Противоречие

      Йошики может не одну сотню раз сказать самому себе или кому-то другому, что "Хикару"— его проблема, от которой он предпочел бы когда-нибудь избавиться. Он может сказать, что боится его.         Испытывает к нему отвращение.        Может сказать, что ему всё равно на него. Что он хочет, чтобы его не было. Что этот монстр не вызывает в нём ничего хорошего.        Но его поведение, взгляды, даже первичные реакции — всё говорит об обратном. И эта правда  — то, от чего он отворачивается. Потому что признаться самому себе, что он привязался к монстру, страшно.        Он противоречит собственным словам, когда….        … трясёт "Хикару" в попытках разбудить и растормошить. Он силится держать себя в руках и не поддаваться панике, когда не встречает результата. Трясёт ещё раз, зовёт по имени.  Ещё раз. И ещё. И ещё. Называет его «Нонуки» — но и тогда не видит проблесков.        Надежда постепенно затухает, страх начинает брать своё, вытесняя остатки самообладания. Он склоняется над лицом "Хикару", упираясь руками по обе стороны от беловолосой головы, и кусает губы, чтобы не заплакать.        — Пожалуйста… — просит.        И облегчённо выдыхает, выпрямляясь, когда "Хикару" приоткрывает алые глаза.   — Ты в порядке? Как ты?!        — Помоги подняться… — хрипит "Хикару", морщась.       Шрамы болят и ноют, позвоночник, по ощущениям, сломан. Рёбра треснуты. Он проклинает Сато за грязную, невкусную душу.        Йошики заводит одну руку за его шею, поддерживает за плечо. Другой тянет за поясницу, помогая подняться. Смотрит обеспокоено, рыская взглядом по полуобнаженному телу и лицу, и глазами цепляется за новые шрамы.        "Хикару" замечает его взгляд, и ухмыляется.         — Что, переживал за меня?       — Ты шутишь? — Йошики нервно усмехается. — Дебил… конечно переживал… 

Когда…

        … швыряет в него приставку, разозлённый очередным проигрышем из-за глупости монстра. Пульт управления попадает в беловолосую голову, и "Хикару" чуть возмущенно трёт лоб.        — Ты не понимаешь, что ли, что надо нажимать?! — орёт, вскакивая с татами. — Блять, я тебе сотню раз уже объяснил!        Ему хочется разнести чужую комнату. Выть от безысходности.        Йошики разгуливает по комнате, еле сдерживая себя, чтобы что-нибудь не пнуть. "Хикару" молчит за его спиной. Это молчание скоро его доконает — он оборачивается.        Монстр сидит на татами, телевизор перед ним горит белым с красной надписью «Mission failed». Он спокоен, пугающая субстанция отсутствует и не вытекает из глаза или головы. Не плачет.        Плечи Йошики опускаются, ему вдруг становится ужасно стыдно. Может, из-за внешности "Хикару". Может, из-за осознания…        … что он никогда не защищался от его нападок. Даже когда тот пырнул его ножом, он не разозлился, а сидел на кровати и утирал слёзы. Позже вырвал из себя кусок и подарил ему.        Йошики подходит ближе, опускается перед ним на колени и ловит взгляд. Сердце щемит от того, что монстр даже не противится и смотрит как обычно.        — Прости… — выдыхает. С неуверенностью, рожденной из стыда, накрывает его ладонь своей. — Мне следует держать себя в руках. Мне стыдно. Прости, пожалуйста…        "Хикару" прячет лицо в коленях, но ладонь не убирает. Это становится для Йошики неким разрешением — он подползает к нему ближе, обнимает за плечи. Тот утыкается носом куда-то ему в шею, прижимается ближе, готовый простить даже за горсть ласки.        Это нездорово, подобные вспышки. Йошики это понимает.        Человеческие пальцы впиваются в его спину, и он касается губами чужого виска.

Когда…

        … с интересом слушает, что именно повидал "Хикару", когда зашёл в свой мир для закрытия дыры.        — Вот так он выглядел. — Он показывает найденную в интернете картинку. — Огромный такой, с глазами по всему… колесу?..        Под картинкой снизу написано «Офанимы». Престолы. Те, кто образуют живое основание, на котором покоится слава Господня. Те, кто являются частью Небесной Колесницы в видениях Иезекииля. Те, кто транслируют волю Бога из высших миров в наш.        Йошики сглатывает, отводит взгляд.        — Это же существо из Библии? — уточняет "Хикару". — По крайней мере, очень похоже…        Тот только пожимает плечами.        — Что ещё ты видел?        — Особо ничего. Только там все улицы, наш класс — всё было пустое. Ни тебя, ни Асако… Я один.        — Тебе было страшно?        — Ага. Я даже подумал, что уже не выберусь. И успел смириться.        От слов и такой спокойной интонации у Йошики по спине бегут мурашки. Ему страшно представить, что стало бы, если бы "Хикару" не вернулся. Он даже не хочет об этом думать.        — Зато сейчас всё в порядке… — Йошики стыдно, что это единственное, на что он способен.        Поэтому он обнимает "Хикару" за плечо одной рукой, притягивает к себе ближе. 

Когда…

        … чуть расставляет свои ноги, позволяя "Хикару" улечься между них. Край футболки задирается, белые жёсткие волосы щекочут низ живота.        Монстр приподнимает голову, смотрит снизу вверх.        — Ты постоянно отводишь глаза, — недовольно замечает он.        Тот нехотя переводит взгляд на парня, чтобы не подтверждать его слова, и существо расплывается в улыбке. Он не замечает, как мороженое в его руках тает и начинает течь по пальцам — настолько он увлечен Йошики.        Серые глаза ловят каждое движение "Хикару" — как тот поворачивает голову, глядя на подсолнухи. Как слизывает растаявший пломбир. Болтает ногами в воздухе.        Парень отводит взгляд, лицо пылает. Он встаёт, вынуждая существо подняться тоже.       Он замечает, что чем больше дней проходит, тем сильнее любовь монстра обрастает романтическими чертами. Слабое осознание, что он чувствует то же самое, зреет внутри — а вместе с ним и ужас и сопротивление. 

Когда…

      … "Хикару" возвышается над жителями деревни в своей истинной форме. Цепкий красный глаз замечает среди толпы одного единственно важного человека.        — Йошики… Ты подстригся? — спрашивает, когда понимает, что теперь может легко смотреть в серые глаза.        В ответ губы Йошики кривятся в неловкой улыбке. Периферийным зрением он замечает несколько голов, обернувшихся на него. Возникает желание уменьшиться до размеров насекомого. Спрятаться от чужих взглядов.        Йошики неловко, что другие видят и слышат то, что не должны. Но ему до жути нравится, что даже в такой ситуации "Хикару" заметил изменения в его внешности.        Йошики противоречит себе каждый раз, когда целует его в лицо или в висок, обнимает, утирает слёзы, успокаивает. Каждый раз, когда тянется руками к его настоящей форме, позволяет прижаться ближе, запускает руку в солнечное сплетение.        Непосредственность, искренность, даже непонятливость монстра — всё это вместе и по отдельности… пленит. Уже пленило.        Он пытается игнорировать чувства, которые в нём вызывает существо. Но не получается.        И не получится, видимо, никогда — это Йошики понимает, когда в очередной раз стирает слёзы с его лица, а затем аккуратно касается губами скулы. Скользит ниже, к углу рта, и первым глубоко целует.        "Хикару" выдыхает в его рот, цепляется пальцами за ладони на своём лице. Сначала он теряется — но затем отвечает, сцепляя руки у него за шеей.        Это та точка, в которой Йошики наконец принимает, что боится потерять его больше всего на свете. Что не так уж "Хикару" ему противен. Что он уже смирился с присутствием необычного существа в своей жизни.        "Хикару" отстраняется первым, тяжело и поверхностно дышит.        — И что это было?        — А ты не понял? — Йошики садится на постель, она скрипит под его весом. Он упирается локтями в колени, а пальцами путается в волосах, глядя в пол.        — Понял, конечно. Не тупой. — "Хикару" садится рядом, кладёт голову ему на плечо. — Но хотел бы получить ответ от тебя.        Йошики молчит, не зная как выразить словами чувства. Он замечает, что стучит ногой и останавливает себя. Затем выпрямляется, опуская руки, и собирается с силами…        — Боюсь, что любовь — это слишком громкое слово для того, что я испытываю к тебе, но… — парень запинается, понимая, что на этом слова закончились. Сглатывает и начинает говорить снова: — Но… мне не плевать на тебя... И я… не знаю, поймёшь ли ты меня…        — Не обещаю, конечно, но постараюсь.        — В общем… Кажется… — стеснение не позволяет сказать то, что он хочет.        — М-м?        — Кажется… я… Блять. — Парень снова упирается локтями в колени, пряча лицо.        Йошики кажется абсурдным тот факт, что сначала он поцеловал "Хикару" и только после решил объясниться.        Тот сидит рядом и от нетерпения начинает ёрзать.  Ложится на постель за его спиной, вытягивает вверх руки, пропуская свет солнца сквозь пальцы и собственную кожу, под которой видны узоры его настоящего.        — Влюбился я в тебя.        Рука замирает.        А затем медленно опускается.        Эти четыре слова, сказанные будто впопыхах, повисают между ними. Йошики спиной чувствует ставший внимательным взгляд "Хикару", и готов провалиться сквозь землю.        — Ты… что?        — Не думай, будто я влюблен в Хикару. То есть да, я был влюблен в него, но ты… — снова запинка. — Я даже не знаю как объяснить. Твоя настоящая форма, твой характер, привычки…… Это то, что мне нравится и что не вызывает во мне отвращение.        "Хикару" садится на кровати в позе лотоса, обводит глазами сгорбившийся силуэт парня, неосознанно проводя ногтем по кожаному ремешку часов. Он чувствует как внутри теплеет — в прямом смысле этого слова. Как сердце бьётся быстрее. Как лицо, должно быть, краснеет. Он обескуражен и смущён.        А ещё напуган, что Йошики влюблён в него лишь из-за внешней оболочки. Этот страх — быть вторым, быть заменой — всегда его преследовал. И, кажется, не догнал… Не сейчас, по крайней мере.        Он сглатывает, отбрасывая на задний план все волнения. Встаёт на коленях и обнимает сзади за шею, шепчет на ухо, задевая кожу губами:        — Я рад. — Он свисает на шее парня, с улыбкой заглядывая в серые глаза и вынуждая их посмотреть в ответ. — Наконец-то ты оттаял и ответил мне взаимностью. Меня невозможно не любить!        Йошики закатывает глаза, отстраняясь, но "Хикару" всё равно замечает румянец на его щеках. Тот ложится на кровати и тянет его за собой.       — Тогда я могу остаться ещё на немного? — спрашивает "Хикару", перекатываясь на бок и серьёзно глядя в глаза.        — Оставайся навсегда.        Пальцы рук между ними переплетаются сами собой. Подбородка Йошики касается выплывшая откуда-то снизу субстанция, обдавая кожу теплом и влагой.        — Раз ты настаиваешь, — усмехается.        Йошики прикрывает глаза. Он спокоен — впервые за долгое время.