Just us

Переставляя аккорды, я так молюсь Архонтам Мне бы дать силы и я, может быть, что-то спасла Но пока я так мала, мне б отличить зло от добра Я вам клянусь, что я стану сильней

Бога, а Нити судьбы на моих плечах оборвались Цены свободы не я ставлю, лучше молись На меня! За меня! Заменяй страх любовью, меняй Загибай пальцы в знак, и тогда наступит свет сквозь кошмар! Перезаряжая патроны Делая близким так больно Я наношу себе раны тем, что Я встала так рано На эти грабли опять же Будет ходить жесть, однажды Я покажу, люди скажут Где ложь, а где же правда Бога, а Нити судьбы на моих плечах оборвались Цены свободы не я ставлю, ты помолись На меня! За меня! Заменяй страх любовью меняй! Загибай пальцы в знак, и тогда наступит свет сквозь кошмар! А погоревший тот том Такой же зловещий как дом В котором всё начиналось Я думала, что я справлюсь Но пока я так мала Мне б отличить зло от добра Я вам клянусь, что я стану сильне-ей

      Западный ветер держался ровно уже третий час, на нём корабль шёл уверенно, с медленной силой, которая чувствуется через всю палубу. Паруса стояли хорошо: грот был натянут, марсели держали поток чисто, снасти тянулись под нагрузкой и тихо постанывали от напряжения. Иногда по корпусу проходила длинная дрожь от киля до носа, когда встречалась особо сильная волна.       Вода мерно била о борт. Смола нагревалась под солнцем и пахла густо и терпко. Где-то на носу ударяло кольцо о дерево. По палубе тянуло солью, мокрым канатом, старым дымом и человеческим потом.       Андреа стояла на шканцах, выше остальных. Плащ тяжело бился о сапоги. Подзорная труба лежала в ладони так привычно, будто была продолжением руки. Между зубов тлела сигара, серый пепел вытянулся длинным хрупким шипом и всё никак не падал.       В трубе — чужой корабль.       Он держал курс спокойно, без осторожности. Корпус тёмный, гладкий, дерево промаслено до блеска. Не судно, которое живёт от рейса к рейсу. За таким следят. В него вкладываются и берегут.       Андреа медленно провела трубой вдоль борта.       Пушечные порты закрыты плотно, но это не значило, что они не были рабочими. Такелаж подтянут. Даже паруса выглядели слишком чистыми для долгого пути.       — Не торгаш, — тихо сказала она, больше себе.       Она считала людей. Двое на баке. Трое у грота. Ещё несколько у штурвала.       Мало.       Это говорит о дисциплине.       Она опустила трубу, но взгляд остался на корабле.       Рядом стояла Лили, не двигаясь, только пальцы иногда сжимались и разжимались за спиной. Ветер трепал выбившиеся пряди, но она их не поправляла.       — Идёт чисто, — сказала она. — Не боится.       Андреа усмехнулась, чуть повернув голову.       — Значит, не знает.       Где-то позади хлопнул канат, и тут же раздался рык Хенрика:       — Руки из жопы достал! Держи линию!       Молодой парнишка, едва не упустивший снасть, тут же выпрямился, перехватил канат и натянул его правильно. Рядом стоящий Карло тихо хмыкнул, не поднимая головы от ножа, он точил его уже добрых полчаса.       Даг, штурман, стоял у компаса, одной рукой опираясь на ящик с картами. Его взгляд был ленивым, но оставался внимательным.       Он услышал.       Все услышали.       — Ночью берём, — сказала Андреа.       Люди начали двигаться ещё до команд. Кто-то пошёл к ящикам с оружием. Кто-то полез проверять абордажные крюки. Хенрик уже разворачивался к своим:       — Крюки к закату! Проверить верёвки! Лишних на палубе не держать!       Лили не ушла. Она стояла, смотря на Андреа.       — Ты не обязана идти, — сказала она.       Теперь даже Хенрик на секунду притих. Андреа медленно повернула голову и в её взгляде не было удивления, только холод почти безразличия.       — Повтори.       Лили не отвела глаз.       — Я возьму их. Ты останешься здесь.       Ветер натянул паруса сильнее, и корабль чуть накренился. Андреа перенесла вес, нога отозвалась, но она не дрогнула.       — Я капитан, — сказала она тихо.       — Именно, — ответила Лили. — Поэтому ты не должна лезть первой, когда не держишься на ноге.       Секунда. Карло перестал точить нож. Даг чуть поднял взгляд.       Андреа вынула сигару изо рта. Дым вышел медленно, растворился на ветру.       — Я держусь лучше, чем половина этой команды.       — Они не с ножом в бедре.       Имя не прозвучало.       Но Нейт был здесь — в памяти каждого. Пьяный. Сорвавшийся. С ножом. Крик. Удар. Кровь на досках.       Теперь он сидел в трюме, прикованный к балке, а вокруг него только вонь, темнота и жажда и ни один человек на корабле не попросил за него.       — Он жив, — сказала Андреа.       — Ты тоже, — спокойно ответила Лили. — Пока.       Андреа шагнула ближе.       — Ты забываешься.       — Нет, — тихо сказала Лили. — Я просто не хочу тебя хоронить.       Ветер немного притих. Андреа смотрела на неё ещё секунду, потом отвернулась.       — Работай.       Лили кивнула и ушла, сразу переходя на команды:       — Лестницы проверить! Верёвки без гнили! Оружие к вечеру на верх!       Палуба ожила быстрее.       Андреа подошла к борту, намотала канат на ладонь и соскользнула вниз. Жёсткие волокна обожгли кожу. Когда она спрыгнула на нижнюю палубу, боль ударила по ноге так резко, что мир на секунду сузился до белой вспышки под веками.       Она задержала дыхание.       Потом пошла дальше.       Эмили устроилась у кормы, где было света больше. Её место всегда выглядело чужим на этом корабле: чистые инструменты, аккуратно сложенные бинты, запах спирта и сушёных трав вместо вони дегтя и рыбы.       И при этом она была самым нужным человеком на после капитана.       — Капитан, — сказала она, выпрямляясь.       — Нога, — коротко сказала Андреа.       Эмили кивнула.       — В каюту.       Там было тихо. Слышно только, как корпус скрипит под водой.       Андреа закрыла дверь, стянула сапоги, потом штаны. Сигару сунула в жестяную банку и легла на койку, уставившись в потолок.       Эмили вошла после одного стука, сразу же садясь на край койки и открывая сумку.       Запах спирта резко ударил в нос. Когда бинт сняли, рана выглядела не плохо, но и не хорошо. Края потемнели, кожа вокруг натянулась и покраснела. Подсохшая кровь смешалась с мазью и потом.       Когда холодные пальцы коснулись кожи, мышцы сами сжались.       — Не двигайся.       — Я и не двигаюсь.       Эмили работала быстро. Промывала. Выжимала. Наносила мазь.       — Есть воспаление, — тихо сказала она.       — Я заметила.       — Оно усилится, если ты продолжишь. — Она затянула бинт туго. — Я говорила. Минимум три дня без нагрузки.       Пауза.       — Ты встала на следующий.       Андреа села.       — Я не могу лежать.       — Тогда ты не сможешь стоять.       Андреа села, потянулась за штанами.       — Может, ты просто делаешь недостаточно.       Эмили подняла недовольный взгляд.       — Я делаю всё, что возможно.       Тишина. Андреа выдохнула. Потом коротко ударила её по плечу.       — Ладно. Не кипятись. Ты своё знаешь.       Эмили прищурилась, но кивнула.       — Позови Дага. И принеси что-нибудь от головы.       — Да, капитан.       Она зажгла новую сигару и провела ладонью по лицу, когда дверь за Эмили закрылась. Голова гудела. Нога пульсировала под свежим бинтом. Корабль поскрипывал вокруг неё.       Перед глазами снова встал чужой корабль. Чистый ход. Хорошие снасти. Люди, которые ещё не знают, что эта ночь закончится для них плохо.       Андреа медленно усмехнулась.       — Тем лучше.       И стала ждать штурмана.

***

      Ночь была не столько тёмной, сколько вязкой. Воздух почти не двигался, висел над водой тяжёлым слоем, и из-за этого любой звук казался ближе, чем есть. Корабль шёл осторожно — это чувствовалось не глазами, а телом: натянутые снасти не хлопали, паруса держали ветер ровно, шаги по палубе становились короче, аккуратнее.       Никто не говорил. Даже те, кто обычно не затыкался.       Перед абордажем разговоры только мешают, всё уже решено заранее.       Андреа стояла на шканцах, держась за поручень одной рукой. Она не смотрела вниз, но видела всё: как люди собираются у борта, как проверяют крюки, как кто-то слишком сильно сжимает рукоять ножа, как другой, наоборот, нарочно двигается медленно, чтобы не показать, что нервничает.       Нога болела тупо и постоянно. Она не меняла позы, чтобы это скрыть.       Впереди чужой корабль был уже рядом. Не силуэт — тёмная масса с мачтами, с провалами между снастями. Он шёл своим курсом, ровно, не меняя скорости. Там не ждали.       — Держи так, — тихо сказал Даг.       Андреа коротко кивнула.       Лили стояла у борта с людьми не суетясь.       — Быстро, — сказала она негромко. — Не тормозим.       Кто-то кивнул. Кто-то просто сжал челюсть. Первый крюк перелетел через тёмную воду и ударился о чужой борт с деревянным стуком. На мгновение всё будто замерло. Потом верёвка натянулась.       — Пошли.       Лили перелезла первой, не останавливаясь ни на мгновение. Нога, рука и она уже на чужой палубе, сразу смещаясь в сторону, чтобы не мешать остальным.       Люди двинулись следом плотным потоком. Кто-то зацепился подошвой за мокрый канат, кто-то едва не сорвался, но его сразу толкнули снизу. Никто не задерживался.       На чужом корабле их заметили не сразу. Один из вахты обернулся, нахмурился, будто не понял, что видит. Этой секунды хватило.       Дальше всё стало коротким и близким.       Никаких длинных схваток, никаких идеальных ударов. Люди врезались друг в друга почти вплотную. Скользили сапоги. Кто-то орал. Кто-то падал под ноги. Клинок коротко блеснул в свете фонаря и сразу исчез между телами.       — Держи!       — Не стой!       — Вперёд!       Пираты не давали опомниться. Они двигались сразу вглубь палубы, давили числом, скоростью, шумом. На таком расстоянии уже бьют локтем в лицо, валят плечом, режут снизу вверх, пока противник ещё не понял, откуда ударили.       Очень быстро стало ясно: корабль потерян не потому что команда слабая, просто они проснулись слишком поздно.       Лили не задерживалась среди общей свалки. Она сразу пошла к корме, туда, где начинались каюты. Обычно именно там прятались люди, до последнего надеявшиеся, что бой закончится без них.       Дверь была приоткрыта. Она толкнула её плечом.       Выстрел ударил в тесном пространстве так резко, что заложило уши. Пуля вошла в дерево рядом с её головой, щепки полоснули по щеке.       Лили уже ушла в сторону.       Женщина вышла из тени. Белые волосы, собранные небрежно, но не растрёпанные. Лицо напряжённое, сконцентрированное. Взгляд не испуганный. Она не пыталась убежать. Она пошла вперёд.       Первый удар пришёлся точно в бок. Лили выдохнула сквозь зубы. Второй по плечу. Больно. Чётко. Лили отступила на полшага и сразу собралась.       — Так, — коротко сказала она.       Женщина не остановилась, двигалась быстро, без лишних движений. Лили вошла в контакт резко. Перехват. Поворот. Женщина почти вывернулась, почти освободилась, но Лили удержала, схватила сильнее, прижала её к полу.       Та ещё пыталась вырваться, дёргалась, искала опору.       — Хватит, — резко сказала Лили.       Пощёчина прозвучала сухо, коротко. Женщина замерла, перестала тратить силы.       Лили выдохнула раздражённо.       — Отлично… — сказала она тихо.       Она подняла её, крепко держа.       — Пойдёшь со мной. Капитану покажу.       Когда они вернулись, всё уже было закончено. Палуба была под контролем, люди работали быстро, без лишних разговоров. Кто-то тащил сундуки, кто-то перебирал содержимое прямо на месте, отбрасывая ненужное ногой.       — Смотри, что нашёл…       — Да отвали, это моё.       — Твоё? Ты его из моря выловил?       Кто-то заржал.       Андреа стояла наверху, у поручня, и всё также не двигалась. Она не вмешивалась, но её присутствие чувствовалось.       Когда Лили вернулась, её заметили почти сразу. Не из-за неё. Из-за той, кого она вела. Женщина уже не шла так уверенно, как раньше. Лили давила, направляла, не давая сделать ни шага в сторону. Когда подошли ближе, она резко дёрнула её за плечо.       Женщина потеряла равновесие и больно ударилась коленями о палубу.       Кто-то коротко присвистнул.       — Вот это уже вид получше…       Смех пошёл по палубе. Грубый. Без стеснения.       Лили выдохнула через нос, всё ещё раздражённая.       — В каюте сидела, — сказала она. — Думала, отстреляется.       Она чуть наклонилась к Андреа, но говорила так, чтобы слышали все:       — Достала меня.       И снова толкнула женщину, будто подчёркивая её положение.       — Так что держи. Подарок.       Слово повисло в воздухе. Теперь уже никто не делал вид, что не понял.       — Хороший подарок…       — Капитан оценит…       — Да уж, с таким характером…       Смех стал чуть грязнее.       Андреа медленно перевела взгляд сначала на Лили, потом на женщину. Она не спешила, пауза затянулась и от этого стало тише.       Женщина стояла на коленях, но не склонилась. Спина оставалась прямой, плечи были напряжены. Она не пыталась подняться, понимала, что не дадут, но и не опускала голову.       И взгляд.       Тот же.       Жёсткий, с ненавистью.       Андреа чуть наклонила голову и медленно оттолкнулась от поручня. Шаг. Ещё один. Она подошла ближе и остановилась прямо перед ней. Настолько близко, что женщине пришлось чуть поднять голову, чтобы смотреть в глаза.       — Кто ты? — сказала Андреа спокойно.       Женщина не отвела взгляд.       — Та, кто тебя переживёт.       Сзади кто-то тихо фыркнул.       — С колен-то удобно угрожать…       Андреа даже не обернулась, но её голос прозвучал сразу:       — Тихо.       Все замолчали.       Она медленно опустилась на корточки перед женщиной, движение далось тяжело, но она не показала этого. Теперь они были почти на одном уровне, хотя разница всё равно оставалась.       Андреа протянула руку и жёстко взяла её за подбородок, пальцы впились в кожу, заставляя поднять голову ещё выше.       Женщина дёрнулась, пытаясь отвернуться.       Андреа сжала сильнее.       — Я не люблю, когда отворачиваются, — тихо сказала она.       Она приблизилась ещё ближе. Её взгляд скользнул по лицу женщины медленно, нагло, без стеснения.       Кто-то сзади тихо пробурчал:       — Капитан прям наслаждается…       — Да тихо ты…       Андреа чуть усмехнулась, не оборачиваясь. Она достала нож, лезвие которого блеснуло в свете фонаря. Она поднесла его к шее женщины, которая сразу напряглась, горло чуть дернулось, но она не отстранилась и взгляд не отвела.       Андреа провела лезвием вдоль кожи без нажима, но достаточно, чтобы та почувствовала холод.       — Смелая, — тихо сказала она.       Она чуть наклонилась ближе.       — Но сейчас ты стоишь на коленях на моём корабле.       Слова прозвучали спокойно, без повышения голоса и от этого стали тяжелее.       Женщина сжала зубы.       Андреа убрала нож, но не руку с её лица. Пальцы скользнули по щеке грубо, с нажимом. Женщина дёрнулась снова с отвращением.       Андреа усмехнулась.       — Хочешь жить, привыкнешь.       Она отпустила её резко, так, что женщина чуть качнулась, но осталась на коленях. Сзади снова пошёл тихий смех, но уже осторожнее.       Андреа медленно поднялась.       — Запереть, — сказала она.       Она снова посмотрела на женщину.       — Каюту освободить. Всё лишнее убрать. Оставить только стол и койку.       Двое подошли сразу и грубо подняли женщину. Она встала, но перед тем как её увели, она снова посмотрела на Андреа и этот взгляд остался прежним.       Андреа не отвела глаз, только чуть улыбнулась.       Палуба снова зашумела, но уже тише, потому что все поняли где граница.