Ублюдок из клана Зенин[Remake]

      Прежде чем оставить Сугуру Гето умирать, я поделился с ним своей кровью — просто чтобы подарить ему ещё немного времени для проведения «того самого» диалога. С Сатору Годжо дела обстояли сложнее, поэтому мне пришлось отдать прямой приказ Юу Хайбаре: задержать Сильнейшего настолько, насколько это вообще возможно. Пусть даже ради банальной беседы о местной погоде. Ну, а если серьезно, Юу был отправлен прямиком к Годжо, чтобы раскрыть одну мою ~маленькую~, но достаточно темную тайну. Он должен был наглядно объяснить Сатору, во что именно превратится клан Зенин после текущих событий. Будет это вне зависимости от того решения или выбора, который Годжо захочет передо мной поставить. В конце концов, я никогда не ориентировался на хронологию канона, а лишь использовал эти знания для извлечения максимальной выгоды лично для себя и своего клана. Маки и Май я забрал к себе в поместье с вполне конкретной целью. Я хотел наглядно продемонстрировать Сатору и Совету Магов, что откровенно и честно выполняю свое обещание. Это был еще неофициальный, но уже максимально очевидный намек на скорые изменения: клан Зенин планомерно вычеркивал себя из списков Совета. Еще до начала «Парада Проклятий» я тайком изъял из системы всех наших ремесленников, кузнецов и мастеров. Теперь они временно перенаправлены в подземный комплекс поместья. Самое забавное, что Совет явно не ожидал от меня подобного шага. Старые маразматики наверняка считают, что без официального трудоустройства и легального статуса моя личная организация быстро лишится всех привилегий. Что ж, отчасти это правда. Я осознанно рискую навлечь на себя глупые местечковые конфликты на почве юрисдикции: — «Данное задание дал мне Совет!» — «Данное задание дал мне Клан!» И прямо на месте выполнения начнется банальная потасовка за право уничтожить проклятие. Ведь в этой прогнившей системе зарплату получает именно тот, кто наносит финальный удар. Не стоит забывать и о неизбежных попытках Совета манипулировать Сильнейшим. Они расшибутся в лепешку, лишь бы вернуть контроль над устроенным мною «хаосом». Чиновники станут шептать Сатору на ухо, будто мои новые разработки — это прямой способ взять под контроль целую страну и его самого. Они будут виртуозно играть на его скрытых страхах и сомнениях. В этом и заключалась особая изюминка. Здесь даже я не мог до конца предугадать, какое именно решение примет Сатору Годжо в сложившейся ситуации. Попытается ли он использовать дипломатический путь? Направится ко мне или пойдет на поклон к Совету? Попробует найти компромисс или выставит жесткий ультиматум? Для всего этого уже как бы поздновато, но исключать такой исход я всё же не стану. Потому что если в начале ещё не было заметно, то сейчас после смерти ещё четверых наш клан действительно стал заметно… меньше. Церемония «Синсосай» завершилась так же стремительно и безмолвно, как и началась. В ритуальном зале еще пахнущем свежей сосновой древесиной, лаком и рисовой бумагой после недельного спешного ремонта, наконец воцарилась тишина. Четыре изящные деревянные коробочки рэйси, занявшие свои места на алтаре, стали официальной, финальной точкой в земной жизни погибших. Я не стал затягивать этот фарс. Я безупречно исполнил каждый шаг и лично возглавив процессию. Я не проявил ни капли неуважения к душам тех, кто до последнего вздоха даровал мне свою верность. В нашем проклятом мире, где маги чаще всего гибнут в безвестности, брошенные гнить в какой-нибудь подворотне, такое посмертное признание от самого главы клана — высшая почесть. Поэтому для сорока с лишним выживших это стало единственным, но самым важным утешением. Они увидели: я ценю их жертву. Клан Зенин их не забудет. Маки и Май тоже смиренно сидели на коленях в стандартной позе сэйдза, облаченные в традиционные белые кимоно.  Я поднял руки и соединил ладони перед грудью в ритуальном жесте Синоби-тэ — погребальном хлопке. Мои ладони замерли в миллиметре друг от друга, не издав ни единого звука. В этой абсолютной, звенящей тишине я словно отсек их прошлую человеческую жизнь, запечатывая их предназначение. Маки и Май склоняют головы и закрывают глаза вместе с остальными. Сорок с лишним магов и моя прислуга за моей спиной синхронно, как один механизм, повторили это беззвучное движение.  Но когда я повернулся к залу, позволив себе едва заметную, мимолетную лисью усмешку, в звенящей тишине повис другой, куда более жуткий вопрос. Все они прекрасно знали, что гробы за моей спиной пусты. Никто из этих сорока магов не посмел поднять на меня глаза и спросить, где на самом деле тела Дайсуке и остальных. Но теперь каждый из них, глядя на меня, отчетливо понимал: настоящая глухая тайна кроется в том, какая именно судьба ждет их собственные тела, когда они прольют кровь во имя клана. Я не собирался ни перед кем оправдываться или раскрывать карты. Даровав им символическое упокоение перед лицом предков, право распоряжаться их плотью «после» я безоговорочно оставил за собой. Для меня их верность не заканчивается со смертью. Оставив клан наедине с этим благоговейным страхом, я молча покинул ритуальный зал. Когда процедура осталась позади, я двинулся обратно в кабинет. Нужно было поскорее сменить ритуальное кимоно на привычную офисную одежду. Маки и Май находились здесь чисто из-за того, что каждая из них все еще носила фамилию Зенин. Раз уж Магический Совет вознамерился разорвать со мной любые контакты, то оставлять свое «имущество» в стенах принадлежащей им школы не имело никакого смысла. Лишь в том случае, если Совет будет полностью уничтожен или изменен изнутри, у меня получится вернуть всё на круги своя. Другого исхода не будет… В кабинете я уже заканчивал застегивать пуговицы и вальяжно рухнул спиной вперед в мягкое черное кресло перед рабочим столом. Из груди вырвался тяжелый вздох — вся эта церемониальная суета утомляла, но хаотичные революционные события и затяжные сражения всегда требовали подобных жертв. Так или иначе, скоро все последствия разрушений будут урегулированы. Оставалось лишь немного подождать звонка и… Словно подтверждая мою мысль, экран телефона ожил. На дисплее высветился неизвестный номер. Как интересно… Сатору решил зашифроваться или это кто-то другой? Ладно, не буду гадать. — Наоя, — на том конце провода послышался слишком знакомый, усталый вздох Кенто Нанами. — Нам нужно поговорить. И желательно, чтобы Юу Хайбара, или то, чем это существо сейчас является, присутствовал при разговоре. — Ни «привет», ни «как дела», а сразу к делу?! — фальшиво-возмущенно пропел я, слегка всплеснув свободной ладонью. К этому моменту я уже практически полулежал в кресле. Для большего комфорта я закинул ноги на край рабочего стола и скрестил их в лодыжках. — Впрочем, я умею уважать прямой подход. — Не хочу тратить время на пустые разговоры. Чего ты хочешь от него… и от меня? Он назвал твое имя и прямо указал на твое поместье. — Не по телефону, Нанами. Столь важные темы требуют личной встречи. Хотя бы для того, чтобы не плодить лишнюю атмосферу интриг, лжи и безумия. Думаю, ты и сам согласишься: его «возвращение» — это чистой воды абсурд. Именно это и внушает беспокойство. Ты не боишься его или меня. Ты испытываешь страх перед непониманием того, что именно… увидел. На секунду в трубке повисла тяжелая пауза. — Я действительно не совсем понимаю, что я видел, — тихо признал маг. — Вполне объяснимо. Ладно, можешь заскочить в поместье. Когда тебе удобно? Сегодня или завтра? — Сегодня. — ~Хм-м-м~, — я резко наклонился вперед и выудил из-под настольной тумбочки сложенный листок, сверяясь со своим графиком. Нужно было разобраться с парой неотложных финансовых вопросов клана, а это займет минимум часа два. — Могу принять тебя через три часа. К тому времени я решу все основные дела, и меня ~почти~ никто не будет беспокоить. Наш разговор подошел к концу, отчего я убрал телефону чуть в сторону и принялся за работу. Время медленно тянулось вперед, а повседневная атмосфера вокруг казалась удушающей. В чисто духовном плане. Хаос — штука странная, в ней одновременно уживаются и хорошее, и плохое. В такие моменты всегда кажется, будто ты балансируешь между льдом и пламенем. Окно в кабинете было распахнуто настежь, и слабый, прохладный ветерок едва заметно приподнял челку, упавшую мне на глаза. — *Стук! * *Стук! * — кто-то постучал дважды в дверь. Я не поднимая глаз от рабочего стола, спокойно озвучил: — Войдите. — Наоя… В кабинет вошла Маки, а следом за ней показалась Май. Первая решительно остановилась прямо передо мной. Вторая лениво плюхнулась рядом на удобный гостевой диван. — Слушаю. — Как долго мы здесь пробудем… и что вообще собираемся делать? — прямо спросила Маки. — Хочешь вернуться в школу? Снова получать официальные задания? — Н-не совсем… и да. На оба вопроса. — На первый вопрос ничего точно сказать не могу, — я размашисто поставил очередную подпись, шлепнул печатью и на секунду поднял лист, проверяя оборотную сторону, после чего вернул его в общую стопку. — Но могу предположить, что в ближайший месяц у меня найдется способ не только вернуть всё на круги своя, но и попутно исправить ваш день рождения. Моя левая ладонь подперла подбородок, а ленивый взгляд спокойно прошелся по этой «воительнице». На её лице читалась дикая, непонятная смесь из злости, хмурости и внезапного смущения. — Да-да-да, я не забыл. Представляешь? — я показательно приподнял обеими руками две внушительные стопки бумаг, демонстрируя их в качестве неопровержимого доказательства. — Дел до ужаса много, но такое событие мне сложно проигнорировать. Да и для меня это отличный повод наконец-то отдохнуть. — Ты ждешь хода Совета или Сатору Годжо? — со своего места с любопытством подала голос Май. Я закатил глаза и неопределенно махнул ладонью в воздухе: — Возможно, и от того, и от другого. Я не хочу торопить ни Совет, забитый старыми маразматиками, ни Сатору. Сделают ошибку — это станет моим законным поводом для действий. Сделает правильный выбор наша «сильнейшая» в мире душа — это и вовсе пойдет на пользу всем. Чисто из-за того, что это абсолютное оружие наконец-то научится принимать решения самостоятельно. Словно в том мультфильме… как его… «Стальной Гигант». Не могу точно вспомнить: смотрел ли я его вместе с вами, когда вам было лет по восемь или девять? Я задумчиво пробормотал это, уставившись куда-то в потолок, а затем раздраженно взлохматил собственную безупречную прическу: — Аргх! Ладно, плевать. На этот раз вслед за Маки густо покраснела и Май — чисто из-за того, что в детстве ей было безумно жалко и больно смотреть на финальную сцену, где робот перехватывает ракету ради спасения людей. — В общем, ждите, — подвел я итог. — Я как и всегда всё решу и найду правильный путь. — Н-Наоя… а… могу Я… Мы…? — Маки замялась, не решаясь продолжить. До чего же непривычный образ для этой девчонки: смущение вперемешку со стопроцентной скованностью. Свободная левая рука вытянулась по шву, пока правая ладонь крепко обнимала локоть, фиксируя закрытую, защитную позу. — Маки, еще не время, — Май мягко перебила сестру. — Давай озвучим это тогда, когда представится действительно хорошая возможность. — Интригуете, — я усмехнулся в своей привычной лисьей манере. — Стараемся, — Май перевела взгляд на сестру, а затем едва заметно качнула головой в мою сторону. — Просто… как сама видишь, Маки, он сейчас завален работой, и ему явно не до нас. Будет правильнее озвучить «это» лишь в подходящее время и в подходящем месте. Наверняка они желают получить еще больше силы. И, наконец, узнать, что именно сдерживает меня от того, чтобы окончательно наплевать на мораль и «вскрыть» цепи, которые этот мир наложил на этот дуэт. Одна идея у меня уже была. Достаточно опасная, рискованная, но с ней лучше повременить и выслушать их в правильное время и в правильном месте. Сила человека измеряется не тем, сколько он может выстоять, а тем, сколько он способен принять. И мне нужно понять это через их признание собственной слабости. Будут ли они требовать, чтобы я вытащил наружу свои самые чудовищные методы? Попросят об экспериментах над душами или станут умолять? Кто знает. В этом и заключалась излюбленная мною непредсказуемость и неопределенность. Им нужна сила для доказательства собственного существования, но как именно прозвучит их личная просьба — мне пока неизвестно. В обещанное время я лично встречал гостя у главных ворот поместья. Наобито, члены клана и прислуга были заранее предупреждены о визите. Никто не должен был проявлять излишнее любопытство или озвучивать свои мысли вслух — от всех требовалось лишь следовать привычному повседневному графику. Официальных заданий я пока не распределял из-за шаткого положения клана, но это вовсе не означало, что каждый мог бездельничать и делать всё, что душе угодно. Тренировки, практика фехтования или оттачивание навыков на стрельбище — последнее и вовсе превратилось для Зенин во что-то по-настоящему увлекательное. Нет ничего лучше ощущения оружия, способного помочь тебе выполнить работу чище и эффективнее. Такахаси и Кента — мой старший и младший брат — ощущают некоторую уязвленность своей гордости и злость за потерю четверых членов клана. Именно поэтому они с особым, утроенным усердием работали над собой. На Параде этот дуэт не имел вменяемых вариантов на дальней дистанции, а потому и участь их едва не стала одинаковой: поймать стрелу в тело, пока ты безуспешно пытаешься достать из огнестрела или лука неуловимую и очень ловкую тварь. О Рико Аманай я тоже не забыл, но её роль в последнее время кардинально изменилась в силу некоторых… обстоятельств. Теперь она находилась рядом с Тенген уже не в качестве Сосуда, а как своеобразный «мини-компьютер». Сама Тенген успешно прошла последний эволюционный шаг и окончательно стабилизировалась внутри своей личной белой комнаты. Забавная ирония, но её новый эволюционный облик подозрительно напоминал одну очень известную фигуру, жившую тысячи лет тому назад. Причина тому была невероятно простой — эта фигура и есть «Мир». Настоящее «Сердце», защищающее эту реальность. Чисто из-за того, что все барьеры испокон веков питались напрямую из Его тела — ну не величайшая ли ирония? «Король Проклятий», который в итоге стал для человечества главным и самым ценным «Благословением». Можно сказать, люди должны непрерывно благодарить его за такую монументальную жертву на протяжении целого тысячелетия. Кто знает, что вообще случилось бы с этим миром, не используй его плоть как вечное топливо для барьеров! Одна лишь мысль об этом вызывала у меня маниакальную улыбку в глубине души, но на лице не проступило ни единого лишнего признака возбуждения или предвкушения. Еще рано. Еще не время. Скоро… Скоро он наконец-то вернется в этот мир… и вот тогда… тогда Я…!!! Что-то я отвлекся. Проклятая техника, которую пробудила в себе бывший «Звёздный Сосуд», напоминала спектральный, белый, полупрозрачный образ воспоминаний о проклятии, воплощенный в реальность. Отчасти это походило на поглощение и подчинение проклятий Сугуру Гето, но в крайне урезанном и слабом виде. Техника Рико скорее являлась чистым холстом или макетом здания с автономной функцией искусственного интеллекта, а не реальным, массивным «домом». Словно четко прописанная программа или машина, у которой есть жестко заданные функции начала и конца, но напрочь отсутствует возможность превосходить себя, эволюционировать или развиваться на основе собственной природы — как это делают обычные проклятия, обретающие разум. Возвращаясь к текущим событиям… — Привет, Нанами. Можем поговорить в моем кабинете, — я поднял ладонь в приветственном жесте, нацепив свою стандартную, дежурную улыбку лисы. Кенто Нанами выглядел как типичный офисный клерк: белая рубашка, черные брюки и туфли в тон. Без своих привычных очков. Сложилось впечатление, будто он переместился сюда прямиком со своей обычной гражданской работы в инвестиционной фирме. Учитывая то, что я был облачен в идентичную одежду, наше сочетание выглядело забавно — встреча двух офисных работников. Что, отчасти, являлось чистой правдой. По крайней мере, я планировал провести этот диалог исключительно в свою пользу, а не просто дружелюбно объяснить ему все обстоятельства «воскрешения» Юу Хайбары. Невидимые переговоры велись с той самой секунды, как Нанами перешагнул порог территории поместья клана Зенин. Он будет дотошно анализировать окружение, людей и каждое мое слово. Ему жизненно необходимо понять, что я на самом деле такое. Действительно ли он может доверять моему слову, или же я — крайне опасный, беспринципный маг, который вертит моральной структурой чужих тел и душ исключительно ради собственной выгоды? — Он будет на месте, верно? — хмуро отозвался Нанами. Все еще не доверяет. Вполне могу его понять. На этот выпад я лишь тихо хмыкнул, спокойно развернулся к нему спиной и зашагал вглубь поместья. Мой гость последовал за мной. — По ходу разговора я вызову Юу. Так уж сложилось, что он официально забирает свою взрослую сестрёнку, Харуку, в наше поместье. В связи с его… скажем так… специфической деятельностью, он неизбежно будет привлекать лишнее внимание к своему единственному объекту комфорта. Свободные комнаты у нас найдутся. Столовая тоже есть. Да и охрана в клане достаточно хорошая — наши люди без проблем сопроводят Харуку до её офиса. Ну или… вдруг она пожелает принять у нас должность бизнес-менеджера? Кто знает. — Харука Хайбара… — Нанами на пару секунд словно пробовал на вкус её имя. — Она всё это время знала и решила ничего не писать мне? — А она должна была? Зачем? — я раскрыл ладони и безразлично пожал плечами. — «Меньше знаешь — крепче спишь», слышал такое выражение? Тайны и секреты на то и нужны, чтобы нести на себе это бремя ответственности ради защиты от Официальной Системы Магов. Ну а как тебе уже прекрасно известно, эта система далеко не всегда работает «хорошо». Я вернул Его и создал гарантированный метод для его выживания. Не без определенных рисков и опасностей, конечно, но за любую силу приходится платить… Я даже спиной почувствовал, как резко возросло его напряжение, и услышал характерный хруст сжавшихся в кулаки ладоней. Ему определенно не понравилась последняя фраза, но я лишь в очередной раз усмехнулся про себя. Сколько бы Нанами ни пытался выглядеть безразличным и смертельно уставшим от этой жизни, он все еще оставался слишком хорошим человеком. Кенто искренне не желал видеть чужие смерти. Не желал смотреть на то, как кто-то пытается защищать гражданских вопреки неоправданному риску. Но больше всего он ненавидел наблюдать, как подростков-магов хладнокровно превращают в живое оружие для жертвоприношений, бросая в топку Системы во имя пресловутой безопасности людей. Он был «Взрослым», и в его понимании именно на взрослом человеке лежала святая обязанность оберегать юное поколение. Именно такой внутренний стержень он когда-то выковал внутри себя, чтобы хоть как-то искупить вину за смерть Юу. И именно этот стержень затянул его обратно в магический мир, из которого он так отчаянно пытался сбежать… Нанами бегло оценил окружение, воинов клана и прислугу, но так и не нашел, к чему можно было бы придраться или зацепиться взглядом, чтобы обнаружить хоть какой-то аномальный след. Все самые важные секреты я надежно хранил в подземном комплексе поместья. Раскрывать, показывать или озвучивать их без получения чего-либо взамен я не собирался, и Кенто, скорее всего, это прекрасно понимал. Без гарантий личной выгоды и за чистое «спасибо» сейчас мало кто работает. Можно сказать, что «Обмен» — это фундаментальная основа всех весов в мире магов. Каждый Связующий Обет функционирует именно по такому принципу: если ты хочешь что-то получить, тебе придется за это что-то отдать или обменять на равноценное. Переступив порог кабинета, я вежливым жестом указал ладонью на широкий гостевой диван. Нанами молча присел, но сразу же подался корпусом вперед, уперев локти в колени и сложив пальцы «домиком». Я едва сдержал очередную усмешку. Словно… я для него был как минимум демоном или самим дьяволом во плоти. Хотя, учитывая специфику нашей беседы, это было недалеко от истины. Знакомый дьявол — это всегда лучший дьявол. Я достал из-под стола папку с документами, заранее подготовленную специально для этой встречи. Молча протянул её гостю, а сам привычно развалился в полулежачей позе в кресле, оперевшись локтем о подлокотник и подперев ладонью подбородок. — Здесь вся информация по Юу: его официальный статус в клане Зенин, предполагаемый ранг, спектр заданий, количество выполненных заданий и особенности способностей. Ну и, конечно же, его текущая природа. Я могу терпеливо подождать, пока ты всё это изучишь и попутно задашь свои вопросы. Кроме того, в этой папке лежат данные о препарате «Красный Свет» — основной причине, почему Совет Магов костью в горле встает, лишь бы лишить меня возможности рекрутировать сторонних магов в свой клан. Нанами слегка приоткрыл плотную обложку папки и выразительно приподнял бровь. На его лице отчетливо читалось: — «Вот так просто…?» — Документация помогает с ходу впитать всю основную информацию и важные детали, избавляя от необходимости каждый раз уточнять у меня вслух каждую мелочь, — спокойно пояснил я. — Мы оба прекрасно знакомы с этикетом делового общения — это уже въелось в привычку. Неоспоримый факт. Если взглянуть на нас со стороны, сразу станет ясно, что офисная культура превратилась в часть нашей личности. Правда, работа что в кабинете, что на «передовой» — одинаково выматывает и раздражает. Я с полной уверенностью могу подтвердить: и бесконечная канцелярская макулатура, и регулярные выходы на задания чертовски утомляют. Лично я очень люблю отдыхать и обедать строго по графику. Со стороны Нанами послышался едва уловимый, почти одобрительный «хмык» прямо посреди его сосредоточенного чтения документов. Хоть он и не озвучил это вслух, но в данный момент был полностью со мной согласен. Спустя пару минут звенящей тишины, прерываемой лишь тихим шелестом страниц, с его стороны наконец прозвучал первый очевидный вопрос: — Ты… способен преобразовывать собственную кровь в проклятую и придавать ей особые специфические качества? — Нанами поднял на меня тяжелый, проницательный взгляд. — Да, но есть лимиты, — спокойно подтвердил я. — Юу Хайбара — исключение и моя случайность. Я не был способен предсказать наверняка, кто будет гарантированно мёртв. Так уж сложилось, что моя переданная ему красная визитка в момент его ухода на задание — это чистой воды случайность и удача. Его кровь привязалась к ней и смешалась с моей проклятой кровью. Не будь её — этого Якоря для Сохранения его «архива» воспоминаний и личности, то не было бы и Юу Хайбары. — Ты действительно веришь, что это… он…? — в голосе Нанами проскользнула глухая, болезненная надежда, смешанная со скепсисом. — В этом и заключается забавный парадокс, Нанами, — я выставил рядом с собой прямо руку с оттопыренным в потолок указательным пальцем. На моем лице сам собой расплылся откровенный и почти безумный вызывающий оскал. Люблю играть в божественное существо во благо людей. Придает особый сок и тональность атмосфере. Словно я действительно… Избранный убрать или исправить этот мусор вокруг! — Что есть душа? Что есть тело, которое будучи мертвым возвращается к жизни? Воспоминания определяют нас, или здесь важна лишь чистота, а после смерти нет… ничего? Вопросы, на которые я не могу дать ответы. Каждый сам желает верить в то, что хочет верить. В этом уже настоящая истина людей. Лично для меня и для Юки Цукумо — воспоминания и личность — это и есть «Душа». Какая разница, что он лишь «копия» и не «настоящий». Он говорит, мыслит и чувствует так же, как и Юу Хайбара. Вот и всё. Он оставил философские дискуссии. По всей видимости, Нанами прекрасно понимал, что это лишь вопрос «Веры» из-за банального отсутствия доказательств и невозможности увидеть, что на самом деле скрывается за гранью жизни и смерти. — Наполовину проклятие… наполовину человек… — Кенто вчитывался в текст, изучая строки, но все еще не до конца понимал специфику деталей. Наткнувшись на пункт об особенностях работы измененного организма, он нахмурился. — Он не страдает из-за этого? Множественные преимущества новой природы Хайбары имели и существенные недостатки. Серый оттенок кожи, красные глаза и перманентный голод — это были самые примечательные, хоть и не критичные маркеры. В конце концов, проклятий в нашей стране всегда можно набрать как нескончаемый урожай. — Нет, не страдает, — спокойно ответил я. — Он поддерживает свой человеческий облик через поглощение плоти и крови проклятий, а его врожденная техника — «Пожирание» — полностью устраняет любые негативные вкусы или отвратные послевкусия от подобной трапезы. Именно поэтому, отчасти, мой выбор и пал на него. Мало кто добровольно согласится постоянно поддерживать такой образ жизни и при этом умудряться сохранять рассудок и человечность. Сугуру Гето, по крайней мере, за все эти годы так и не сумел до конца привыкнуть к этому вкусу. Нанами уже поверхностно просматривал оставшиеся документы, то и дело вопросительно поглядывая на меня. Ах да, он слишком горд, чтобы выглядеть отчаявшимся, и упорно не желал озвучивать свой вполне очевидный вопрос. — Хайбара прибудет через пять минут, — я спокойно мазнул взглядом по наручным серебряным часам на запястье. — …А потому перейду сразу к главному. Я хочу нанять тебя. — Я не собираюсь покидать официальный Магический Совет ради клана Зенин, — тут же отрезал Нанами. — Не ради клана, а ради меня и Юу, — я прижал ладонь к своей груди, мягко и хитро улыбнувшись, после чего указал пальцем на папку. — Посмотри на самый последний лист. Вакансия. Я не хочу, чтобы у тебя образовались проблемы с Советом, а потому предлагаю подробно рассмотреть эту возможность сразу после… определенных изменений в самой системе Совета магов, которые устроит Сатору Годжо. Обязательные выходные, внушительные премиальные и особые акционные талоны на путешествия по миру для полноценного отдыха. Нанами как-то почти комично наклонил спину вперед. Он молниеносно перетасовал страницы до самого конца папки, впился взглядом в условия контракта и начал крайне продуктивно, сугубо по-офисному задавать ключевые вопросы: — Два выходных в неделю? — Единственное исключение для отмены выходного — уровень опасности в стране, эквивалентный разрушению целого города или началу глобальной катастрофы. То есть моменты, когда возникает прямая угроза уничтожения всей страны, а не просто гибели отдельных магов. — Я могу самостоятельно выбирать желаемое место для отдыха? — деловито уточнил Нанами, не отрывая взгляда от строчек. — Да, разумеется. Практически любая точка мира на твой вкус. — Зарплата… Почему здесь указана сумма почти в два раза выше, чем предлагает Магический Совет? — Всё абсолютно официально. Вся документация и финансовые реквизиты, будь то письменные бланки или электронные счета, полностью достоверны и надежны. В моем клане еще никто и никогда не жаловался на мою неспособность щедро оплатить опасную работу магов, — я беспечно всплеснул ладонью рядом с собой. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой… — Нанами прищурился. — Здесь обязан быть какой-то подвох. — Да, один действительно есть, но он не относится лично к тебе или к Юу. Я все еще храню определенные секреты и тайны, которые желаю оставлять непубличными до поры до времени. Мой подземный комплекс разделен на особые уровни доступа — от «1» до «3». Ты без проблем получишь основной допуск к первому и второму. Но третий недоступен почти никому. Лишь единицы имеют право знать эти специфические и не самые приятные тайны. Я даю тебе железное слово главы клана, что данные секреты не причиняют вреда людям вокруг, и я не способствую подобному ни через посредников, ни через членов своего клана. Я наконец прервал свою вальяжную позу, серьезно выпрямился в кресле и уверенно соединил пальцы в замок прямо на лакированной поверхности стола: — Я озвучиваю это заранее исключительно для того, чтобы ты в будущем не пытался судорожно искать правду, которую пока еще просто не способен выдержать и принять. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты усердно выискивал поводы обвинить меня в «злой» природе. Повсюду установлены камеры, и мне будет банально неприятно озвучивать конкретно тебе официальные предупреждения. — Ты сейчас говоришь о…? Неугомонный. Ему жизненно необходима хоть какая-то пища для души и весомое оправдание моей «темной» стороны, чтобы его собственная совесть и внутренняя мораль наконец заткнулись. Ну что ж, ладно. Подкину ему основную и самую известную причину. — Нанами, позволь мне прояснить кое-что в качестве жеста доброй воли, чтобы полностью лишить тебя интереса к этому феномену, — я чуть подался вперед. — Скажи мне честно, ты ведь знаешь, как именно создается проклятое оружие и артефакты? По крайней мере, самые сильные и опасные из них? — Да, — мрачно подтвердил он, закрыл папку с контрактом и отложил её на широкий подлокотник дивана. — Если знаешь, то должен прекрасно понимать, какое именно основное «сырье» используется для их создания. Я — его главный и самый крупный инвестор. Почти каждый маг в курсе этого из-за моей популярности в данной сфере. Ты можешь себе представить, сколько у меня оружия и как именно на «станке» создается бесчисленное множество поставок и заказов, призванных спасать жизни людей и магов? Зрелище, скажу прямо, не для детей. Плоть, кости и кровь… Всё это создает стойкое впечатление, будто ты находишься на скотобойне или на фабрике по переламыванию трупов людей в очень ценные, редкие инструменты и оружия. Я сделал паузу, давая Нанами прочувствовать всю тяжесть моих слов, а затем хитро прищурился: — Совет Магов никогда не останавливал меня — чисто из-за того, что этот конвейер был выгоден им самим. Взаимные паразитические отношения, где мир магов и обычных людей переплетается в единое и очень грязное месиво. В этой системе существует вечная и нерушимая схема: нужда рождает требования и заказы, а требования и заказы требуют регулярных поставок материала и мастеров, способных этот материал обработать. Вот и получалось, что из раза в раз я расходовал невероятное количество личных денег на создание очередного оружия или артефакта, чтобы дать хотя бы маленький — или, наоборот, весьма неплохой — процент выживаемости для очередного мага в нашей системе. Магический Совет выдал мне официальное лицензионное соглашение на подобную деятельность с одной простой целью: защитить свой собственный бизнес и технически умыть руки, переложив всю грязную работу на мои плечи. До поры до времени каждый мой ремесленник, кузнец и рабочий находился под моей абсолютной, юридической и клановой защитой. Но сейчас, после Парада Проклятий, положение клана Зенин кардинально изменилось и моя «официальная» лицензия теперь — не более чем обычная бумага для подтирания жопы в туалете… Юу Хайбара пришел ровно тогда, когда нужно. Постучал и вошел, привычно стягивая бинтовую маску с нижней половины лица и чуть приподнимая ладонь в приветственном жесте. Перебинтованный торс, белый капюшон, спортивные кеды и синие джинсы — это была его отличительная и, кажется, вечная одежда. Минималист до мозга костей. — Привет, Нанами. Мы можем поговорить здесь или прогуляться по округе, если ты хочешь, конечно… — Нет. Нет, я хочу поговорить прямо здесь, — Нанами медленно перевел свой тяжелый взгляд на меня. — Наоя, пожалуйста, ты не мог бы оставить нас наедине? — Да, конечно. Я не особый любитель вмешиваться в личные взаимоотношения старых друзей. Партнеров по бизнесу у меня много, но настоящий друг у меня лишь один… человек. До чего же забавный феномен — когда божество внезапно учится понимать приятные человеческие мгновения и не менее простой покой. Будь то поцелуй или секс. Кстати… Юу, ты все еще так и не нашел себе никого, м-м-м? — К-как-то не особо получилось… — этот вечный «подросток» неловко почесал затылок, мгновенно смутившись. — Скорее всего, ты даже и не пытался вовсе. Не нужно бояться — ты уже отлично научился поддерживать свой человеческий облик. — Я просто не хочу притворяться перед ней или перед кем-то еще чем-то другим, — тихо вздохнул Хайбара. — Когда правда всплывет наружу, плохо будет уже всем. — Думал об этом, и не раз, да? Могу понять. Ладно, в мире полно «рыбы», но никогда не забывай, что нужно жить на полную катушку, а не только ради слепого исполнения долга и ответственности мага. Как-никак, жизнь у нас всего одна, и нужно успеть попробовать ее самые разные краски. Нанами остался в поместье почти до полуночи. Когда они вышли из кабинета и неторопливо прогуливались по ночной округе, я издалека наблюдал за ними. Судя по тому, как Кенто почти мягко и искренне улыбался в ответ на его рассказы, он уже окончательно убедился: этот «Юу Хайбара» и есть его когда-то убитый проклятием лучший друг. Кенто Нанами так и не озвучил мне четкого согласия на мое предложение, но твердо обещал подумать и принять окончательное решение именно после того, как патовая ситуация между мной и Магическим Советом будет окончательно разрешена. Не хотел вступать в открытый конфликт с Системой и раньше времени вставать на какую-то из сторон баррикад, да? Что ж, вполне могу его понять. Достаточно здравый и разумный ход с его стороны. Честно говоря, я не особо беспокоился и уж точно не считал, что Нанами ответит мне окончательным отказом. Единственное, что его сейчас искренне сдерживало — это гиперответственность за рядовых магов из Совета, а также сложная политика и интриги, которые плотным кольцом закрутились вокруг нас. В этой специфической сфере Кенто, мягко говоря, ориентировался слабо из-за банального дефицита контекста. Он попросту не понимал истинной причины, почему этот «глупый» Совет Магов упорно не дает мне зеленый свет. Нанами искренне считал, что мой препарат и новое оружие созданы исключительно ради помощи людям. Он не видел очевидную, расползающуюся тень расширения влияния, силы и скрытых возможностей клана Зенин. Старые маразматики из Совета боятся меня вовсе не из-за того, что я слишком эффективно могу изменить к лучшему структуру взаимодействия магов и людей. Они в ужасе от того, что их собственные доходы, влияние и абсолютная власть будут неизбежно и сокрушительно ослаблены моим успехом. Нанами не видел и не понимал этого — как, впрочем, и абсолютное большинство обычных магов. Но… Сатору Годжо… Он всё прекрасно видел и знал это. На следующий день мне поступил звонок от нашей «сильнейшей» в мире души — Сатору Годжо. — Наоя, время, — раздался в трубке его непривычно собранный голос. — Мне нужно было лично убедиться, что всё готово. Координаты встречи сейчас придут тебе на телефон. — Хорошо, — я не стал тратить время на лишние расспросы и спокойно подтвердил прием. Диалог завершился, и экран смартфона коротко мигнул, отобразив полученное сообщение с геолокацией. Ага, точка сбора Совета Магов — Императорский Дворец в Токио. Центр столицы. Место, где вековая пыль изо всех сил пытается казаться чистым золотом, а живые мертвецы из Совета — истинными правителями этого мира. Спустя некоторое время я уже стоял перед массивными деревянными воротами Отемон, ведущими на территорию Восточных садов Императорского Дворца. Вокруг, за пределами невидимого для обывателей защитного барьера, вовсю шумел современный Синдзюку, неоновые вывески агрессивно резали ночное небо, а обычные люди судорожно спешили по своим ничтожным делам. Но здесь, за глубоким рвом с застоявшейся, темной водой, время словно окончательно умерло еще в эпоху Эдо. Какая упоительная ирония. Наш драгоценный Совет Старейшин так отчаянно цепляется за свое мнимое величие, что не нашел ничего лучше, чем обустроить тайное гнездо в самом сердце консерватизма. Им до сих пор патологически не нравятся любые технологии — мой технологичный бизнес эта организация терпит исключительно ради колоссальных денег и политического влияния. Огнестрельное оружие — позорный удел слабаков. Проклятая энергия и врожденные техники — вот и всё, что имеет для них значение. Настоящее, зеркальное отражение прежней системы клана Зенин. Однако при всём этом они трусливо прячутся за монументальными стенами дворца, который охраняется не только барьерами Тенген, но и вполне реальной, до зубов вооруженной полицией обычных людей. Какое первосортное лицемерие. Старики искренне считают не-магов безмозглыми «обезьянами», но с огромным удовольствием используют их вековые каменные стены в качестве надежного щита для своих дряхлых задниц. Я лениво скользнул взглядом по массивной кладке оборонительных стен исигаки. Тяжелые камни были подогнаны друг к другу идеально — без единого грамма цементного раствора. Дряхлые маразматики, скорее всего, видят в этом символическую «незыблемость традиций» и «истинную японскую эстетику». Я же видел перед собой лишь банальную груду булыжников, которую Сатору Годжо разнёс бы в пыль одним легким щелчком пальцев. Ну… или я сам — если бы у меня с утра было паршивое настроение. Местная охрана заметила меня еще на дальних подступах к воротам Отемон и «вежливо» наставила стволы автоматического оружия прямо мне в лицо. Впрочем, стоило им получить по рации быстрый, панический приказ сверху, как дула опустились, и мне позволили беспрепятственно следовать туда, куда нужно. Шаг за шагом я углублялся в закрытую часть императорских садов. Под подошвами моих туфель тихо и размеренно шуршал безупречно выровненный гравий. Вскоре я подошел к неприметному традиционному чайному домику, надежно скрытому за плотной стеной барьера. Внутри него пахло сухим деревом, дорогими благовониями и застарелым, въевшимся в стены страхом. Пол под моими шагами начал едва слышно, специфически поскрипывать — знаменитый старинный «соловьиный пол», сделанный древними мастерами специально для того, чтобы к хозяевам дома нельзя было подобраться незамеченным. Еще один нелепый памятник несовременности. На дворе век сверхзвуковых скоростей, а эти дряхлые маразматики всё ещё наивно надеются услышать скрип половицы.  Безмолвный служащий плавно отодвинул в сторону тяжёлую панель сёдзи, открывая вид на темную винтовую лестницу, уходящую глубоко под землю — в сырые, холодные подвалы. Там, внизу, за тонкими бумажными ширмами уже колыхались уродливые, сгорбленные силуэты тех, кто самонадеянно считает себя высшим провидением этого мира. В самом центре мрачного подземного зала уже спокойно и абсолютно молча стоял Сатору Годжо. Представление вот-вот начнется… — Наоя Зенин. Вы пришли сюда для того, чтобы изменить свое опрометчивое решение и вернуться в официальную структуру? Именно ради этого Сатору вызвал нас и тебя в это место? — раздался из-за ширмы скрипучий, высокомерный голос. Я вопросительно почесал затылок и уставился сначала на это глупое и крайне заносчивое стадо стариков, а после перевел взгляд на Сатору. Ах! Вот оно что! Хитро придумал! — Подыграешь…? — с легкой, но очень фальшивой усмешкой одними губами спросил у меня Сатору. — Не-а! Я здесь исключительно для того, чтобы лично лицезреть вашу кончину и долгожданное изменение системы, — вежливо и подчеркнуто низко поклонился я им всем. При этом моя левая ладонь плавно легла на грудь, а правая описала в воздухе дугообразный жест «знамения». Словно я искренне приветствовал светлое будущее и одновременную смерть каждой прогнившей души в этой комнате. Под конец я лишь равнодушно пожал плечами и легким движением достал прямо из-под двухмерной багровой воронки самое настоящее свежее ведерко с жареным попкорном. — Т-ты угрожаешь нам?! Неслыханная дерзость!.. — зашипели старцы, но я бесцеремонно перебил их. — Вы совсем меня не слушаете… Хотя о чем это я? Вы ведь никогда особо не умели слушать чужие предупреждения и даже не пытались рассмотреть наш долгосрочный союз. Сатору, наверняка, убедил вас, будто может спокойно ликвидировать меня в случае моего отказа от содействия. Но как именно он собирается это сделать — он вам предсказуемо не рассказал. А всё для того, чтобы собрать вас всех… именно… Здесь, — я зловеще оскалился. Мой узкий и тонкий разрез лисьих глаз в этот миг сформировал чистокровный образ демона. Каждая сгорбленная тень за бумажными сёдзи ощутимо дрогнула. Старейшины в панике начали оборачиваться друг на друга, шелестя своими дряхлыми одеждами. Я же с искренним удовольствием закинул в рот горсть попкорна и замер в ожидании. Я ждал их очевидного, панического вопроса и последующего монолога «божества», которое наконец-то пробудилось от иллюзий «абсолютной защиты» людей и решило лично вырезать эту гнилую и очень смертоносную опухоль из магической системы страны. — Что всё это значит?! Сатору Годжо — мы немедленно требуем объяснений...! — сорвался на визг один из голосов за ширмой. — С огромным удовольствием, — спокойно и размеренно отозвался Сильнейший. Он медленно стянул со своего лица плотную черную повязку и раскрыл ладони в разные стороны, одарив замерший зал безупречной, мягкой и смертоносной улыбкой. — Так уж сложилось, что я очень долгое время размышлял над нашей системой, — спокойно начал Сатору, и его Шесть Глаз холодно блеснули в полумраке подземелья. — Хоть по вашему негласному завету абсолютное оружие и не должно думать, сомневаться или принимать собственные решения. Для каждого из вас я всегда представлял собой не более чем неприятную, своенравную, но дьявольски эффективную фигуру, у которой есть глупое желание сохранять на доске другие перспективные фигуры. Годжо сделал небольшой шаг вперед, и в его голосе проступили леденящие, стальные нотки: — Но каждый из вас слишком самонадеянно и невероятно беспечно использовал свое положение, чтобы без разбора выбрасывать в утиль и уничтожать потенциальные угрозы, даже не пытаясь создать для них альтернативу. Юта Оккоцу — это лишь первый и, наверняка, далеко не последний случай, который вы способны породить своей трусостью. Что вообще произойдет с этой страной, если меня однажды не окажется рядом? Или если по какой-то нелепой причине я вовремя не получу важные информационные данные о ребенке или подростке, который стал очередной жертвой проклятия? Думаю, для каждого в этой комнате ответ на этот вопрос более чем очевиден. — Всего лишь… какой-то мальчишка… заставил тебя принять столь безответственное решение? — донесся из-за барьера дрожащий, но все еще пытающийся казаться строгим голос старейшины. — Какой-то мальчик? Безответственное решение…? — спокойно и пугающе равнодушно повторил Сатору. — В этом и заключается вся ваша беспросветная глупость и слепота. Точнее, вы все почему-то свято верите, будто это я здесь слеп. Будто я не способен слушать и выискивать ваши конкретные преступления, которые вы совершаете изо дня в день, не боясь каких-либо последствий. Думаете, мне не под силу узнать ваши настоящие имена, занятия и ваш личный теневой системный бизнес? Вы подмяли под себя скрытые структуры исключительно ради собственного блага, используя обычных людей как безвольный скот. Я продолжал активно уничтожать попкорн, лениво наблюдая за этой сценой. Честно говоря, я не совсем понимал, зачем Сатору вообще тратит время на эти объяснения, раз уж твердо решил, что каждый в этой комнате сегодня умрет. Ах, вот оно как получается… Это был своеобразный наркоз для его собственной совести. Ему было жизненно необходимо доказать самому себе, что его грядущее массовое убийство — это единственно правильный, законный и необходимый шаг для спасения не только обывателей, но и самих магов. Картина в моей голове полностью сложилась, а потому мне не стоило вообще открывать рот. Мое дело — просто сидеть и наслаждаться шоу. — У-у тебя нет никаких доказательств..! — кто-то из старцев все еще отчаянно пытался играть в невинность и трусливо бросил Сатору это дерзкое обвинение во лжи. Сатору не стал церемониться. Он лениво вскинул ладонь. Его пальцы — большой, указательный и средний — мгновенно сформировали ритуальный жест, выпуская вперед спрессованный пространственный импульс. Сверхплотный, невидимый и абсолютно смертоносный для человеческого тела сгусток энергии сорвался с его руки, и на долю секунды в районе бумажной ширмы расцвела идеальная, звенящая белизной круглая пустота, окруженная багровыми брызгами плоти. Дверь сёдзи разлетелась в щепки. Сидевший за ней старик мгновенно получил безупречное круглое отверстие вместо верхней части торса и головы. Тело замертво обрушилось на татами. — Упс! Рука дрогнула! — Сатору весело сощурился. До чего же это было ужасающее и одновременно прекрасное зрелище — безумная улыбка Сильнейшего, который прямо сейчас убивал верхушку магического мира без тени сомнений или жалости. И самое забавное, что свою издевательскую реплику он адресовал непосредственно свежему трупу, общаясь с ним как с живым собеседником: — Финансовый директор Ватанабэ Ямато. Ваш личный банковский отдел при Совете годами подсовывал обычным людям и слабым магам кабальные договоры страхования, кредитования или покупки жилья. И вот какую занимательную деталь я там обнаружил. Внутри каждого контракта был скрыт крошечный и практически незаметный пункт: если объект недвижимости или сам клиент подвергается так называемому «недокументированному форс-мажору» — нападению проклятия, — то договор автоматически переводит все расходы на ликвидацию последствий непосредственно на… Наследников. Сатору Годжо сделал пару шагов вперед, лениво покачивая рукой, и уставился сквозь идеальную круглую дыру в теле Ватанабэ на забрызганную кровью стену: — Этот заносчивый советник оценивал экстренный выезд магов на место трагедии как «услугу премиум-класса по дезинфекции» стоимостью в десятки миллионов иен. Отчего в итоге и порождался идеальный и почти вечный замкнутый круг. Родственники несчастных погибали от рук монстров → Совет милостиво присылал на зачистку мага → а скорбящие наследники получали труп близкого человека и астрономический счет за «спасение имущества». И они были обязаны выплачивать этот долг банку Совета до копейки, иначе ваши проклятые коллекторы забирали их души или жизни. Но самое забавное, Ватанабэ, что мне даже не нужно обладать пророческим даром, чтобы представить реальную картину: ты и не думал пассивно ждать случайных инцидентов. Ты сам с помощью подчиненных проклятий регулярно устраивал кровавые «сцены», плодя невинные жертвы исключительно во имя процветания своих личных финансов. И эти колоссальные деньги не уходили в экономику страны, а напрямую оседали в твоих бездонных карманах… Сатору медленно повернулся к следующей ширме. Тень за ней судорожно вздрогнула и попыталась что-то лепетать: — С-Сатору Годжо… Позволь мне!.. — Не позволяю, — пугающе мягко оборвал его Сильнейший. — Я лишь озвучиваю ваши преступления и хладнокровно исполняю приговор. Прекрасно знаю, что умирать — это страшно. Но ведь каждый из вас так яростно оберегал наши традиционные, консервативные ценности, а потому вам всем стоит принять свой конец с подобающим аристократическим достоинством. Вы так не считаете?! На его лице снова расцвела ослепительная, но очень маниакальная улыбка. — Т-ты думаешь, твоя бойня всё исправит?! — в слепом гневе выкрикнула другая тень. Судя по голосу, это была фигура средних лет — очередной заносчивый наследник какой-то древней благородной семьи. — Нет, конечно. Но это будет весьма неплохое начало, — Сатору равнодушно пожал плечами. — Я в курсе, что каждый из вас подстраховался горой документов и целым штатом заместителей. Но не думайте, будто я не просчитал этот момент заранее. Продолжим! Он громко хлопнул в ладоши, мгновенно возвращая в сырое подземелье атмосферу абсолютной, звенящей тишины. Словно строгий учитель, призвавший к порядку расшумевшийся класс. — Мацумото Харуто, — он сделал шаг к следующей перегородке. — Самое интересное во всей этой истории то, что почти вся ваша верхушка состояла в прямом заговоре с Ватанабэ. Пользуясь безвыходным положением загнанных в угол людей, вы выбивали из них отчаяние ради возврата несуществующих долгов, взамен великодушно предоставляя свои… весьма специфические услуги. Если честно, когда я досконально узнал, что именно ты предлагал взамен на списание процентов, меня чуть не стошнило. Использовать беззащитных детей и подростков для своих… извращенных взрослых игр...? Отправляйся прямиком в Ад. Он процедил эти слова сквозь плотно сжатые зубы и сделал резкий, хлесткий пас ладонью вперед. Выпущенный на волю «Обратный Красный» сработал мгновенно. Пространство перед ширмой исказилось, и под воздействием колоссального давления обратного вращения верхняя половина тела Мацумото в ту же секунду с глухим звуком взорвалась, превратившись в бесформенное облако костяной крошки и мясного фарша. Оставшаяся нижняя часть туловища безвольно покачнулась и рухнула прямо на залитое кровью татами, словно части разбитого манекена. — Я! Не хочу… Уми-и-рать!!! — истошно взвыла одна из фигур. Дверь сёдзи с треском распахнулась, и наружу, тяжело дыша от дикого, животного ужаса, вывалился один из старейшин. Бросив безумный взгляд на кровавое месиво в зале, он судорожно прижал к груди полы своего дорогого кимоно и сломя голову бросился к винтовой лестнице, ведущей наверх, к выходу. Сатору молча и почти лениво чуть наклонил корпус вперед. Воздух в подземелье на долю секунды неестественно сжался — Годжо совершил мгновенный высокоскоростной скачок в пространстве, материализовавшись прямо за спиной беглеца. Его широкая ладонь по-хозяйски, жестко обернулась вокруг шеи несчастного, намертво зафиксировав пальцы на затылке. — Сайто Арата, — равнодушно выдохнул Сатору прямо в ухо замершему от ужаса старику. — Подпольные казино, бордели и тяжелые наркотические вещества… Идеальный набор, созданный специально для того, чтобы несчастные люди могли хоть ненадолго сбежать из той жестокой реальности, в которую вы сами же их и отправляете по всей нашей стране, верно? Короткое, почти незаметное и выверенное движение ладони. В гробовой тишине подземелья раздался сухой, оглушительный хруст ломающихся шейных позвонков. Сатору разжал пальцы, позволяя обмякшему телу Сайто мешком рухнуть на ступени винтовой лестницы. Годжо отступил на шаг и с искренним отвращением резко всплеснул рукой в воздухе — словно отчаянно пытался стереть со своей кожи невидимую грязь или некую липкую, ментальную кровь, оставшуюся после прикосновения к этому существу. — Довольно, Сатору Годжо! Ты окончательно перешел черту! — из-за самой массивной, центральной ширмы раздался громоподобный, уверенный голос, в котором страх боролся с яростью. — Твоя сила безраздельно принадлежит миру магов, но этот Совет — законная власть, официально утвержденная государством! Я — Верховный инспектор этой страны! Без нашей жесткой бюрократии, без наших прямых связей с Премьер-министром весь этот мир в одночасье погрузится в тотальный хаос! Если ты убьешь меня, Япония… — Все оставшиеся члены Совета всегда предпочитали, чтобы за них выполняли всю грязную работу, — спокойно и безжалостно перебил его Сатору. — Но Вы, Верховный генерал-инспектор магии Кинтаро Фукудзю, всегда любили трудиться лично. На вашем счету числится самый невероятный извращенный поступок, о котором я бы никогда в жизни не узнал, если бы не своевременная подсказка Наои. Помнишь тот самый день, когда вы сначала выписали официальный приказ на его ликвидацию, а затем спешно его отменили? Наоя узнал о вас кое-что настолько ужасное и чудовищное, что вы трусливо пошли на попятную. И с того самого дня я просто не мог выбросить эту историю из головы. «Сильнейший» комично начал расхаживать туда-сюда по залитому кровью залу, задумчиво удерживая ладонь у подбородка: — Истина оказалась одновременно смешной и кошмарной. Вы держите при себе Проклятие, которое каким-то боком стало для нашей страны величайшим «Благословением». И всё, что этому монстру нужно — это беспрерывно жрать трупы обычных людей и погибших магов, чтобы трансформировать их плоть, кровь и проклятую энергию в самое настоящее золото. Стоит какому-нибудь магу умереть без должного присмотра, как не только Вы лично, но и вся наша страна начинает стремительно процветать. Я прекрасно понимаю, что во времена Второй Мировой войны вам нужно было хоть как-то восстанавливать экономическую стабильность, превращая трупы людей в драгоценные слитки. Но… делать это скрытно? Без согласия граждан и без предоставления малейшей компенсации их семьям за такое невероятное пожертвование? Непростительно. Сатору Годжо резко остановился прямо перед ширмой Фукудзю, и его Шесть Глаз леденяще сузились: — Ваша золотая свинья стала невероятно податливой, несмотря на свою дикую проклятую природу. А всё потому, что такие невероятно злые люди, как вы, помогают ей всегда оставаться… сытой. Как думаете, какова будет реакция простых людей и магов, если предать эту тайну широкой огласке? Наступит тотальное уничтожение всей финансовой структуры страны и полное обесценивание валюты. Каждый, кто об этом узнает, будет физически чувствовать, что любая иена в его руке — это грязные деньги, созданные из крови погибших граждан этой страны. А всё ваше хваленое государственное золото — это буквально дерьмо подчиненного вам Проклятия. — Нашей стране требовались колоссальные финансы! — сквозь зубы процедил Кинтаро Фукудзю, отчаянно пытаясь вернуть голосу былую властность. — Вторая мировая война, Хиросима и Нагасаки оставили после себя ужасающие последствия. А магов, как ни крути, всегда привлекают деньги, и… — И это хоть как-то оправдывает ваше решение? — жестко перебил его Сатору. — Вашу безграничную жадность? Ваш коррупционный, бесчеловечный способ контролировать страну и жить исключительно в свое удовольствие, не испытывая абсолютно никаких угрызений совести или сожаления за то, что вы творите каждый день? Каждый, чёртов, день! Ни один из вас даже близко не понимает, через какой ад приходится проходить рядовым магам, чтобы защищать жизни обычных людей! Правая ладонь Сатору резко прочертила в воздухе невидимую черту перед собой. Пространство на мгновение дрогнуло, но ничего не произошло. Тень за массивным сёдзи даже не дрогнула, приняв этот выпад как нечто должное. — В этом и заключается прямая обязанность, ответственность и священный долг магов, — бесстрастно отозвался Верховный инспектор. Сложилось стойкое ощущение, будто эту фразу произнес запрограммированный робот, а не живой человек. Словно всё то, что Годжо с такой яростью выплескивал на него, Фукудзю попросту не слышал и не был способен понять. Сатору окончательно осознал это ментальное убожество своего оппонента и лишь тихо, горько хмыкнул в пустоту. — Посмотрите в мои глаза — сейчас это не Шесть Глаз, — Сатору медленно сделал шаг к центральной ширме, и его взгляд стал абсолютно ледяным. — Мне не нужно использовать проклятое зрение, чтобы отчетливо видеть, кто вы такие на самом деле. Я буквально не вижу перед собой людей. Передо мной стоят лишь искаженные черные тени, которые оказались не способны удерживать свою власть, не извратив собственную сущность до состояния самых настоящих «Проклятий». Вы так долго и трусливо прятались за законами, бумажками и чужими спинами, что в какой-то момент сами свято поверили, будто ваши должности — это и есть настоящая сила. Ты заявляешь мне, Фукудзю, что вы — закон? Закон — это правила, которые обязаны защищать слабых от сильных. А то, что устроили здесь вы — это обычная скотоферма, где вы доили собственный народ до последней капли крови. Я пришел сюда не нарушать закон. Я пришел уничтожить паразитов. — Если не мы, то кто-то другой… — бесстрастно донеслось из-за ширмы. — Вы… вы ведь даже близко не понимаете, о чем я вам здесь говорю, верно? — на лице Сатору впервые за всё время отразилось искреннее удивление, смешанное с горьким поражением и почти ментальным шоком. Его по-настоящему поразил этот обыденный ответ Кинтаро Фукудзю. — Вы абсолютно ничего не чувствуете в своем сердце, да? Что ж… Именно по этой самой причине и я больше ничего не буду чувствовать по отношению к вам. Какое-то странное дежавю. Когда я в свое время безжалостно уничтожал совет старейшин внутри собственного клана Зенин, я тоже произнес почти те же самые слова прямо перед началом своей «чистки». Ты физически не способен изменить или переубедить человека, который искренне, до фанатизма верит в абсолютную правильность и необходимость методов, планомерно уничтожающих общество исключительно во благо его собственного кармана. Дальнейшая ликвидация более чем двадцати членов Высшего Совета прошла быстро и успешно. Кто-то в панике пытался бежать, кто-то наивно и глупо пробовал контратаковать, но именно Кинтаро Фукудзю встретил свою смерть стойко, продолжая неподвижно стоять на своем месте. Верховный инспектор прекрасно понимал, что у него нет ни малейшего шанса или вменяемого противовеса против абсолютной «Бесконечности» Сатору Годжо. Он просто не пожелал выглядеть трусом в жалкой попытке побега. Не захотел бессмысленно бить по барьеру Сильнейшего, чтобы не казаться ничтожным. Сложилось впечатление, будто он действительно воспринял недавние слова Сатору о достойной аристократической смерти буквально, разделив с ним полную ответственность за решение "оружия" Совета Магов. Стоит признать, за подобную выдержку этому упрямому старику можно было отдать хотя бы крупицу искреннего уважения. В конце концов всё было кончено. Мрачный, сырой подземный зал, слабо освещенный тусклыми оранжевыми керосиновыми лампами, теперь напоминал место пиршества первобытного чудовища. Сатору разорвал большинство старейшин на куски, и лишь единицы из них сумели сохранить целостность своих тел — исключительно благодаря феноменальной скорости Сильнейшего, который милосердно решил оборвать их жизни мгновенными, точными ударами в область шеи или сердца. Сатору Годжо тяжело дышал — но не от физической усталости тела, а скорее от страшного, выжигающего душу пламени внутри себя. В этот миг в нем окончательно проснулось то, что он изо всех сил предпочитал игнорировать на протяжении долгих лет. Тот пугающий факт, что он натыкался на следы преступлений Совета больше десятилетия, но решился действовать только сейчас — и лишь потому, что старейшины наотрез отказались идти на компромисс со мной касательно рекрутов для клана Зенин. Всё это время в глубине его груди зрело, ширилось и давило ужасное, удушающее чувство вины. За всё. За то, что он предпочитал малодушно жить в свое удовольствие, притворяясь обычным «человеком», и уничтожал исключительно проклятия. Возможно, он до последнего пытался усыпить собственную совесть, убеждая себя, будто он — всего лишь щит против монстров, а не карающий клинок против людей. Он говорил себе, что еще не готов, что ему нужно время… Но преступление, оставшееся без заслуженного наказания — это всё еще проявление наивысшей жестокости по отношению к беззащитным и невинным жертвам. Его многолетнее бездействие являлось его личным, самым страшным грехом, который теперь неподъемным надгробным камнем лежал на его сердце. — Это не твоя вина, Сатору, — спокойно произнес я, убирая в сторону пустое ведерко из-под попкорна. — Я прекрасно вижу и буквально слышу твои мысли. Всё это — не твоя вина. Убей ты кого-то одного из них раньше, и ему бы мгновенно нашли точно такую же гнилую замену. Тебе жизненно необходимо было время, чтобы планомерно собрать неопровержимые доказательства против каждого из них. Включая железный компромат на Кинтаро Фукудзю. И я прекрасно знаю, что ты уже подготовил им адекватную замену. Знаю, что ты заранее связался с каждой лояльной семьей магов, предупредив о грядущей смене власти, и уже использовал возможности своих хакеров, чтобы полностью переписать под себя все политические и финансовые коды этой системы. Начало, как ты сам и сказал, наконец-то положено. — Ничего от тебя не скрыть, да…? — Сатору медленно повернул ко мне голову, и его Шесть Глаз тускло отразили оранжевые отсветы керосиновых ламп. В его голосе не было злости — лишь бесконечная усталость божества. — Я всего лишь внимательно наблюдал со стороны. И ты прекрасно должен понимать, почему… — Ты ведь мог раньше сказать мне обо всем этом, — тихо, со скрытым упреком выдохнул Годжо. — Был способен лично показать мне весь этот ад гораздо раньше. — Возможно, — равнодушно обронил я и безразлично пожал плечами. — Но тогда вся колоссальная ответственность за последствия автоматически легла бы на мои плечи, а я, признаться, совершенно не горю желанием руководить еще и этой масштабной «революцией». Мне и своего обновленного клана с головой хватает. Я не считаю, что хоть чем-то должен или обязан этим абстрактным «людям» вокруг, но я при этом и не садист или маньяк, чтобы умышленно обменивать еще живых граждан на ресурсы. Честно говоря, я даже не особо сильно злился, когда раскопал этот специфический факт про Кинтаро Фукудзю — чисто потому, что прекрасно понимал: его извращенная схема всё равно оставалась чертовски полезной для всей этой страны. Я почесал затылок, лениво отряхнув брюки от несуществующих крошек от попкорна, и посмотрел «Сильнейшему» прямо в глаза: — Им нужны деньги. Мне нужны деньги. Тебе они тоже нужны. Просто потому, что в нашей реальности абсолютно каждый человек хочет усердно работать ради осязаемого «чего-то». Я ни в коем случае не оправдываю его методы, а лишь констатирую сухой факт: вся эта грязная система всё равно приносила колоссальную пользу. И для меня, и для тебя. Чисто из-за того, что обычные люди, рядовые маги, и самое главное — Я — получили возможность беспрепятственно извлекать миллионы и миллиарды иен из этой послушной золотой свиньи. Любая крупная бизнес-организация или высокопоставленный политический чиновник с легкостью предпочтет мгновенно забыть о том, что он случайно или не вовремя увидел, и продолжит молча получать свой астрономический заработок. В этом и заключалась самая жестокая, но единственная правда нашего мира. — Ответил под стать своей природе... — Всего лишь пытаюсь смотреть на это с прагматичной стороны. В любом случае, я искренне впечатлен. Хорошая работа, Сатору, — я по-дружески похлопал его по плечу. Сатору по укоренившейся привычке даже не подумал выставить свою «Бесконечность» — исключительно из глубинного уважения и почти абсолютного доверия ко мне. После этого я медленно зашагал прочь, поднимаясь по винтовой лестнице вверх, к выходу из этого подземного склепа. Уже на верхних ступенях, так и не обернувшись назад, я негромко добавил на прощание: — Возможно, Сугуру бы тобой гордился в этот самый момент. Убиваешь людей во благо людей — это в его стиле. Особая и очень изящная ирония всей этой ситуации заключалась еще и в том, что устроенная Сатору «революция» спутала все карты Кендзяку. Я прекрасно знал, что этот древний паразит забрал себе тело Сугуру Гето буквально на следующий день после его официальной смерти. Тот факт, что Кендзяку провернул вскрытие могилы без каких-либо видимых сложностей и не оставив за собой абсолютно никаких следов, уже сам по себе красноречиво говорил о том, что прежний Магический Совет тайно его спонсировал. Так или иначе, на данном этапе это уже не моя проблема и не моя забота. Кендзяку сейчас будет слишком сильно занят адаптацией к новому вместилищу, судорожным созданием альтернативных планов и рекрутированием проклятий уровня «Катастрофы». Кто знает? Возможно, мне еще доведется лично встретиться с ним до официального запуска нашей будущей глобальной игры. Поговорить с фигурой такого масштаба о погоде — это всегда чертовски увлекательно и интересно. К тому же совсем скоро «новый» состав Магического Совета полностью развяжет мне руки — и всё это благодаря Сатору Годжо. Ну, а до того долгожданного момента мне больше всего на свете хочется просто отдохнуть от всей этой надвигающейся суеты. Как раз день рождения Маки и Май совсем близко. Шестнадцать лет — уже совсем взрослые девочки, да?