Я теперь буду вместо него

Утром Олежа проснулся с ощущением, будто провёл ночь под бетонной плитой. От похмелья он ожидал головной боли или тошноты, но никак не этого. Первым делом после пробуждения он заметил, что спал в куртке, и очень этому удивился. Второй его удивительной находкой был Дима, который сидел на соседней кровати с банкой энергетика и вчерашними бутербродами. — Ты что, украл энергетик? — возмутился Олежа. — Нет, я забрал душу у нашей пепельницы, — мистически провыл Дима, быстро перебирая пальцами одной руки в воздухе. Олежа взглянул на банку с окурками на подоконнике и снова перевёл недовольный взгляд на Побрацкого. — Ты даже после смерти эту гадость где-нибудь да найдёшь. — Мне всё равно уже ничего не будет. Это во-первых. А во-вторых, ты не обнаглел? После всего того, что ты натворил за последние дни, ты не имеешь права меня учить чему-то. Олежа мысленно согласился. Со скрипом, держась за голову, он сел на кровати. Под курткой Душнов нащупал конспект и понял, что всю ночь пролежал на нём. Теперь понятно, почему ему так плохо. Он взглянул на список. — Надо было вчера ещё студенческий в такси оставить, тогда бы сразу два пункта выполнили, — рассуждал Олегсей вслух. — А как мы студенческую скидку без студака получим, умник? — осадил его Побрацкий. — Хм, ну да… — Олегсей продолжил думать над списком. — Скоро майские. У тебя есть друзья, с которыми можно устроить шашлыки? — Неа. — Жаль… — Да, жаль, — Дима коварно улыбнулся. — Жаль, что ты не сможешь напроситься с Олей поехать к вашим родителям на праздники. Ведь пока вы в ссоре, ты для своей семьи никто. — Да, понял я, понял, — Олежа прислонился к стене, чувствуя, как ему становится плохо не только физически, но и морально.

***

Друзья уже минут двадцать стояли у подъезда Оли. Соседи двери не открывали, а код от домофона Дима не знал. Олежа стоял, прислонившись к стене, с поникшей головой, закрытыми глазами и сложенными на груди руками. Он думал, как правдоподобно объяснить своё дурное поведение в лице Димы, и пытался унять внутреннюю панику. — Эй, — Дима тряхнул Олежу за плечо, — вон она идёт. Олегсей открыл глаза и увидел Олю, которая шла к подъезду, уткнувшись в телефон, в ушах — наушники. В одной руке она несла плетеную авоську с продуктами, в другой она держала телефон, а на локте висел маленький полиэтиленовый пакет, видимо, с тем, что не поместилось в авоську. Олежа глубоко вдохнул и резко выдохнул, набираясь решимости, и поковылял навстречу сестре. Боковым зрением Оля заметила, что кто-то преградил ей дорогу, и остановилась. — Э-э, привет, — неловко начал Олежа и протянул руку к авоське. — Давай помогу. Оля, не снимая наушники, со злостью посмотрела на него и обошла. — Оля, пожалуйста, подожди, — Олегсей схватил Олю за плечо. Она не обернулась, но и не стала вырываться, выключив музыку в наушниках. — Да, я повёл себя как мудак. Давай поговорим. Оля тяжело вздохнула и повернулась к Олеже. — Надеюсь, у тебя есть хорошее оправдание, — она вручила ему маленький пакет. Отдавать тяжёлую авоську человеку на костылях было бы бесчеловечно с её стороны, но если он так хочет проявить галантность и извиниться, то пусть немного помучается с пакетом. Они молча поднялись до квартиры Оли. Олежа несколько раз успел позавидовать Диме, который легко пролетел лестницу и ждал их у дверей. Дома Оля поручила Олеже разложить продукты на кухне, а сама пошла переодеваться в домашнюю одежду, чтобы начать готовить стол ко Дню рождения. — Так, что ты мне хотел сказать? — поинтересовалась Оля, войдя на кухню. Олегсей тяжело опустился на табуретку и взглянул на Диму, который сидел по другую сторону стола, ища поддержки. Дима подпёр голову рукой, облокотившись на стол, и пожал плечами: — Думай сам, ты же её лучше знаешь. — Прости меня, Оля, — начал Олежа, смотря уже на сестру, — за то, что я наговорил тебе. На самом деле я так не думаю. Просто, когда я узнал, что живу в комнате твоего брата, мне показалось, что ты стала встречаться со мной только, чтобы попасть в комнату. И я подумал, что ты захочешь поговорить со мной об этом. Я, как брат, понял бы тебя., ну то есть, у меня же тоже есть сёстры. Но когда я увидел твоё безразличие к нему, меня это задело… — чувство вины и обиды начало понемногу захватывать мысли Олежи и говорить стало труднее. — Я как-то не подумал, что у вас могут быть плохие отношения и ты не захочешь больше ничего знать о нём, — Олегсей притянул Олю к себе и обнял её, уткнувшись щекой в живот. Ему было больно осознавать, что в безразличии сестры он и сам был виноват. Последние годы своей жизни он был так поглощён личными заботами, что совсем не интересовался делами Оли. — Прости меня за всё. Оля в растерянности поджала губы. Она явно не ожидала, что Дима так глубоко проникнется её отношениями с братом. — Дим… — она погладила Олежу по голове. Тот поднял на неё печальный взгляд. Оля опустила руку ему на щёку. — Давай договоримся: никаких разговоров о моём брате. Если я захочу об этом поговорить, я дам тебе знать. — Как скажешь, — согласился Олежа, шмыгнув носом. Оля отошла к плите, а Олегсей взглянул на Диму, ожидая его реакцию. Дима неловко улыбнулся и поднял вверх большой палец. — Ты на День рождения с моими родителями-то придёшь? — решила перевести тему Оля. — Конечно! — Олежа почувствовал прилив воодушевления от возможности увидеться с родителями, но тут же стушевался. — Если я ещё приглашён. — Приглашён, если не вкинешь больше ничего странного. Родители давно хотят с тобой познакомиться, особенно папа. Дальше Оля рассказывала, что с ней произошло за те дни, что они не виделись, про своих подружек и других знакомых. Олежа, по сути, сам не участвовал в диалоге, а просто передавал слова Димы, давая паре пообщаться. Оля давала мелкие поручения, вроде открыть банку или нарезать какие-то ингредиенты. Олеже просто было приятно впервые за столько лет провести время с сестрой, как раньше, хоть и не от своего лица. Ещё больше душу ему грела предстоящая встреча с родителями. Душновы закончили с готовкой уже вечером. Олежа заметил, что на улице начало темнеть. — Ладно, мне пора, — он встал с табуретки. — Может, останешься на ночь? — предложила Оля. Олежа вздрогнул, представив, к скольким неловким ситуациям это может привести. — Да нет, мне там… надо к парам подготовиться на завтра. Нам обещали какую-то проверочную работу. Оля сложила руки на груди и усмехнулась: — Всё-таки та комната на тебя плохо влияет. Олежа нервно посмеялся и пошёл в коридор. Когда Олежа вышел за порог, Оля потянулась поцеловать его в губы на прощание. Олегсей остановил её, выставив ладонь вперёд: — Не надо, у меня простуда на губе. Не хочу тебя заразить. Оля с подозрением посмотрела на него, не разглядев ничего губах. — Откуда она у тебя? Всего день в ссоре, а ты уже с кем-то целовался? — шутливо спросила она. Олежа подумал, что это риторический вопрос, и хихикнул, но когда взгляд сестры помрачнел, понял, что надо что-то ответить: — Что ты такое говоришь? Нет, конечно. Оля попрощалась и закрыла дверь. — Ну, спасибо. Не хватало ещё, чтобы Оля меня ревновала, — причитал Дима, пока Олежа спускался по лестнице. — А ты хочешь, чтобы твоя девушка целовалась со своим братом? Странные у тебя наклонности, Дима, — подколол его Олежа. — Чё-то, когда ты с Антоном сосался, ты обо мне не подумал, — парировал Побрацкий. — Да и не обязательно в губы, можно было просто в щёчку. — Приму к сведению, — ответил Олежа, сосредоточиваясь на том, чтобы не навернуться с лестницы.