не подлежит извлечению

      — знаешь, рэй… — сэнд оглядывает бар, двигающихся под громогласный бит людей и останавливается на поникшем роме, сидящем перед ними и задумчиво потягивающем виски. — мне кажется либо сегодня этот бар разнесёт метеорит, либо пойдёт снег.       рэй поворачивается на него в недоумении, сводя брови и пытаясь выловить в его глазах причину, по которой он произнёс свою фразу.       — с чего ты взял?       — а ты посмотри на нашего рома. часто его таким видишь? — кажется, ром даже не слышит их, а всё продолжает пусто смотреть на стеклянный стол и переливать виски из стороны в сторону, словно наслаждаясь создаваемой воронкой янтарной жидкости.       — не-а, ты прав, — рэй машет рукой почти перед самым носом рома, но тот всё равно не замечает, отказываясь выходить из глухой оболочки отстранённости. — обычно он тут истории уровня греческих мифов рассказывает, а потом отбивается от толпы желающих провести с ним время, странно.       — эй, ром, ты с нами? — сэнд осторожно толкает его колено, — земля вызывает рома, э-эй, приём.       рома словно бьёт током, и он резко поднимает голову.              — ай, простите, я немного задумался, — он виновато улыбается и вбрасывает в себя виски, морщась. сэнд и рэй переглядываются.       — «немного»? ты минут пять сидел втыкал в стол, что с тобой? — рэй наклоняется, чуть ли не ложась на стекло, и смотрит рому прямо в глаза, щурясь и пытаясь найти хоть один дрожащий в подсказку блик.       — да там… неважно, давайте выпьем, — ром отмахивается, хватая бутылку и наливая в стакан ещё немного янтарной терпкости. однако он не успевает поднести её ко рту, как сэнд осторожно останавливает его за руку.       — чувак, если бы это правда было неважно, ты бы не выглядел так, будто тебя лицом об стену били. что случилось? — на это ром коротко мотает головой, выдавливая улыбку и отпивая немного из стакана. сэнд тяжело вздыхает. — ты можешь сказать нам, мы постараемся тебе помочь, что бы там у тебя ни случилось.       ром ставит стакан на стол и окидывает взглядом друзей, а затем прячет лицо в ладонях, пытаясь собраться.       — и ты ещё говоришь, что это неважно, — сэнд хмурится и садится рядом с ним на диван, кладя руку на его спину и стараясь хоть немного приободрить. — что там, ну?       — раффи, — только и отвечает ром и сгибается ещё сильнее. сэнд тепло поглаживает его, доставая до глубины души, в которой так сильно ноет эта ненавистная, но в то же время такая дорогая сердцу заноза по имени раффи.       — так и знал, — сэнд облегчённо выдыхает, понимая, что его опасения оказались просто предположениями.       — что он сказал? — рэй садится с другой стороны, пытаясь заглянуть рому в глаза, но находя их закрытыми ладонями.       — всё дело в раффи. эй, ром, что там с ним?       ром делает глубокий вдох и откидывается на спинку дивана.       — он мне до безумия нравится, даже не думал, что смогу влюбиться в такого, как он. я так долго это скрывал, хотел признаться, когда пойму, что тоже нравлюсь ему. но время идёт, я смотрю на него и понимаю, что, кажется, я ему совсем не нравлюсь! — его ладонь падает на лоб в разочаровании. сэнд и рэй переглядываются.       — мне бы твои пробле… — рэй не успевает договорить, как сэнд дотягивается до него и толкает в плечо, жестами показывая прикрыть прямолинейную варежку. его лицо искажается наигранной гримасой боли.       — действительно сложная ситуация… что может нам предложить господин рэй? — сэнд саркастично переводит взгляд на рэя, который лишь жмёт плечами.       — не знаю, вы так всё закрутили с ним. я бы сразу сказал, что он мне нравится, не вижу в этом проблем.       — мастер, как же вы добились такого уровня? на двоих одновременно тренировались небось?       — сэнд, я сейчас уйду! — рэй чуть ли не уменьшается в размерах: ему очень не нравится, когда сэнд, пусть даже в шутку, вспоминает времена, когда он метался от одного человека к другому и не мог определиться, кто же ему всё-таки нравится.       ром коротко посмеивается. однако действительно хотелось бы, чтобы рэй проявил милосердие и забрал хотя бы часть каменных глыб с его души.       — ну на самом деле, мне правда кажется, тебе стоит признаться ему, иначе его приберёт к себе кто-то другой, — рэй осторожно похлопывает его по плечу.       — и чтобы твоё признание впечатлило его настолько, чтобы у него выбора не было, и он тебе ни за что не отказал! — сэнд подхватывает его мысль. у рома проскакивает мысль о том, что эти двое подключились друг к другу по блютузу — настолько быстро они скооперировались.       — хорошо, а как мне сделать такое признание? вы же знаете, я не блещу креативностью.       — это потому что ты никому ещё не признавался первым, — подмечает рэй и хватает со стола чипс. — вот я…       сэнд многозначительно хмыкает, выбивая из него всё желание продолжать.       — ладно-ладно. твой этот раффи любит романтику?       ром задумывается ненадолго, вспоминая, как раффи относится ко всяким нежностям и прочей ерунде, но совершенно ничего не лезет в голову: он никогда и не видел его умилённым или растроганным. его лицо обычно носит на себе либо маску спокойствия, либо лёгкого раздражения.       — не знаю даже… я не проверял.       — как он вообще от тебя ещё не убежал? представляю, как вы время вдвоём проводите: ты сидишь весь такой загадочный и неприступный и раз в час ему комплименты отпускаешь. отличное зрелище, поставьте у входа в комнату машину с попкорном и я приду посмотреть этот сеанс, — рэй разочарованно потирает переносицу и всё ждёт толчок от сэнда, но его не следует: видимо, согласен с ним.       — ладно, рэй, прекращай язвить, — сэнд похлопывает рома по плечу и быстро складывает в голове несложную, но такую замудрённую головоломку. — стой, ты же диджей, он когда-нибудь видел тебя за работой?       ром кивает, вспоминая, как раффи впервые увидел его за диджейской стойкой и сначала не был впечатлён, а затем сам попросился взять его с собой, чтобы послушать, как он играет.       — так вот! значит, любит твою музыку. ты ещё вроде умеешь на гитаре играть, да?       — умею несколько песен, а чем это мне поможет?       — ох, ром, у микроволновки больше романтичности, чем у тебя. никогда не смотрел старые фильмы про любовь? там же главным способом признания в любви было прийти ночью к возлюбленной и петь ей под окном песни, — сэнд мечтательно устремляет взгляд в потолок. — если бы рэй додумался до такого, я бы вообще счастлив был.       — эй, а ты несчастлив со мной? — рэй бросает на него полный обиды взгляд и моментально получает поглаживание по голове.       — хорошо, я приду к нему под окна с гитарой во втором часу ночи, я тебя правильно понял? — переспрашивает ром, медленно жестикулируя и будто упорядочивая для себя вырисовывающийся план.       — именно! схватываешь на лету, — сэнд одобрительно кивает.       — это звучит как бред! нормальные люди в такое время спят, меня же взашей погонят оттуда! — на лице рома появляется беспомощность, от которой у сэнда сжимается сердце — настолько он жалобно выглядит.       — не думаю, что раффи относится к нормальным, раз тебя терпит, — подаёт голос рэй и получает подзатыльник уже от рома. — ай! он на тебя плохо влияет, вон какой агрессивный стал.       он пересаживается на диван напротив и забирает тарелку с чипсами.       — так мне правда идти к нему под окна и горланить песни? — ром в поднимает глаза на сэнда, будто бы пытаясь разуверить его в успехе этой идеи, но по искрящемуся воодушевлением взгляду он понимает, что его усилия бесполезны. надежды рушатся окончательно, когда сэнд одобрительно кивает. — а если соседи набегут?       — а мы тебя напоим, — рэй выпрямляется, подавая голос. — с пьяных спроса нет.       — специалист включился, — сэнд давит усмешку. — ты только не перестарайся, иначе нам за него всё делать придётся.       — будет сделано, босс. я пойду принесу тебе топлива, — рэй встаёт с дивана, отряхиваясь от раскрошившихся по штанам чипсов, и направляется к барной стойке.       — а я найду тебе гитару. сделаем всё по красоте, друг.       сэнд похлопывает рома по плечу и оставляет его в ожидании чего-то, что определённо изменит его жизнь, только непонятно, в какую сторону.

***

      — рэй, мать твою за ногу, я же говорил тебе не перестараться! — сэнд близок к тому, чтобы наброситься на горе-помощника с гитарой. ром едва переставляет ноги, бормоча что-то едва связное.       — ну прости, я хотел как лучше! правду говорю, ну прости, ну! — рэй подхватывает его, чтобы он вдруг не упал прямо на дорогу.       — сейчас за него будешь песни петь, понял? — он слегка замахивается на него, чтобы припугнуть, но он внезапно отскакивает, чуть не уронив рома. — блять, а куда мы его ведём, мы же не знаем, где этот аполлон его живёт! эй, ром, ром, слышишь меня? — он щёлкает пальцами перед его лицом. — знаешь его улицу?       ром мурлычет улицу и номер дома, снова обмякая в руках рэя. парни тащат его в машину, даже не пристёгивая, и рэй остаётся следить за тем, чтобы он не уснул. им требуется всего несколько минут, чтобы доехать до назначенного адреса, после чего они выгружают его из машины и пытаются поставить на ноги возле больших ворот. в окне на втором этаже частного дома горит свет.       — я же говорил, что раффи не из нормальных, не спит же, — рэй усмехается, но не успевает насладиться своей правотой, как сэнд, навозившись с ромом, тащит его за руку в кусты сзади рома, чтобы оттуда наблюдать за всем.       ром медленно покачивается, будто бы пытаясь понять, где он находится. его глаза улавливают знакомый дом, он быстро мотает головой и снова смотрит то на него, то на гитару в своих руках. в мозгу быстро проносятся события вечера. ром хватается за голову, пытаясь придумать что-то, что поможет ему сбежать, чуть не падает и глубоко вздыхает. всё вокруг кажется ненастоящим и зачем-то кружится. он хватается за ворота и они отъезжают в сторону — раффи всё также забывает их закрыть. он чуть ли не ползком добирается до входа и поднимает голову вверх.       — раффи! — всё-таки осмеливается крикнуть и не в силах оторвать мутного взгляда от единственного светлого и слегка приоткрытого окна. — раффи-и! раффи!       сэнд и рэй не знают, плакать им от того, как беспомощно это выглядит, или смеяться от комичности происходящего, но оба замолкают, когда окно полностью открывается и из него выглядывает раффи. рэй едва удерживается от того, чтобы начать комментировать его внешность, но сэнд зажимает его рот и смотрит на сцену рядом с ними.       — ром? ты что тут делаешь так поздно? — раффи щурится, стараясь не обознаться, а ром расплывается в улыбке и хватает гитару.       — раффи-и, я так заебался ждать! — тянет он, покачиваясь.       — ты о чём? стой, ты что, пьян? зачем ты здесь?       но ром не отвечает ни на один из вопросов, а лишь располагает пальцы на нужных ладах и начинает играть, ни на секунду не сбиваясь с ритма. он погружается в какие-то свои мысли, смотря только на объект своего обожания в окне, от которого так ужасно ноет сердце (как же бесстыдно лгали те, кто говорил, что алкоголь притупляет боль). он словно видит каждую деталь на лице раффи так, словно он находится в сантиметре от него. идеально выученный текст, пусть и приправленный ужасным тайским акцентом, слетает с едва шевелящихся губ. он не мыслит трезво — он мыслит только тем, кто не в силах оторвать прилипшего к поблескивающей в свете фонарей гитаре взгляда. слова о том, что он желает своего возлюбленного, когда часы пробивают заветные одиннадцать часов одиннадцать минут ласкают слух, и раффи, смущённо улыбаясь, подпирает щёку рукой. в его груди происходит что-то странное, словно заноза, застрявшая в душе у рома, передалась и ему песенным путём.       ром звучит твёрдо, делая крещендо, ударяя по струнам всё сильнее и доставая до самого сердца раффи. он видит свой успех, видит, как играют блики в его глазах, и это заставляет его улыбаться. ему кажется, что его сердце блаженно содрогается, источая до безумия приятный прилив любви. он снова повторяет слова о волшебном времени, вспоминая, как и он сам нередко желал любви, едва на него указывали стрелки часов. песню завершает тихий перебор, который должен был быть слышен только самому рому, но он оглаживает последнюю струну души раффи и оставляет его в приятном смятении.       — раффи, я хотел тебе сказать… — ром переводит дух после самого лучшего и между тем самого судьбоносного выступления в своей жизни.       — ничего мне не говори, — раффи резко убегает, даже не закрыв окно, и ром отшатывается, в страхе бегая глазами. как же так? он же так смотрел на него во время игры, что же пошло не так?       — он убежал? — рэй выглядывает из-за головы сэнда, не веря в то, что такое выступление никак не откликнулось в душе раффи. — я так и знал, что он козёл. эй, ром, не расстра…       — рэй, смотри! — сэнд перебивает его вместе со звуком упавшей на землю гитары.       раффи выбегает из входной двери и чуть ли не вешается на шею рому, обхватывая его в объятиях. ноги рома особенно неустойчивы, и он едва держится, чтобы не упасть.       — прости, что заставил так долго ждать, — вибрации от голоса раффи щекочут плечо даже через одежду, и ром потерянно улыбается.       — тебе… правда понравилось?       — конечно! ты безумно талантливый, ром, — раффи отстраняется, улыбаясь во все тридцать два, и только эта улыбка заставляет ноги беспомощно подкашиваться. ром собирается с мыслями и делает вдох.       — раффи, я хотел тебе сказать…       — я тоже тебя люблю, ром, — он снова льнёт к нему в объятиях и улыбается ещё шире, когда чувствует тёплые и слегка подрагивающие руки на своей спине.       сэнд осторожно толкает рэя в плечо:       — козёл, говоришь?       — уж простите, обознался, — рэй показывает ему язык и получает нежное поглаживание по голове.       — домой поехали, детектив.