Ублюдок из клана Зенин[Remake]

От Автора: Для не любителей «18+» сцен — можете пролистать всё до «***» Двери за нами закрылись, отсекая гул праздника. Мы почти бежали по длинному коридору, чьи лакированные полы тускло поблескивали в редком свете настенных ламп. Пустой зал, безмолвная кухня и, наконец, крутая лестница на второй этаж — поместье замерло, пропуская нас в своё самое сокровенное крыло. Как только порог комнаты был пересечен, пальцы расцепились лишь для того, чтобы в ту же секунду мы столкнулись в едином и плотном объятии. Я почувствовал, как её великолепная грудь сквозь прохладную, расшитую ткань ципао прижалась к моей груди, открытой в вырезе белого хаори. Первая проба. Поцелуй был медленным, нежным и осторожным, словно мы пробовали на вкус саму реальность этого момента. Мы двигались к кровати, не разрывая контакта, закручиваясь на месте в странном, инстинктивном танце, пока не упали на простыни. Я специально рассчитал траекторию так, чтобы Юки оказалась на спине, а я сверху над ней. Приятно… Поцелуй закончился, но тишина не наступила. Прямоугольные двери на террасу были распахнуты, и в комнату хлынул холодный свет луны и звезд, серебря полы. Где-то далеко, на границе поместья, догорал праздничный костер, бросая слабые рыжие отблески на потолок. Но стоило мне шевельнуться, как на тумбочке у изголовья мягко, с едва слышным щелчком, ожил фитиль автоматической свечи. Её янтарное сияние мгновенно изменило всё: холодный мрамор её кожи в лунном свете стал живым, теплым и золотистым. Воздух в комнате тут же наполнился тонким ароматом воска и её духов. Какой-то яблочный живой оттенок. Я на секунду наклонил голову набок, любуясь тем, как тени заиграли в её глазах, и предварительно лизнул край её губ. Моя ладонь легла на её правую грудь, сжимая и ощущая податливую мягкость сквозь сопротивление плотного шелка. Мои пальцы коснулись первого крепления у воротника-стойки. Один щелчок, второй… Узлы поддавались с удивительной легкостью, открывая полоску светлой кожи. — Выглядишь… отчаянным, — прошептала Юки, и в её голосе не было насмешки, только чистое принятие. — Возможно, — я усмехнулся, не прекращая своего занятия. — А ты? Я видел, как расширились её зрачки, отражая пляшущий огонек свечи. — Обещания нужно сдерживать. Помогает сохранить… достоинство, — её голос дрогнул, когда последнее крепление на боку разошлось. Юки игриво скрестила ноги под моими бедрами, бросая немой вызов. Я медленно, дюйм за дюймом, начал разводить края платья в стороны, словно снимая обертку с самого дорогого подарка в моей жизни. В каком-то смысле это было правдой… На секунду я ощутил знакомое покалывание. Моя кровь, моё наследие, но в то же время — чужое. Кто-то со стороны… наблюдал? Догадка и осознание пришли мгновенно, но я решил это игнорировать. Мой мир сейчас сузился до размеров этой комнаты. В теплом свете свечи черное микро-бикини выглядело почти вызывающе. Три маленьких шелковых треугольника на тонких, как паутинка, завязках едва удерживали натиск её форм. Черный глубокий цвет ткани резко контрастировал с её кожей, подсвеченной огнем, создавая идеальную рамку для её тела. Верх лишь дразнил, натягиваясь на высокой груди, а крошечные плавки казались формальностью, готовой исчезнуть в любой миг этой пламенной ночи. Юки специально раскрылась передо мной в позу ленивой и почти безразличной хищницы. Юки намеренно замерла в позе ленивой, почти безразличной хищницы. Полуприкрытые глаза, пронзительный взгляд и едва уловимая, вызывающая усмешка — всё это было частью её ловушки. Она отдавала мне «первый ход». Хотела оценить мой опыт или инстинкт, потому что где-то в глубине души искренне желала верить, что для меня это в первый раз. Она почти наивно, с долей высокомерия считала, что у меня нет шансов против неё. Как любая стихийная, пламенная особа, она хотела меня… поглотить. Взгляд её обжигал, транслируя жар, идущий прямиком от сердца. Согнутые в локтях руки опирались на подушки, а длинные золотые волосы рассыпались по простыням густым каскадом, создавая образ «босса» или главной особы в этой комнате. Кажется, ещё секунда — и она сделает тот самый подзывающий жест ладонью, окончательно заманивая добычу в свои сети. Я решил не ждать, пока страсть поглотит меня целиком, а самому медленно вкусить её. Кончик языка оставил влажную дорожку от шеи, тянущуюся вниз к её груди. Ладонями я почти одновременно сжимал её полную плоть, чувствуя, как под пальцами перекатывается жар её тела. Мой взгляд — снизу вверх — был пронзительным. Почти сакральным и личным для неё. Я не позволял ей видеть во мне мальчишку или легкую добычу. Сейчас вел я, а она следовала. Она видела это в моих глазах и принимала правила игры. Резким движением я дернул край бикини вверх, открывая нежную светло-розовую кожу двух великолепных холмов с чуть вздернутыми сосками. — Ах… жарко… — выдохнула она, и её голос дрогнул. — Не думаешь ли ты, что я буду просто лежать и позволять тебе всё, что пожелаешь? Она опустила ладонь мне на макушку. В этом жесте была попытка контроля, смешанная с покровительственной похвалой — она гладила меня, словно любимую собачку или кошку. Но я не собирался поддаваться на эту детскую уловку. — «У тебя нет выбора…» — ответил я ей лишь мысленно. На мгновение мой взгляд стал опаснее, и мне показалось, что она услышала эту мысль. Я сжал её грудь уже жестче, направляя один сосок себе в рот. Сначала нежно посасывал, затем перешел ко второй, игриво покусывая и дразня. Я отрывался от её податливой плоти лишь для того, чтобы глотнуть воздуха, оставляя на коже блестящие влажные следы. Да, это выглядело грязно, почти извращенно, но к черту этикет. За нас говорило животное желание. То, что возбуждало нас, само диктовало условия обоюдного соглашения. Это была не любовь. Это была немая жажда, которую каждый из нас твердо решил утолить, чтобы наконец заполнить пустоту внутри и ощутить это острое и долгожданное… удовлетворение. Я на мгновение отстранился, замирая и давая нам обоим возможность просто дышать. Юки больше не пыталась играть в доминирование — её лицо выдавало её с головой. На щеках проступила та самая тонкая, светло-розовая полоса смущения, которая на её обычно уверенном лице смотрелась почти лично для меня. Я медленно облизнулся, смакуя послевкусие её кожи и предвкушая то, что будет дальше. Она была великолепна. Её тело — идеальный баланс между атлетичной мощью и женской мягкостью. Я видел, как тяжело и часто вздымается её грудь, теперь полностью освобожденная от ткани бикини; каждый вдох заставлял её приподниматься, ловя свет от свечи. Мускулы пресса отчетливо прорисовались, напряженные и рельефные, но это лишь добавляло сцене остроты. Сильная и опасная женщина сейчас выглядела передо мной почти беззащитной в своем желании. В её глазах я читал ответное признание. Юки не просто подчинялась — она буквально завороженно изучала меня, с нескрываемым обожанием созерцая силу и красоту уже моего тела. В её взгляде смешались вызов и почти благоговейный восторг перед тем, как перекатываются мои мышцы под кожей. Она видела во мне не просто волевого мужчину, а совершенный физический объект, чья мощь была ей под стать. Признание моей мужской эстетики лишь сильнее разжигало во мне желание ощутить её близость — почувствовать, как наши силы сплетаются в одно целое. — Хах, а здесь… — я медленно помассировал ту самую точку на её плавках, где ткань потемнела, став влажной и тяжелой от её соков. — …ты уже совсем готова. Не терпится, да? — Заткнись и продолжай, — она почти злобно нахмурилась, но в этом гневе было больше жажды, чем обиды. Лежа подкладывает на затылок свою ладонь и соединяет в «ромб» свои ноги все ещё открывая передо мной свою милую протекающую киску. Я хмыкнул, сделал шаг назад, окончательно разрушая её попытку играть в протест. Мои ладони уверенно перехватили её бедра, фиксируя их под коленями и подтягивая к себе, открывая полный доступ к будущей… трапезе. — С-слушай… — выдохнула она, теряя прежний ритм дыхания. — Откуда у тебя столько опыта и… такой уверенности? — Пугает? — Почти раздражает такое самомнение! — игриво и почти создавая на себе маску воительницы утверждает она это мне. Дискомфортно от того факта, что я все ещё не передавал очередь тебе, да? Не волнуйся. Ночь будет долгая. Об этом я постараюсь… — Как-нибудь… — я потянул за тонкие завязки её плавок, и одним уверенным движением отбросил лишнюю ткань в сторону. — …переживешь и потерпишь, Юки. На секунду я замер, оценивая то, что открылось моему взору. Всё в ней было идеально: нежные, плотно сомкнутые лепестки её плоти казались воплощением юности и первозданной чистоты. Ни одной лишней детали, лишь безупречная, гладкая кожа и едва заметная, но уже характерная дорожка влаги, блестящая в свете, словно жидкий шелк. В этой «невинной» на вид чистоте чувствовалась невероятная скрытая мощь — она была похожа на натянутую струну, готовую отозваться на малейшее прикосновение. Не какая-то простая женская красота, а торжество жизни в её самом соблазнительном и сильном проявлении. Ну или она не особо имеет время на такие… игры. Я притянул её к самому краю кровати. В том, чтобы опуститься перед ней на колени, для меня не было ни капли унижения — лишь холодный расчет охотника и жажда гурмана. Я зафиксировал её бедра, создавая жесткий замок: мне не нужны были лишние препятствия в виде её рефлекторных движений, когда на неё нахлынет волна. Первое прикосновение было лишь пробой — коротким, почти невинным поцелуем в самую суть. А затем я закрыл глаза и позволил языку начать свою игру. Методично, с немым, почти утробным мычанием я начал вкушать её. Юки не продержалась и минуты. Её контроль над телом посыпался: голова запрокинулась назад, а пальцы судорожно впились в мои волосы, взъерошивая их и пытаясь удержать меня на месте. Сладкий женский нектар коснулся языка, но я не останавливался, делая движения всё более смелыми и ритмичными. — Ах! Умх!.. Ох, Ками! — её голос сорвался на рваный шепот. — Здесь… лишь… Я… — глухо отозвался я, не прерывая ласки. Я смаковал её, создавая языком сплетения, круговые всасывания и дразнящие покусывания. Её сильные ноги мелко дрожали, она пыталась инстинктивно сомкнуть их, зажать мою голову в тиски, но я жестко удерживал этот барьер ладонями. Нос уткнулся в её мягкую, горячую плоть; запах её возбуждения дурманил, заставляя моё собственное дыхание сбиться. Хотелось еще больше, глубже, неистовее. Мои руки соскользнули под её бедра, приподнимая её тело навстречу. Юки, ведомая лишь инстинктом, приподнялась на носочках и в одночасье резко переплела ноги у меня над головой, так что её ступни прижались к моей спине, замыкая нас в этом тесном пространстве. — У-у-м-мх!!! Я ради любопытства чуть приоткрыл правый глаз. Она не выдержала. Глаза плотно зажмурились, рука метнулась ко рту, пытаясь заглушить рвущийся наружу стон оргазма. Но она была не в силах скрыть судорогу, пробившую её атлетичное тело, и то, как отчетливо сокращались её мышцы от невыносимого и острого кайфа. Первое поражение. Я решил не торопиться и дать ей возможность прийти в себя. Спокойно подошел к тумбочке, достал из диспенсера салфетку и не спеша вытер лицо. Ещё рядом стояло несколько бутылок прохладной воды — я подготовился заранее, и эта пустая комната была выбрана отнюдь не случайно. Когда я обернулся, Юки выглядела забавно. В ней проснулась почти детская злость: она дулась, нарочито серьезно скрестив руки на груди, словно пытаясь закрыться и показать характер. Но это лишь подчеркивало её беззащитность после того, что только что произошло. — Моя очередь, — отчеканила она, пытаясь вернуть голосу прежнюю твердость. — Предвкушаю, — коротко бросил я, наблюдая за ней. — Ещё как должен! Она важно вздернула носик и хмыкнула. Но как бы она ни старалась играть роль строгой воительницы, слабое смущение и не угасшее возбуждение выдавали её с головой. Вся эта игра захватила её не меньше моего. Юки властным жестом указала на место рядом с собой. На кровать. По правилам нашего негласного соглашения, теперь я должен был лечь, расслабиться и просто принимать то, что она приготовила. Шоу особого ранга начиналось. Что ж, посмотрим, на что способна эта женщина, когда инициатива переходит в её сильные руки… Я молча и почти непринуждённо откинулся на спину, чувствуя, как мягкая подушка приняла вес моей головы. Юки, оказавшись чуть ниже, на четвереньках начала перебираться ко мне. Она предвкушала то, что я «хранил», не меньше моего. Мой искренний, до боли напряжённый стояк был лучшим доказательством того, что в этой игре я возбужден не меньше её. Кончиками пальцев она зацепила край моего белья и вызывающе медленно потянула ткань вниз. Сантиметр за сантиметром, пока массивная линия плоти едва не ударила её в лоб, высвободившись из плена одежды. Я вовремя подавил усмешку — такого «унижения» её гордость бы не вынесла. На мгновение она застыла, парализованная увиденным, но уже секунду спустя к ней вернулись уверенность и решимость. Избавившись от остатков моих трусов, она, словно хитрая лисица, игриво качнула упитанными бёдрами и устроилась прямо перед своей новой… игрушкой? В её взгляде читалось странное сочетание взрослого азарта и почти детского любопытства — ей не терпелось испытать себя в этом деле. Интересно, она действительно понимает, на что подписалась, или…? Нет, лучше промолчать. Не хочу убивать атмосферу лишними словами. Лучше просто смотреть и судить по факту. А в случае чего… я всегда смогу ей «помочь». И пусть кто-то назовёт это жестокостью по отношению к той, кто пытается адаптироваться под размеры партнёра, — в этой комнате правила диктуем мы. Детское любопытство взрослой женщины. Юки начала с осторожной пробы: кончик её языка чертил мучительные линии, медленно поднимаясь от самого основания к вершине и спускаясь обратно. Крайне влажно и методично. Периодически она вскидывала взгляд, проверяя мою реакцию, но, видя мою внешнюю невозмутимость, лишь сильнее заводилась. Её гордость требовала «победы». Она перешла к куда более продуктивным приемам. Юки мягко прильнула губами к самому кончику, обжигая его своим дыханием, а затем полностью обхватила его, втягивая в горячую тесноту своего рта. Она начала быструю, интенсивную круговую игру, умело работая языком и создавая вакуум, который прошивал всё моё тело насквозь. Я не выдержал. Из горла вырвался тихий, сдавленный стон, а голова сама собой запрокинулась назад, вжимаясь в подушку. Мои пальцы непроизвольно сжали простыни. Почувствовав мою слабину, Юки победно блеснула глазами. Она действовала всё смелее: её ладони плотно обхватили основание, помогая губам заглатывать меня всё глубже. Звуки её стараний — влажное причмокивание и её собственное участившееся дыхание — заполнили комнату, превращая её любопытство в настоящую одержимость. Она явно не собиралась останавливаться, пока не выпьет из меня всё моё самообладание. Цукумо определённо получала удовольствие не меньше моего. Юки намеренно не шла до конца, выпуская меня из блаженного плена лишь для того, чтобы, удерживая ладонью основание, уткнуться лицом в моё воплощение мужества. Она смотрела на меня снизу вверх, словно боготворила само моё существование. Я видел её лицо — раскрасневшееся, без тени стыда, и чувствовал её тяжёлое, влажное дыхание, обжигающее кожу. — Совсем… потеряла контроль? Любопытство в моих словах лишь подлило масла в огонь. Она деградировала до чистых чувств. В этот миг она влюбилась в сам процесс, лишившись всяких лишних мыслей. Идеальный момент, чтобы взять всё в свои руки, не опасаясь сопротивления. Я обхватил её затылок, пропуская пальцы сквозь пряди. Её волосы постепенно собрались в единый хвост, который я основательно зафиксировал в кулаке. Несмотря на всю свою гордость, она лишь дрожала, переводя затуманенный взгляд с меня на то, что ей так хотелось заполучить. Я начал медленно, но верно направлять её голову вниз. Юки подчинилась. Не из логики, а повинуясь инстинктам, которые кричали громче разума. В этой игре доминирует тот, кто сильнее духом. Её пухлые губки раскрылись, разрывая тягучие нити слюны, и впустили меня внутрь. Сначала кончик, затем треть… на самой середине она не выдержала, горло непроизвольно сжалось, пытаясь адаптироваться к моим размерам. Она давилась, ловила ртом воздух, но в её глазах, ставших почти влажными от усилий, читалось лишь отчаянное желание привыкнуть и впустить меня еще глубже. Смотреть и запоминать было мало — я хотел обладать. В разуме отказали последние тормоза, а на губах застыла какая-то безумная, но счастливая усмешка. Я начал методично «приручать» её. Каждый раз, когда я направлял её голову вниз, комнату наполнял извращенный, честный звук влажного скольжения по всей длине. Я постоянно менял темп, не давая ей ни единого шанса адаптироваться или перехватить дыхание. Юки смотрела куда-то в пустоту, её взгляд стал стеклянным от шока и нахлынувших ощущений. На пару секунд я приподнимал её, давая лишь миг, чтобы сглотнуть, и тут же обрушивал её обратно. Я был на грани. Тепло переросло в жар, а жар — в нестерпимое пламя. Я поднялся на кровати, готовя для неё финальное испытание. — Прошу, пожалуйста, потерпи… Юки… Она лишь непонимающе вскинула бровь, но осознание пришло слишком поздно. Я погрузился в неё до самого основания. Её глаза в шоке расширились и замерли. Горло было забито, лицо исказилось в немой маске — без кислорода и в таком положении инстинкты заставили её упереться ладонями мне в живот, пытаясь отстраниться. Но стоило ей качнуться назад, как я жестко возвращал её обратно. Я игнорировал всё: грязные гортанные звуки, её кашель и непроизвольные слёзы на покрасневшем лице. Сейчас имело значение только моё бешеное дыхание и эта запредельная близость. Из моих уст вырвался искренний стон блаженства, когда накопленная тяжесть наконец нашла выход. Вязкие, густые линии заливали её лицо, а она, словно в глубоком трансе, ловила ртом воздух, не закрывая его. Она смотрела на меня снизу вверх — опустошённая, но всё ещё покорно раскрыв губы, будто это стало её новой сущностью, её главной командой. Моя ладонь всё ещё сжимала её макушку, но хватка ослабла. И по тому, как она не спешила отстраняться, я понял: эта роль ей по душе. Я протянул ей салфетки, давая лишь краткий миг на то, чтобы убрать следы своего триумфа с её лица — «основное блюдо» не могло ждать. Но стоило мне потянуться к тумбочке за контрацепцией, как Юки остановила меня ироничной, чуть влажной усмешкой. Она подготовилась заранее, приняв всё необходимое, чтобы мы могли не заботиться о последствиях. Она хотела ощутить чистоту контакта, кожей к коже, и я не собирался тратить время на лишние слова. Молча, с почти животной резкостью я оказался сверху, прижимая её к постели. Тело Юки отозвалось мгновенно: она подалась навстречу, приподнимая и сгибая ноги в коленях. Мои ладони зафиксировали её бедра, создавая жесткий упор. Я замер на пару секунд, прицеливаясь, а затем медленно и методично начал входить, впечатывая в память каждое изменение на её лице. Я видел, как под её атлетичным прессом проступает характерный бугорок, поднимаясь всё выше по мере моего продвижения. Лицо Юки таяло и млело; она полностью игнорировала естественный дискомфорт от того, насколько глубоко я её заполнял. Она просто отсекала боль, фокусируясь исключительно на обжигающем удовольствии. В этот миг она казалась мне настолько невероятно притягательной в своей искренности, что я не удержался: — Ты такая… милая, Юки. — И-ик! — она издала короткий, беспомощный звук, который тут же затерялся в сбивчивом дыхании. Она закрыла лицо ладонями, пряча глаза, не в силах вымолвить ни слова. Всё её тело покрылось мурашками, по мышцам прошла судорога, когда я достиг того самого «тупика». Она сжала меня — дико, интенсивно, её внутренняя мускулатура словно ожила, начиная ритмично массировать и буквально высасывать из меня жизнь. Это была не просто близость, а попытка забрать меня целиком. Мне стоило огромных усилий, чтобы не «проиграть» этот раунд слишком быстро. Положение позволяло мне полностью диктовать темп: я мерно отстранялся, уходя почти до самого края, чтобы затем с особой легкостью и силой входить обратно. Её плоть каждый раз растягивалась до предела, плотно обвивая меня и не желая отпускать. Влажный звук — эхо её недавнего оргазма — служил идеальной смазкой для нашего марафона. Я плавно наращивал скорость: от легкого, размеренного ритма к среднему, а затем, на несколько секунд, ускорялся до жестокого, почти сокрушительного темпа. Юки стонала, рвано вздыхала и в какой-то момент едва слышно прошептала просьбу о поцелуе. Я исполнил её желание, но в разгар ласки специально разорвал контакт, оставив между нашими губами тонкую, дрожащую нить слюны, которая не хотела обрываться. Я вернулся к её губам, очередной поцелуй грязный, влажный, личный для нас, и Юки, окончательно теряя связь с реальностью, скрестила ладони за моим затылком. Она блаженно мычала в такт моим движениям, пока кровать под нами ходила ходуном, грохоча и протестуя против нашего напора. Она разорвала поцелуй, тщетно пытаясь восстановить дыхание, которое давно сбилось в хаотичный ритм. Её ладони соскользнули на мою спину: ногти впились в кожу, оставляя жгучие царапины, жадно удерживая меня. Ступни её ног больше не болтались беспомощно — они резко сомкнулись у меня за спиной в мертвый крестовый захват. К Юки вернулся контроль, но это был не разум воительницы, а контроль зверя — дикий, опасный и первобытный. Она идеально попала в мой ритм, и этот резонанс отозвался во всём теле чудовищной вспышкой наслаждения. Мы оба были на пределе, не желая и не имея сил сдерживать то, что грядет. Мой лоб уперся в её лоб; в этой абсурдной, лихорадочной жажде мы без слов поняли, какой должна быть финальная точка. Юки разорвала замок из ног лишь для того, чтобы перейти в положение «брачного пресса»: она резко подтянула колени к своим плечам, максимально раскрываясь и подставляя таз под мои сокрушительные удары. Это положение не оставляло места для маневров — только предельная глубина и животный контакт. — В-вместе.! — выдохнула она. То была не жалкая просьба, это был требовательный приказ воительницы, высвобождающей свое истинное, долго скрываемое пламя. Последнее мощное погружение — и окончательное высвобождение. Разум рисовал картины того, как вязкие, горячие потоки заполняют её изнутри, достигая самой глубины. В этот миг её глаза закатились, являя лишь белки, а тело содрогнулось от каждой пульсации моего финала. Юки окончательно потеряла связь с миром: её язык безвольно высунулся набок, а из горла вырвалось нечленораздельное мычание вперемешку со слюной. — М-х-м! — сдержанно протянул я звук одобрения. Настоящий пустой и абсолютный кайф. Она обмякла под моим весом, всё ещё мелко подрагивая от эха оргазма. На этот раз… победителей не было. Ничья. Юки потратила всего полминуты, чтобы очистить то, что неохотно стекало с её бедер. Она бросила на меня короткую жалобу, на что я лишь ответил красноречивым взглядом: — «И что я, по-твоему, должен сделать?» В этот момент в ней окончательно умерло всё: усталость, смущение и роль жертвы. Осталась только абсолютная жажда. Она оседлала меня, резко и уверенно приняв позу наездницы. Теперь я наблюдал за ней словно под гипнозом: её полная грудь активно взмывала и подпрыгивала в воздухе при каждом подъеме, а волосы каскадом рассыпались по плечам, взлетая в такт её бешеному ритму. На лице застыл оскал — дикий, опасный, полный первобытного торжества. Я честно пытался контролировать её, впиваясь пальцами в её бедра и ягодицы, но это было бесполезно. Она подавляла меня, поглощала без остатка, и я наслаждался этой её новой стороной. Каждый хлёсткий шлепок её плоти о мои бёдра отзывался мощным резонансом. Это был приятный ток электричества, столкновение одной чистой силы с другой. Юки вела себя как истинный хищник: то грубо хватала меня за волосы, то прижималась лбом к моему лбу, то жадно пробовала на вкус мою шею, чередуя укусы с влажными касаниями языка. Она упивалась этой игрой. Она искренне поверила, что я — её добыча, окончательно пойманная в капкан её тела. Она верила в это… а я просто позволил ей так думать. Я позволил ей доиграть роль до конца. Судя по тому, как она ускорилась, Юки инстинктивно чувствовала мой предел и знала, когда нужно поддать жару. Продемонстрировав чудеса гибкости, она развела ноги и, коснувшись коленями простыней, опустилась до самого конца, плотно и чувственно обнимая меня. Я обернул ладони вокруг её талии, уткнувшись лицом в изгиб шеи. — Ах… F-fuck… Так… приятно, — выдохнула она, не скрывая восторга от заполнения. Приятно — это слабо сказано. Когда ты делишь постель с кем-то, кто тебе действительно нравится и кто готов идти до конца, ощущения обостряются до предела. Но её ругательства, пусть и на чужом языке, резанули слух. — Не ругайся. — Да ладно тебе, всего один раз… — она фыркнула, пытаясь вернуть капельку дерзости. — Тоже мне, благородный аристократ. Иногда мат передает чувства лучше любых изысканных слов. Я не стал спорить — в её словах была своя правда. Но пришло время снова сменить расклад, превращая доминанту в жертву. «Собачья поза» — моя любимая классика. Юки всё поняла без слов и, на удивление, подчинилась без тени протеста. Она вцепилась в подушки, используя их как опору, и я медленно, но уверенно вошел в неё, сразу задавая подавляющий и жесткий темп. — П-притормози… чуть-чуть… Ах…! Черт тебя дери, Наоя! — вскрикнула она, когда я перестал сдерживаться. Но я не слушал. Видеть, как её плоть содрогается от кинетической волны каждого удара, было истинным удовольствием. На моих губах снова заиграла коварная ухмылка. Я беспощадно хлопал её по заднице, чувствуя, как с каждым разом она становится всё более влажной. Скрытая мазохистка или просто невероятный резонанс наших тел? Ответ был не важен. — Ай! Оставь… мою задницу… в покое! — выдавила она между ударами ладонью и погружениями. Её голос звучал подозрительно слабо. Я потянулся вперед, не сбавляя темпа, и обхватил ладонью её шею, заставляя Юки повернуться и посмотреть на меня снизу вверх. Так и думал. Пустая маска экстаза, полуприкрытые, остекленевшие глаза. Я заставил её чуть приподняться вместе со мной: одна рука всё еще контролировала её шею, а вторая властно накрыла грудь, сминая и поглаживая её в такт нашим движениям. В этой позе мне было чертовски удобно экспериментировать. Мои ладони скрестились на её груди, намертво фиксируя её тело. Каждый толчок — интенсивный, тяжелый — прогибал её поясницу и, казалось, искажал её нутро до самого предела. При каждом глубоком пронзании Юки непроизвольно высовывала язык, а из её груди вырывался дикий и хриплый стон. Когда наступила кульминация, её глаза снова закатились, а ладони замерли у лица, словно она из последних сил пыталась удержать голову от падения в бездну кайфа. Я не остановился после её оргазма. Напротив — я продолжил, не давая ей ни секунды на передышку. Перехватив её запястья, я потянул их на себя, заставляя её тело выгнуться ещё сильнее. Её голова качалась, словно у безвольной куклы; стальной воли Юки больше не хватало, чтобы сдерживать истинные, животные стоны. Я ощущал каждую складку внутри её горячего тела. С какой беспощадной, почти жестокой грубостью я входил в неё и как легко ускользал обратно. Я играючи и с мучительным удовольствием наблюдал за тем, как мой орган раз за разом доказывал, что способен заполнять её до логического предела, становясь с ней единым целым. В один из таких моментов её пробила мощная дрожь. Внутренний спазм заставил её киску судорожно сжаться вокруг меня, укутывая член в тесный, обжигающий влажный плед. Это была моя первая абсолютная победа. Её лицо безвольно опустилось на подушки, а слюна небрежно покидала приоткрытый рот — Юки захлебнулась в переполняющих её эмоциях и первобытном желании. Юки начала медленно приходить в себя, но всё ещё пребывала в этой вязкой полудреме наслаждения. Она перевернулась ко мне инстинктивно, почти автономно, когда я сидел рядом с ней на подушках. Без лишних слов она вновь завладела мной, крайне извращенно и развратно вбирая плоть в свой рот, жадно вдыхая воздух и очищая нас от общей влаги. — Я хочу… попробовать тебя. Запомнить. Тебя, — прошептала она между движениями, и в этом шепоте было больше признания, чем в любом «люблю». Она методично кивала головой, двигаясь вдоль ствола. Тягучая слюна покидала её губы лишь для того, чтобы она мгновенно вобрала её обратно, всасывая с характерным влажным звуком. Юки лежала, плотно прижавшись грудью к простыням; её ладони мертвой хваткой вцепились в мои колени. Это был её способ контроля — она не позволяла мне сдвинуться ни на миллиметр, пока не закончит свое занятие. Она вкушала меня с закрытыми глазами, издавая глубокое, гортанное мычание. Каждый её вдох через нос был жадным и глубоким: она действительно пыталась впечатать в свою память этот запах, вкус этой плоти и саму суть моей силы. Она работала двумя ладонями, доила и жадно проглатывала всё до последней капли — я видел, как характерно и ритмично двигался кадык на её шее. Юки действительно «запоминала» меня, впитывая каждую частицу моей силы. Когда всё закончилось, она показала результат своей работы, открыв идеально чистый ротик. Я знал, что она хочет услышать… — Молодец, — я похвалил её, погладив по голове. Было забавно видеть, как эта сильная женщина внезапно заробела, приняв одобрение своего успеха. На голове у неё был настоящий хаос из волос, а наши тела, пропитанные потом и терпким мускусом, казались единым целым в полумраке комнаты. Но произошло то, чего следовало ожидать… — Ещё… Наоя… Ещё… — Хорошо. Ночь ещё не закончилась. Ненасытная… Не знаю, сколько времени утекло в этой лихорадке, но до рассвета оставалось всего пару часов. Вся ночь ушла на один лишь чистый и изнурительный секс. Ей особенно полюбилась поза «джанукурпара» — она «случайно» вычитала о ней в сети и решила проверить теорию на практике. Ощущать мою силу, буквально висеть в воздухе в моих руках — для Юки это стало пределом мечтаний. Она пробовала обратную наездницу, бросая через плечо дерзкие взгляды, напоминая, что «особый класс» не так-то просто отправить в нокаут. Она была старше меня, и для её женской гордости проигрыш был бы равносилен потере чести. В конце концов, мы одновременно выбрали момент, когда оба были полностью истощены этой эстафетой на выносливость. Победителя не было. Да и важна была не победа, а само участие в этой безумной схватке. *** Палящее солнце и порывы ветра из окна беспардонно прервали наш сон. У нас не оставалось выбора, кроме как встать. Без тени смущения или робости, два обнаженных тела медленно и синхронно направились в сторону просторной ванной комнаты. Десять квадратов кафеля и пара: с одной стороны душевая стойка, с другой — глубокая овальная чаша ванны. — Мне в ванную, — бросила Юки, открывая краны. — Как хочешь, — отозвался я, вставая под душ и опираясь рукой о стену. Пока вода заполняла её ванну, я стоял под струями воды, пытаясь собрать мысли. — Думаешь о чем-то… сложном? — Юки подкралась незаметно и тихо за моей спиной. Она была чуть ниже меня, и этот контраст подпитывал мою важность. Она нагло прошлась намыленной мочалкой по моей груди, заставляя меня лишь слегка повернуть голову и взглянуть на неё из-за плеча. Я увидел её наглую, почти победную ухмылку. — Слишком сложно думать о чем-то после всего… что было, — закончил я мысль. — Так забудь обо всем! — она почти промурлыкала это, обдавая меня теплым паром. — Зачем беспокоиться о том, что будет, когда мы ещё здесь отдыхаем, м-м-м? — Просто рефлекторная реакция мозга. Ничего особенного, — я указал ладонью на висок и снова подставил лицо под струи душа. Тепло, свежо, приятно. Судя по шлепкам ступней о влажный пол, её ванна была готова. Юки с шумом плюхнулась в неё и удобно расположилась, а я решил взять себе маленький деревянный стульчик и шампунь. Мы не задержимся здесь надолго. Наверное… Она сидела в ванной в своей привычной и легкой манере. Глядя на неё из-за плеча, я не мог не признать: её легкость и это внутреннее пламя очаровывали. Передо мной была не смущенная девчонка, доступная по первому зову, а женщина, знающая себе цену и требующая соответствия своим высоким стандартам. Я могу это понять. Потому что сам могу создавать о себе такое впечатление. — Хочешь «бонусный» раунд? — она подалась чуть вперед, и вода игриво скользнула по её ключицам. — А ты сама-то… хочешь? — я вопросительно приподнял бровь, не скрывая сомнения. Неужели после всего безумия этой ночи ей было мало? Или это была всего лишь очередная провокация, чтобы проверить мою выносливость? С Юки никогда нельзя было знать наверняка. — ~Ну-у-у~, не знаю, — протянула она, окончательно развалившись в теплой воде и по-хозяйски скрестив ноги. — Я чуточку устала, но если ты проявишь настойчивость и терпение, то, может быть… возможно… Она снова играла со мной, закидывая удочку и ожидая, что я брошусь на наживку. Но её тон был слишком прозрачным. Я выключил душ, чувствуя, как приятная тяжесть в мышцах берет своё. Я не любил такие игры, когда карты уже были раскрыты. — Нет, спасибо, — мой ответ прозвучал сухо и незамедлительно. Юки лишь хмыкнула, явно довольная тем, что ей удалось оставить последнее слово за собой, пусть даже в такой шутливой форме. Мы оба знали: на сегодня сил было отдано достаточно. В ходе нашей игры я слишком поздно осознал, что её ципао испачкалось в… скажем… последствиях нашей игры и походило скорее на тряпку чем на платье. Пришлось распорядиться, чтобы прислуга немедленно привела его в порядок. Взамен я оставил ей необходимый минимум: бельё и черные шорты с белой футболкой, найденные в шкафу. Я сам себе одел простые штаны и банный халат, а после рухнул спиной вперед обратно в постель. Честно говоря, мне совсем не хотелось возвращаться к делам. Весь этот мир с его правилами и обязанностями мог подождать. Я хотел провести с ней ещё какое-то время. Юки почувствовала это без слов. Вместо того чтобы надеть всё предложенное, она решила проявить характер. Когда дверь ванной открылась, в комнату вместе с клубами пара выплыла она — в одних лишь коротких чёрных шортах, с белым полотенцем, небрежно наброшенным на плечи. Она намеренно проигнорировала футболку, оставляя на виду свою идеальную, всё ещё влажную кожу и чёткий рельеф пресса. Её взгляд был чистым вызовом. Ей определённо нравился этот парадокс: моя внешняя неприступность и та пугающая доступность, которую я открывал только ей. Наверное, в этом мы были похожи. Нам обоим нужен был достойный противник, за право обладать которым стоило сражаться. Она остановилась напротив, чуть склонив голову, и на её губах заиграла та самая игривая ухмылка, которую я видел ночью. — О чем думаешь на этот раз, Наоя…? — она задала вопрос тихо, почти невесомо, изучая мое лицо. — О тебе, — честно ответил я. На этот раз в моем голосе не было ни романтики, ни намека на секс — только сухие и не совсем приятные факты. Она мгновенно поняла это. Взгляд Юки изменился: вызов, игра и веселье испарились, уступая место тяжелой серьезности. — Как много ты знаешь? — Лишь ключевые моменты. Без подробностей. — Ну, в таком случае ты знаешь всё, что тебе нужно, — она горько усмехнулась. — Но у нас это так не работает, верно? Не после всего того, что произошло. — Ты не обязана рассказывать… — Нет. Послушай, — она перебила меня, и в её глазах мелькнула сталь. — Я не хочу, чтобы ты видел во мне страдающую или притворяющуюся душу, которая просто ищет место для смерти. Или я просто пытаюсь себя в этом убедить? Просто выслушай. А после можешь спрашивать, обвинять или судить меня за то, что уже случилось… Она обессиленно плюхнулась на кровать и начала свой рассказ. О том, как искренне верила, что может исправить мир через «чистку», и о том, как реальность системы оказалась куда прозаичнее: невозможно предсказать, какое проклятие окажется сильнее предыдущего. Сценарий её перелома был почти предсказуем. Проклятие получило «Особый ранг», а совет отправил подкрепление слишком поздно. Из отряда в десять магов выжил лишь один. Когда единственный выживший вместо благодарности выплюнул ей в лицо обвинения, её ярость вспыхнула так ярко, что она просто послала его к черту вместе со всем отрядом и советом. Ярость и ненависть к системе позволили ей в одно мгновение принять решение. Она выбрала свой «эгоизм», потому что поняла: виноваты не маги и не люди. Виновата сама «Система», вращающая этот цикл уже тысячу лет. Защитник рождается и умирает, проклятие рождается и умирает — петля замыкается из раза в раз. Магический совет закрывает на неё глаза, пока у них есть Сатору Годжо — их идеальный щит. Слушая её, я видел в этой истории отражение собственного утраченного идеализма. Я вспомнил «врача» / «себя», который провел за операционным столом вечность, вытаскивая ребенка буквально с того света. Но когда всё закончилось, мать, захлебываясь слезами, благодарила бога, а не хирурга, чьи руки всё еще дрожали от напряжения (отсылка на 4 главу). Именно за это она нравилась мне гораздо больше Сатору. Она видит дальше этой «коробки». Она ищет гуманное решение, которое не потребует чересчур чудовищных жертв. — …и почти каждый день в уголках моего разума прорастает глупое, почти абсурдное семя сомнения. Моя совесть или какая-то наивная часть, которую я всё ещё пытаюсь в себе похоронить? — она перевернулась на живот и начала лениво вилять в воздухе голыми ступнями. Этот детский, непосредственный ритм странно контрастировал с тяжестью её слов, но я видел неприятную борьбу, раздиравшую её сознание. — Возможно, мне стоило остаться там, даже после всего… По крайней мере, это не выглядело бы как трусливый побег от реальности. Я — всего лишь один человек, а передо мной целая страна. Я не мудрый ученый, способный по щелчку пальцев перестроить структуру барьеров Тенгена, но я очень хочу верить, что мы… не обречены. Она замолчала на мгновение, глядя в пустоту. — Не обречены жить в этом мире, вечно подбрасывая монету на удачу в надежде не встретить проклятие, которое окажется сильнее и ужаснее тебя. Мы ведь тоже питаемся негативной энергией, Наоя. Но, в отличие от них, у нас есть сознание. Понимание того, что хорошо, а что — плохо. У нас есть выбор: быть лучше или хуже. В то время как проклятие не способно постичь «добро». Оно может лишь имитировать его в своей извращенной, кошмарной форме. — Ты ищешь ответ для своей совести через… меня. Я могу понять этот эгоизм, потому что именно я затянул тебя обратно в этот мир. А значит, должен взять на себя часть ответственности. Я признаю это. Юки игриво улыбнулась — эта маска уже стала для неё автономной защитой. Она перевернулась на спину и, придвинувшись ближе, выстроила «лестницу» из своих ступней на моей груди. Я принял вызов: перехватил одну ступню, пощекотал, а затем коротко укусил другую. Не больно, но ощутимо. Нашла время в начале посмеяться, а после неприятно протянуть очевидный: — «Ай!» — Ну…? — она замерла, глядя на меня в упор. — Какой твой ответ? — Систему невозможно уничтожить. Из-за людей. Мы оба это понимаем, — я отпустил её ногу и серьезно посмотрел ей в глаза. — Поэтому её остается только изменить. Я, как и ты, всего лишь один человек. Но если за нашей спиной будут многие, кто желает того же, абсурдная мечта станет достижимой. Я не опишу тебе сейчас каждый шаг, но ты будешь видеть мой путь. В конце концов, я реконструирую эту систему во что-то совершенно… иное. Честное и справедливое для всех. Люди перестанут умирать от того, чего не видят, а магическая система перестанет задыхаться от нехватки кадров. — Ты хочешь… превратить людей в оружие? — её голос прозвучал тихо, но пронзительно. Ками-сама, она была слишком проницательна. Впрочем, я оставил достаточно хлебных крошек: мой препарат, воскрешение Хайбары, «военные-обычные-люди», реформы в клане Зенин… — Не совсем, но близко, — я усмехнулся, не отводя взгляда. — Им нужен инструмент для защиты. Незнание зла не спасает от проклятых духов. Люди всегда умели обращать «зло» себе во благо или другим во вред. Всего лишь… зеркало. Я моргнул и легко улыбнулся, встал, подошел к стулу, достал из внутреннего кармана хаори телефон и присел рядом с Юки. Уж очень хочется разрядить обстановку и ткнуть на важность этой фигуры через свое достижение которое точно Сатору не имеет… — Ладно, всё это, конечно, важно, но ещё далеко до исполнения, а вызвать раздражение и зависть Сатору Годжо — это не каждый день можно сделать. Отличная возможность ударить по его раздутому эго. — ~Хм-м-м-м~? — Юки заинтриговано приподняла бровь. — Пару фотографий и одно ~ма-а-аленькое~ видео, — я хищно прищурился. — Можешь сказать на камеру, какой у меня отличный **** и что ему о тебе точно не мечтать. Потому что ты уже занята. — Отличная идея. Он ещё хуже тебя, — поднимает ладонь и почти серьезно извиняется. — Не прими за оскорбление. — Да-да, я в курсе, что меня мало кто способен терпеть, — фыркнул я. Мы сделали несколько снимков. Юки, прикрытая лишь полотенцем на голое тело, радостно показывала в камеру жест «V»(«Мир»), прижимаясь ко мне. А под конец она выдала настоящий перформанс: нагло и провокационно заявила на видео, что ему со своей «Бесконечностью» суждено помереть девственником и что у меня действительно отличный ****. Для пущего эффекта она собственнически и крайне нагло перехватила меня за промежность, соблазнительно прикусив нижнюю губу. Черт, этот взгляд… Пламя в её глазах на мгновение заставило меня всерьез задуматься о «бонусном» раунде, но я вовремя взял себя в руки. Интересно, что выберет Сатору? Притворится, что не видел сообщения, или его мужское достоинство всё же заставит его искать себе пару? Хотя… его мозг слишком занят анализом мира через Шесть Глаз. Способен ли он вообще игнорировать этот бесконечный поток данных ради приземленной или скорее «искаженной» женской красоты? Когда я озвучил это вслух, Юки лишь пожала плечами. Наш «Сильнейший» в этом мире один… и в этом его проклятие. Ну, почти. В конце концов, я — его «благословение». Через пару дней у нас как раз запланирован спарринг, а может, и полноценная дуэль. Сатору хочет похвастаться своей мощью, но на самом деле он жаждет другого — ощутить вкус настоящей жизни через риск и ту опасность, которую несет моя сила. Приятно чувствовать в сердце азарт не только от этой маленькой провокации с видео, но и от осознания, что я могу играть на равных с этой «сильнейшей» фигурой на доске. Завтрашний день покажет, чье пламя горит ярче. https://boosty.to/darkedgelord — на поддержку автора и дополнительный 18+ контент к главам который я не могу отправлять в альбом-гугл.