлагал заключить брак, — пролепетала она, чувствуя, как румянец ползет вниз по шее. — Говорил что-то про то, что женщина имеет право наслаждаться удовольствиями, которые дарит жизнь, без необходимости быть привязанной к мужчине узами брака.       После этих её слов мистер Хейворд со свистом выдохнул воздух. Этот звук показался Мэри слишком тревожным и резким в уютной тишине июльской ночи. Мэри вновь подняла глаза. Теперь она отчетливо видела гнев, проступивший в каждой черточке лица Тома. По его челюсти заходили желваки, а губы стали еще бледнее, словно он сжимал их так сильно, дабы не выпустить наружу слова, рвавшиеся из его груди. Опустив взгляд, Мэри заметила, что руки его сжаты в кулаки так крепко, что побелели костяшки. — Мистер Хейворд, вы в порядке? — Осторожно спросила она, подойдя ближе.       Том отшатнулся от нее, выставив перед собой ладонь. Его лицо, которое мгновение назад было бледным, как диск луны, висевший высоко в небе, теперь было залито румянцем, который она могла различить даже в слабом сиянии ночного светила. Мэри вздрогнула, услышав, как с губ мистера Хейворда сорвалось ругательство. — Простите, мисс Беннет, за эту грубость, — тут же извинился он, сделав глубокий вдох. — Но это оказалось сильнее меня.       Том взъерошил свои волосы и принялся расхаживать туда-сюда, бормоча себе что-то под нос. Мэри удалось расслышать в потоке слов лишь «бесчестный ублюдок», «подлец» и «мерзавец». И с каждым новым словом гнев мистера Хейворда разгорался все сильнее. Мэри испуганно отступила, не понимая, чем вызвала такую бурю. — Мистер Хейворд, вы пугаете меня, — прошептала она.       Том встал, как вкопанный, услышав её. Ярость на его лице тут же сменилась сожалением и виной, переполнившими его взгляд. Он отвернулся, пристыженный. — Дайте мне время, мисс Беннет, умоляю, — он тяжело дышал, глядя в темноту сада. — Всего несколько минут, чтобы я не пошел в гостиницу и не совершил то, о чем завтра пожалею.       Прошло время, прежде чем он снова повернулся к ней. Гнев не исчез полностью, но Мэри видела, что он сумел его обуздать. — Мистер Райдер — самый большой идиот на свете, раз он столь глупо распорядился своим шансом объясниться с вами, раз он посчитал, что вы — вы! — согласитесь на подобное. Но я благодарен вам за честность. Теперь я не чувствую ни капли вины за то, что собираюсь сделать.       Он сделал широкий шаг, сокращая расстояние между ними, и взял её руки в свои. Её пальцы утонули в его больших теплых ладонях, и Мэри почувствовала, как дрожь пробежала по ее телу. Взглянув на него, она увидела, что в его красивых темных глазах блестят слезы. — Я считал, что поступаю не по-джентльменски в отношении мистера Райдера, желая открыться вам как можно скорее, — горячо заговорил он. — Я считал, что будет нечестно воспользоваться вашим расположением ко мне в этой неравной борьбе. Но теперь, когда вы рассказали мне о том, как он с вами поступил, я понимаю, что слишком долго тянул.       Мэри не могла оторвать от него глаз, любуясь его живым лицом, пытаясь понять каждую эмоцию, которая отражалась в темной глубине его глаз, в изгибе его бровей и движении губ. Он крепче сжал ее ладони в своих, делая еще один крошечный шаг к ней. Мэри могла почувствовать тепло его дыхания на своей коже. — Мисс Беннет… Мэри, — Мэри и представить не могла, что её имя, столь привычное и простое, могло звучать так волшебно в чужих устах. Он запнулся и неловко рассмеялся. — Боже, я прочел столько стихов, представляя этот момент, но когда дело дошло до того, чтобы высказать свои чувства, красноречие вновь подвело меня. Нелепо, не так ли? — Да, очень, — улыбнулась Мэри, пытаясь скрыть собственный страх. — Я так к вам привязался… Нет ни одного человека, общение с которым доставляло бы мне столько удовольствия. Ни с кем другим я не хотел бы говорить часами напролет, обсуждая что угодно, будь то рацион мышей, оспа или греческие мифы. Ни с кем я не чувствую себя настолько собой, как с вами, Мэри, — Том перехватил обе её ладони одной рукой, а второй потянулся, чтобы на краткое мгновение прикоснуться к её щеке. — Вы ведь понимаете меня? — Да. Да-да, конечно, — закивала Мэри, боясь, что он может неправильно истолковать её молчание. — Я понимаю вас. — Я люблю вас, Мэри, — произнес Том, и от беззащитности, прозвучавшей в его голосе, слезы, стоявшие в глазах Мэри, сорвались и покатились по её щекам. — Прежде я думал, что это случилось в тот день, когда я застал вас играющей в серсо в одиночестве. Вы в тот день назвали поэзию вымыслом и твердо защищали свою позицию, не взирая на мои аргументы. Но теперь я думаю, что полюбил вас в тот момент, когда вы впервые произнесли мое имя. Или в тот момент, когда вы поправили меня, сказав, что мыши не любят сыр. А может и вовсе в то мгновение, когда я впервые взглянул в ваши глаза и услышал ваш голос.       Том смотрел на нее с такой нежностью, что у Мэри закружилась голова. Он бережно взял ее лицо в свои ладони, и его большие пальцы стерли дорожки слёз с её щек. Мэри накрыла его руки своими, желая вновь почувствовать тепло его кожи. — Боюсь, мое красноречие не столь велико как ваше, мистер Хейворд… — Том, зовите меня Том… — Том, — послушно повторила Мэри, пробуя его имя на вкус. Мягкая улыбка, вычертившая привычные линии на щеках Тома, была для нее лучшей наградой. — Я люблю вас. И всегда любила только вас. Даже когда я верила в то, что я недостойна любви. Даже когда я думала, что однажды вы с мисс Бакстер пригласите меня на свою свадьбу, а мне придется отказаться, дабы сохранить своё сердце от пожара ревности. — О, Мэри, — выдохнул Том, прижавшись к её лбу. Спустя мгновение он оказался стоящим на коленях перед ней. — Моя милая Мэри, окажете ли вы мне честь стать моей женой? — Да, — Мэри знала, что ответила слишком быстро и пылко, чем того требовали приличия, но в этот момент ей было все равно. — Да, Том, я стану вашей женой.       Лицо Тома тут же оказалось напротив её, а спустя еще мгновение его губы прижимались к её губам. Мэри закрыла глаза, позволяя себе утонуть в тепле и нежности этого прикосновения, чувствуя, как руки Тома обвивают её талию, притягивая её ближе к его груди. Когда он отстранился от неё, сделав шаг назад, Мэри разочарованно выдохнула. Сам Том выглядел настолько ошарашенным, будто бы не он был тем, кто только что поцеловал её. — Простите меня, Мэри, я был так несдержан… Боже, что же я творю… Простите, — залепетал он, покраснев так сильно, что Мэри даже стало жаль его.       Безумная мысль пришла ей в голову, и Мэри не стала ей сопротивляться. Она сделала шаг к нему, преодолев крошечное расстояние между ними, и сама поцеловала его. Том застыл, но лишь на миг, а потом его руки нашли её, и они переплели пальцы, словно боясь, что их что-то может разлучить в эту тихую ночь. — Мы в расчете, мистер Хейворд, — тяжело дыша от затопивших ее чувств, прошептала Мэри. — Или мне тоже начать извиняться? — Нет, нет, — Том прижал её к себе, и Мэри уютно устроила голову на его груди. — Никогда не извиняйтесь за подобное, моя Мэри.       Некоторое время они стояли молча, наслаждаясь накрывшим их счастьем. Мэри даже на мгновение задумалась о том, чтобы поблагодарить мистера Райдера за его бесцеремонное вторжение в их прогулку на лодке. Если бы они с Томом объяснились друг другу тогда, то по возвращении на берег им пришлось бы рассказать о своей помолвке Гардинерам. А те совершенно точно приняли бы все меры, необходимые для того, чтобы уберечь репутацию племянницы от ненужных сплетен. И Том совершенно точно не смог бы поцеловать её. А она не поцеловала бы его в ответ. В конечном итоге всё сложилось как нельзя лучше. — Нам…нам действительно пора возвращаться, — прошептала она, с разочарованием выпутываясь из объятий Тома. Она даже попыталась вернуть себе хотя бы подобие благонравного вида, поправляя сбившуюся шаль и приглаживая растрепанные волосы. — Завтра будет долгий день.       Том поймал её руку и запечатлел на кончиках пальцев долгий, горячий поцелуй. — Завтра мы взойдём на Скафелл, мисс Беннет, — его глаза лучились лукавством и радостью. — Но для меня самая важная вершина уже покорена. И обещаю вам: мистеру Райдеру не удастся провести с вами наедине ни единой секунды. Отныне это моё исключительное право.       Они двинулись обратно к черному входу гостиницы, стараясь ступать как можно тише. У самой двери Том на мгновение задержал её и коротко, но крепко прижался к её губам своими. Мэри улыбнулась, взглянув на его счастливое, преображенное любовью лицо. Она знала: этой ночью она будет спать крепко и спокойно, ведь теперь ей больше не нужно было лишь мечтать увидеть улыбку мистера Хейворда и взглянуть в его глаза. Она знала, что отныне все его улыбки, его радостный смех и все-все его поцелуи будут принадлежать лишь ей одной.