Дурак

Проигрывать намеренно и остаться в дураках - не лучшая затея. Дурак - это просто игра, чтобы скоротать время, будь то долгая поездка или просто ожидание следующего дня. Марк и Себ часто выбирали дурака, но как-то, сидя в отеле в ожидании следующего этапа Гран-при, они решили пропустить пару стаканов за игрой в карты. В целом, почему бы и нет? Себ мешал карты, Марк наблюдал. Блондину пришла идея: - Давай так: играем 12 раз. Проигравшего утешает победитель. Пойдёт? Парень протягивает руку мужчине. - По рукам. Парни пожали руки друг другу. Марк захотел проиграть на таких условиях. Как бы это ни казалось странным, но ему пришла мысль о том, что можно специально проиграть и получить то, чего он хочет. А хочет он Себастьяна, даже если ему придётся остаться в дураках. Себастьян к тому времени раздал карты. У обоих хорошие карты, козырем считаются пики. Итогом первой партии Себ выиграл. Идея с утешением пришла блондину внезапно: после Гран-при хотелось разрядки, даже он уставал от их соперничества. Из последних пяти партий Марк выиграл только две. Немца это смущало, потому что обычно Марк играет не на жизнь, а на смерть, а тут на таких условиях он как будто поддаётся. Себ начал что-то подозревать. - Слушай, не может быть так, что у тебя настолько всё плохо с картами? - Ну, фортуна сегодня не на моей стороне, увы. Себ напрягся от такого ответа. Его подозрения подтвердились на седьмой партии, когда австралиец слегка приоткрыл карты: он легко мог закопать Себа и победить, но он продолжал брать карты и проигрывать. На десятой партии немец решил, что так и быть. Одиннадцатая партия была выиграна Марком, двенадцатая - Себастьяном. По итогу двенадцати партий Марк победил три раза, а все остальные девять партий выиграл Себастьян. - Ты поддавался. - Нет. - Да ты намеренно это делал. - Может, а может и нет. А вообще, я не обязан это говорить. - Тебе пиздец, Уэбер. - Да? Себастьян встал из-за стола и пошёл в сторону кровати. Марк пошёл следом, параллельно снимая футболку. Себастьян открыл нижний ящик тумбы и достал оттуда первый предмет, который опасно поблёскивал в полумраке. - Ложись и руки над головой. Марк пребывал в недоумении, ведь он думал, что он будет руководить всем процессом, но у блондина были свои планы. Брюнету ничего не оставалось, кроме как послушно лечь и закинуть руки за голову. Блондин с лёгкой улыбкой повернулся к австралийцу. Марк с осторожностью повернул голову: в руках блондина были металлические наручники. Встав, блондин оседлал мужчину и потянулся к изголовью кровати, перебрасывая одну часть наручников и закрепляя руки в металле. - Подожди, победитель утешает проигравшего. Разве не должно быть всё наоборот? - Нет. Если ты думал, что я, зная о том, что ты поддавался, дам тебе меня выебать, то ты очень ошибаешься. Ты пожалеешь о том, что решил играть грязно. Парень серьёзно говорил о том, что Уэббер пожалеет о том, что поддался. Его намеренья были серьёзными. - Стоп-слово? - Теннис. - Хорошо. К этому времени мужчина был уже частично обездвижен. Себ снял с брюнета шорты и нижнее бельё, освобождая его от лишних элементов одежды. Блондин начал медленно измываться над Уэббером, покусывая шею, мочку уха, сопровождая всё касанием рук к торсу австралийца. Тонкие фарфоровые руки на фоне накачанного загорелого торса казались такими красивыми. Они контрастировали с тем, что нашёптывал этот фарфоровый мальчик. - Поддаваться нехорошо. Ты сейчас такой беззащитный, весь мой, а ты даже не представляешь, что будет дальше. Если бы ты не поддавался, может, и получил бы то, что хотел. Но нет, зачем играть грязно? Это вообще моя стихия, а ты в ней слаб. Мой, весь мой. Я могу делать что хочу, а ты ничего не можешь сделать. С дьявольской улыбкой и невинным голосом нашёптывал блондин. После каждого предложения следовало большое количество поцелуев, а затем багрово-фиолетовое пятно и укус за ним. На загорелой коже спустя время появились в большом количестве отметины. Марк постанывал от подобных ласк и плыл. В местах особой чувствительности, когда Себастьян кусал чуть сильнее, брюнет вскрикивал и выгибался навстречу. Когда парень решил, что его устраивает данная картина, и решил добавить ещё красок на загорелое тело, он аккуратно потянулся к свечке, стоящей на тумбе, и зажёг её, чиркнув зажигалкой. Марк опешил: он поначалу не понял, что происходит, пока не почувствовал, как что-то начинает жечь в районе груди. Это оказался воск сиреневого цвета, который капал и прожигал его грудь как будто насквозь. Австралиец поморщился и застонал от боли. Он дёрнул руками и в очередной раз застонал, но уже от того, что руки напомнили о себе: наручники начали неприятно натирать. - Тише. Ты знаешь, что за ту грязь, которую ты сегодня устроил ради того, чтобы получить утешительный приз, я тебе с рук это не спущу. Ты самый настоящий дурак и заслуживаешь подобного наказания. С улыбкой говорил парень и продолжал эту жгучую пытку. Себастьян спустился ниже и начал капать воск на торс. Мужчина выгнулся навстречу горячим каплям. Каждая капля ощущалась как резкая горячая боль, а после расплывчатая эйфория и звёзды в глазах, и так десятки раз. Себастьян испытывал странное садистское удовольствие, когда он начал капать воск на внутреннюю сторону загорелых ляшек и смотрел, как воск стекал по коже и застывал в сиреневых подтёках. Надо было заканчивать, так как, если он продолжит, к хорошему это не приведёт. В нём проснулось что-то тёмное, то, что он всегда замечал, но оно обычно не так ярко проявлялось, как сейчас, когда он делает больно другому. У Марка уже начало темнеть в глазах от переизбытка чувств, которые он испытывал от каждой капли. Они стекали, и это вызывало длительный эффект жжения на коже. Блондин задул свечу. Марк выдохнул, чувствуя запах задутого фитиля, как только он расслабился. - Ещё рано расслабляться. Себастьян улыбнулся, развернулся спиной к Уэбберу, прогибая её, и выдавил холодный гель на пальцы. Поднося их к кольцу мышц, водя вокруг, аккуратно вошёл на одну фалангу, попутно ругаясь на немецком. У Марка от такого вида расширились зрачки. Блондин продолжал растягивать себя и тихонько стонать. Пришло время второго пальца: из уст парня вырвался высокий стон - он задел комок мышц, который и вызвал такую реакцию. По правде говоря, Себастьян был не лучше Марка: он тоже уже изнывал от нетерпения и, спеша, вставлял третий палец. - Откуда такая спешка? - Иди нахуй, ты не один, кто хочет. С раздражением сказал парень. Марк замолчал. Блондин повернулся обратно лицом к брюнету и, помогая рукой, начал насаживаться на член. Когда половина оказалась внутри, Себастьян закинул голову назад. Он почувствовал наполненность внутри. Они оба застонали в унисон. Он продолжил брать больше. Блондин вцепился пальцами в рёбра мужчины, на которых уже начали появляться красные полосы. Когда член был полностью внутри, Себ начал двигаться и с каждым разом ускорялся. Марк рычал: он очень хотел прикоснуться к этой фарфоровой коже, но не мог - руки болели. Эта идея уже не казалась ему какой-то странной, а очень даже хорошей. Себастьян поднимался и опускался - это завораживало брюнета. Человек, который кажется таким невинным, внутри бесы топятся в той похоти, которая у него внутри. Боль в рёбрах дала о себе знать - неприятно щиплет, но это всё неважно, когда есть такой вид, который открывается прямо перед его глазами. Белая разгорячённая кожа, растрёпанные золотые кудри, высокие стоны, в которых хотелось тонуть и захлебнуться, красивое утончённое тело, которое прогибалось так, что ещё чуть-чуть - и переломится, бёдра, которые так и хотелось сжать, чтобы остались синяки на этой молочной коже. Хотелось коснуться этой прекрасной картины, но руки скованы и болят. Блондин продолжал мучить австралийца одним только видом. Когда всё подходило к концу, блондин начал помогать себе рукой, и движения стали размашистыми. Блондин кончил с громким высоким стоном. Марк кончил через пару секунд: перед глазами звёзды, ноги сводит. Когда их обоих отпустило, блондин поднялся и расстегнул наручники. - Как руки? - Болят, пиздец, но это стоило того. Ты такой красивый. Затуманенным взглядом смотрел на Себастьяна. На руках были красные отметины из-за голого металла, который тёрся об кожу. После того как оковы были сняты, в момент, когда Себ отвернулся, Марк, приподнявшись, схватил того за талию и повалил обратно на кровать, подтягивая к себе и обнимая, касаясь всего, до чего дотянуться: рук, плеч, шеи, груди. Ему так не хватало прикосновений к этому ангелу-полудемону. - Я вот думаю: тебя убить или расцеловать до смерти? Ты такой красивый, Господи, мой, мой. - Мне нравится второй вариант. И да, я твой, только твой. Только не задуши меня. Эту ночь Марк не забудет никогда, а в дурака теперь играют они только на раздевание.