В твоих мерках

Можно предположить, что в мире обязательно найдется тот, кто не такой, как другие. Отличительные черты, которых нет у остальных. К примеру, супер силы. Да, действительно, бывает и такое, даже если и кажется, что.. ну, это же невозможно, верно? Никогда прежде подобного не было, а теперь вдруг в один прекрасный день один богатый мужчина объявляет о том, что у него под опекой аж шестеро детей с сверхъсилами. Восхищение посыпалось с разных сторон. Многие, конечно же, сначала не поверили, но когда по новостным каналам и в свежих газетах посыпались утверждения на счёт этого, а затем и вовсе эти необычные дети начали спасать город от всевозможных опасностей, помогая полиции в деле, убеждаться уже было не в чем. Каждый трещал только лишь о них, слухи дошли даже до соседних городов, а то и стран. Такая слава, наверное, нравилась этим подросткам с удивительными силами. Во всяком случае, Мерти в этом не участвовала. И, сказать честно, просто наблюдать издалека и бездействовать – вот что было по истине невыносимо. Смотреть на то, как ее братья и сестра спасают людей от опасностей, прославляются на весь мир и становятся для всех героями, пока сама она сидела и читала скучные книги.. было утомительно. Зависть была и очень даже глубокая. Но благо Мерти держала себя в руках, как бы не сказать чего лишнего своему отцу, а уж тем более остальной части семьи. Да и Ваня была такой же бесполезной, как и она. Хотя у той, по крайней мере, талант в музыке был. Приходилось искать всевозможные минусы в этих супер силах, чтобы хоть как-то не расстраиваться. Жизненные ценности Харгривзов так и строились на том, что без способностей в этой семье ты ровным счётом никто. Бесполезный и никчёмный. И, ох, как же это вымораживало. А что оставалось, если не терпеть, когда у тебя тупо нет шансов выжить за пределами этого особняка? Она жила в золотой клетке, где измеряется каждый их шаг, запрет на запрете и даже за столом нельзя было и слово вымолвить. На семейных фотографиях и портретах ее и Вани не было, их существование просто вычеркнули из этой жизни. – Кощунство.. Мерти твердит себе, что когда немного подрастет, то сразу сбежит отсюда и докажет, что она есть, что она тоже существует и живёт. Но, похоже, ее усилия были не столь велики, как амбиции. Росла она довольно ленивой и не целеустремленной. Чаще она засиживалась у себя в комнате, читала те же книги из библиотеки, в тихую смотрела телевизор, слушала музыку на отцовском радио и просто дрыхла. То есть, у нее, конечно, были дела, которые ей предписал отец, как и всем остальным. Учеба, мелкие пробежка и упражнения по утрам и всё такое. Она знала несколько языков, в том числе и тот, откуда она родом, однако это не делало ее более чем просто подростком, которому лень делать больше, чем нужно. Но большим разочарованием в ее жизни был момент, когда обнаружилось, что сил у нее, в общем-то, и в помине не было. Пробовали разное: телекинез, чтение мыслей, управление стихиями, да хоть создание новых вселенных. Ничего не работало. Отец как прозвал ее "неуместной", так и осталась она с этим клеймом на душе. И она всё раздумывала, когда же настанет день, когда ее сила – как в тех фентезийных книгах, которые она так упорно читала, дабы забыться – наконец проявится в неожиданный момент, и все вдруг начнут ею восхищаться и поймут, что были не правы. Да, мечтать она умела, да так, что засыпала на месте с этими мыслями. Просто... всё это было лишь обычной выдумкой, которой никогда не сбыться. Хотя она всё равно продолжала строить себе грёзы днями и ночами. – Эй, ну это даже забавно. Отец официально объявил, что ты бесполезная. Я просто говорю правду, которую ты так любишь. Чего ты так злишься? – когда Клаус в очередной раз напомнил ей о ее неудачном происхождении, глаз Мерти нервно задёргался. У нее был большой словарный запас, который она любила исчерпывать на кого-то, кто не держал язык за зубами. Стебется над ней и развлекается за счёт ее слабых сторон. – Напомни, когда там тебя в подвале запрут? – из нее выходит лёгкий фырк негодования и стоило ей упомянуть подвал, который так ненавидел Клаус, как тот сию же минуту затих. После послышалось его громкое цоканье языком. Ладно, она не всегда могла сдерживать себя от колких слов, ведь это было сложно, учитывая то, насколько разные характеры у всего семейства. – Ха, ну.. знаешь ли, я туда пойду точно уж не скоро. И с чего ты взяла, что я туда вообще пойду? Я.. – Клаус, не трать воздух. – внезапное появление Пятого в гостиной, где всё это время были Клаус с Мерти, заставило вторую сжать корешок книги в ее руках. Одно только его присутствие не предвещало ничего хорошего. – Наша «необычная Мерти» всё ещё витает в своих фантазиях. Это даже трогательно. Некоторые в семье были плохо настроены к ней. Не то что бы дело доходило до открытых издевательств, просто... они любили подшутить над ней. Мерти не решается поднимать лишний шум и просто встаёт с дивана и идёт в сторону лестницы, не желая разговаривать со своими сводными братьями. Они такие заносчивые.. всегда заносчивые. – И уже злится. – а он усмехается, будто бы уже выиграл их даже не начавшийся спор. Номер Пять засовывает руки в карманы и идёт за ней, не обращая внимания на то, как Клаус пытался его остановить, чтобы поболтать о чем-нибудь. – Ещё немного и у тебя пойдет пар из головы. Ты действительно настолько зла? – и хотя Мерти не проявляла к нему никакого интереса прямо сейчас, при том не показывая свой гнев ни коим образом, конечно же, он все равно скажет иначе. Шатенка идёт вверх по лестнице, но резко останавливается, нарочно заставляя его столкнуться лицом с ее спиной. Она негромко усмехается, поворачиваясь к нему. – Не иди за мной по пятам, Пятый. Ещё немного и я подумаю, что ты хочешь попросить у меня прощения. Он легонько шикает и тут же разрывает пространство в знакомой синей вспышке, чтобы появиться на ступеньку выше перед ней. Он был ниже ее на жалкие два сантиметра, которые были так ненавистны ему. – Не льсти себе. – прошипел он. Она поворачивается, чуть отшатнувшись. Эти его трюки с перемещением немного раздражали ее. Он использовал свою силу так часто не по назначению. – Пф, что за бессмысленная демонстрация способности.. – Мерти не удерживается от того, чтобы закатить глаза на его выходку. – Это не "демонстрация" – как ты выразилась. Это напоминание. Номер Пять снова тянет ухмылку, говоря это. Конечно же, он найдет способ поддеть ее. От этого ее брови заметно сводятся к переносице. – О отсутствии твоих способностей. – когда он улыбнулся, завиделись его маленькие клычки сквозь приоткрытые губы. Мерти стиснула зубы, отклоняясь чуть назад, стоило ему наклониться к ней вперёд. Она не сразу находит что ответить ему. – И, номер Восемь... Пятый делает недолгую, вязкую паузу, от которой Мерти захотелось ударить его. В частности из-за того, что он снова назвал ее Восьмой. Ее номер был самым низким. Раньше она была хотя бы седьмой, но.. сейчас уже нет. – Если у тебя появятся какие-то сверхъсилы, то сообщи об этом мне. Это будет по истине историческое событие. Сказав это, он исчезает в очередной вспышке света, снова оставляя последнее слово за собой. Щеки ее краснеют от стыда, когда он вновь делает свои попытки пристыдить ее. Как бы то ни было, она часто проигрывала в их перепалках. – Тц.. пошел ты. Лицо Мерти мрачнеет на глазах и она убегает к себе в комнату, запираясь там до следующего дня. Тогда задеть ее эго было очень легко, и как бы она не пыталась постоять за себя, в конечном итоге все равно убежит. После Мерти начинает читать множество книг о принятии себя, человеческой психологии и о взрослой жизни. Честно говоря, это ее всегда выматывало, но постепенно она многое решает для себя. И хотя сначала трудно было принять тот факт, что в семье ее считают бесполезной, в конечном итоге иного варианта не оставалось. Она впихивала эти книги и Ване, говоря, что это помогает с самопринятием. Сестра была довольно тихой и не умеющей выражать собственные мысли, поэтому таким образом Мерти выражала свою любовь к ней. Впрочем, Ваня читала их только для того, чтобы та не приставала к ней с этим. Музыка была более интересней, чем чтение таких заумных книг. Лучше уж она романы прочитает. Вскоре Мерти оставляет свои попытки сделать Ваню уверенне и больше сосредотачивается на себе. Но одним днём Пятый бесследно сбегает. Этот день Мерти празднует, как победу над самым злым врагом. Наверное потому, что так и было. Пятый всегда раздражал ее своей грубостью и заносчивостью. И, если быть честной, Восьмая никогда не чувствовала тоску по нему и их постоянным перепалкам. В глубине души ей хотелось, чтобы все раздражающие личности в ее жизни так исчезли. Но кто бы мог подумать, что вскоре ее невзрачное желание начало сбываться, даже если не так, как она того хотела. Бен умирает на одном из задании. Брат хоть и был зачастую с остальными детьми, но никогда не проявлял к ней и Ване какую-либо предвзятость. Плакала, хоть и не долго, но грустно однозначно было. В честь него ставят статую, а портрет Пятого вешают в центре гостиной. Даже тут он казался главным. Кровь кипела в жилах, но все, что она делает, это лишь фыркает. Когда сбегает Клаус, а вскоре и Эллисон, в доме из детей остаются только она, Ваня и Лютер. В конечном итоге особняк стал похож на кладбище, было совсем тихо. Ваня тоже не продерживается здесь долго и уходит восвояси. Лютер часто уходил на какие-то миссии отца, которые, казалось, уже не имели никакого смысла. Сама Восьмая считала его идиотом, раз он до сих пор следовал его подачкам. Не смотря на то, что она была одной из тех, кто дольше всего продержался в этом доме, в конечном итоге настает и ее час. Оставаться тут было уже невозможно, как физически, так и морально. Это место никогда не будет для нее напоминанием о чем-то приятном, но, по крайней мере, теперь она может управлять своей жизнью так, как того хочет.