Ближе

      Три года – это сколько?       Достаточно, чтобы начать жить новой жизнью, построить карьеру, сменить окружение или найти отношения. Слишком мало, чтобы забыть, но много, чтобы смириться.       Брюнет смирился с потерей друга, но мысли почему-то раз за разом возвращаются к рыжему в те моменты, когда это особенно неуместно.       У Руслана есть любящий парень Вадим, они съехались пол года назад и вроде в жизни всё хорошо, но что-то не то. Чего-то все равно не хватает. Руслан любим и вроде любит, его задаривают подарками, всякими комплиментами и милыми прозвищами, заботятся, так чего же?       Тушенцов всегда с презрением относился к сопливой хуете в чужих отношениях, но не ожидал, что эта черта проявится и в своих. Всегда «а ты как хочешь?», постоянно «а можно я...?», но никогда не без слов и с полной уверенностью в своих действиях.       Да, в отношениях у него точно все прекрасно, Руслан не пытается убеждать себя, что он правда любит, что у него нет странного отвращения за которое он ненавидит себя каждый раз, что ему не хочется экстрима, страсти и ярких эмоций вместо телячьих нежностей.       Мысли постоянно вертелись около почти забытого родного лица в памяти. «А как бы он сделал?»       А почему он должен что-то делать?       Это была обычная дружба, пока в один момент не возникло жгучее желание поцеловать. Руслан не решился, но записал себя в мазохисты. Потом ссора из-за медиа пространства и полная уверенность каждого в своей правоте переросла в показательную неприязнь друг к другу в интернете и конец легендарного дуэта. Тушенцов почти уверен, что Даня сам забыл о причине их расхода, но продолжает строить из себя дохуя гордого, чтобы не идти на мировую первым. Всегда таким был.       Смириться то смирился, а вот разлюбить оказалось сложно. Так и появился Вадим, куча лжи и масок, ненависть и отвращение к самому себе, а самым светлым, что было в его голове, оставался блядский Даня Кашин, сводивший его с ума.       ᚑᚑᚑ

я ненавижу тебя, подойди же поближе

      Три раза Руслану клялись, что «его» не будет, хотя тот и не спрашивал, на слово поверил с первого раза и расслабился в компании пьяных друзей. Стримхата и по совместительству день рождения Дрейка в самом разгаре. Громкая музыка, гирлянды, камера и компьютер посреди комнаты. Илья с Максом пьяно орут какую-то песню в караоке, было сложно разобрать слова из-за громкого смеха и количества алкоголя в них самих.       – Русь, пошли петь, – Стинт поворачивается к нему, едва держась на ногах ровно, машет рукой, чтобы подозвать.       – Я голос на концерте позавчера сорвал, не буду, – Руслан продолжил попивать какой-то коктейль, на удивление вкусный.       – Илья-а-а, врубай, – Макс машет рукой с микрофоном, кланясь перед началом выступления. Снова громкая музыка, текст летит мимо нот, но даже в такой обстановке, среди своих, Руслан чувствует себя лучше, чем дома. Свободнее, что-ли.       Может, потому что это друзья, а не твой партнёр, может, потому что он вылакал уже пару коктейлей, а может, это и не дом вовсе?       Нет, хуйня это всё.       Стыдно перед собой и перед Вадимом за такие выводы. К тебе хорошо относятся, любят, считают частью жизни, а у тебя за спиной возникают мысли закончить все к хуям, когда в жизни ты язык в жопу засунешь и продолжишь нагло врать. Вадиму? Себе? Это неправильно.       Когда ты уже начнёшь прислушиваться к себе?       За свою жизнь Руслан так и не научился. Отношения это серьезный выбор, конкретно эти отношения – это стабильность, надёжность. Эмоции, страсть и личный комфорт постепенно ушли на второй план, остались привычка и нужда в человеке рядом, страх отказать или сделать больно. Руслан не желал признавать эти черты в себе, потому что всегда старался казаться другим со стороны – холодным, не нуждающимся ни в ком человеком.       Зато пиздеть себе и окружающим научился отменно.       Громкий свист, больше похожий на ультразвук, моментально отрезвил, заставив оглядеть большое помещение. Макс уже который раз выпрашивает у Нели разрешение спрыгнуть со второго этажа, Илья все ещё поет, попивая пиво с бутылки, толпа народу прошла к прихожей и с кем-то здоровается.       – Меня в чате заебали вопросами «где Даня?», проходи, покажись, – Денис жмет ему руку и указывает на камеру. Снова громкий свист, Руслан не понимает, спит ли он.       – Здаров, чат, ждали? – чат разлетелся разными сообщениями, – привет-привет, – глаза рыжего зацепились за сообщение «кашенцовы канон», не то, чтобы он не привык, но.., – вот этому пермач нахуй, – Даня отошёл от камеры, высматривая остальных присутствующих. Только сейчас Кашин вспомнил, что Денис вскользь упоминал Руслана среди приглашенных.       Брюнет сидел на придвинутом диване за столом, высверливая дыру в Кашине взглядом. Даня тепло улыбнулся и прошел на кухню, а у брюнета от этой улыбки скрутило низ живота.       Тушенцов только сейчас понял, что ему нагло напиздели аж три раза, но не сказать, что он недоволен. Непонятные эмоции от встречи отдавались приятными покалываниями в кончиках пальцев.       – Русь, сорян, напиздел, ты бы по-другому не пришел, – Денис виновато уселся рядом с брюнетом, оправдываясь, – может вы..       – А он знал, что я буду тут? – Тушенцов мнет рукав своей кофты, пытаясь казаться спокойным. Не может человек, который не появлялся в твоей жизни три года, настолько сильно на тебя влиять.       – Да, – коротко ответил Денис, – все хорошо?       – Да, иди давай.       Почему, блять, так мажет с одной улыбки?       Время перевалило за двенадцать, парни продолжили стримить в бассейне, девчонки остались за столом, бурно обсуждая что-то своё, Руслан не вникал. Даня тоже остался, сидел на кресле чуть дальше, у компа.       Каждый раз, когда Тушенцов отвлекался от телефона, чтобы подцепить что-нибудь со стола, он ловил холодный взгляд Кашина. Каждый блядский раз. Он не подошёл поздороваться, не спросил, как дела, просто сидел с бутылкой спиртного, нагло пялясь на Тушенцова.       Когда Руслан вновь поднял глаза, заметив эту закономерность, рыжего на привычном месте не оказалось. Свалил? Тоже пора бы. Тушенцов поплелся к своей куртке, чтобы достать сигареты.       Подойдя ближе к стеклянной двери, ведущей на улицу, заметил на веранде чей-то силуэт – желание курить отпало моментально, но ноги почему-то продолжали идти в ту сторону.       Даня не курит, просто стоит, облакотившись о деревянное ограждение – с него только картины писать, до невозможного красив. Брюнет тихонько подошёл, принимая такую же позу. Между ними повисла напряженная тишина, никто не решался заговорить, никто не знал, о чем стоит поговорить сейчас.       Руслан поджёг свою сигарету, сделал первую тяжку, смотря в никуда, но было приятно вновь оказаться рядом, спустя столько времени. Даня повернулся в сторону Руслана, опять улыбнулся и аккуратно коснулся пальцев Тушенцова, забрал у того сигарету и затянулся сам. Пальцы будто током прошибло, уголки губ сами поползли наверх, а рыжий все смотрел, покуривая чужую сигарету.       – Тебе дать? У меня есть ещё пара штук, – Руслан полез в карман, но чужая рука его остановила. Он, наконец, повернулся к рыжему, на секунду забыв как дышать от такой близости. Чужой взгляд почему-то перестал быть таким холодным, зрачки чуть расширились.       – Не, мне и с твоей хорошо, – Кашин усмехнулся, передавая сигарету обратно Руслану. Искры нежности, которые Даня так пытался скрыть, читались в аккуратных касаниях пальцев, во взгляде.       После пары тяжек Руслана Даня снова потянулся за сигаретой, чуть задерживая пальцы на его руке, Тушенцов это подметил. Диалог так и не начался, но напряжение тишины плавно перетекало в комфорт, каждый понимал, что слова будут лишними, уже нет обид и недомолвок, только касания пальцев и сигарета на двоих. Руслан растворился в этом моменте, максимально впитывая эмоции и ощущения, нагло смотрел на чужой профиль, подмечал каждую рыжую веснушку на лице. Совершенно забил, что писал Вадиму и тот ждёт его дома. Не сейчас.       Что-то перемкнуло в обоих той ночью.       ᚑᚑᚑ       Руслан всегда избегал этого, но параллели между Даней и Вадимом начали вырисовываться сами. Первая, чтобы хоть как-то себя оправдать – Вадим его любящий парень, а Даня хуй с горы, решивший снова влезть в его жизнь. Дальше все плачевно.       Вадим до тошноты нежный, приторный и заботливый, все время спрашивает и извиняется за все подряд, боится сделать больно. Это круто, конечно, если тебе такое нравится, но Шубин был отнюдь не его типажем. Ему больше по душе грубый, хамоватый и самодовольный рыжий пидор, который кинул его три года назад. Сильный и самоуверенный и, блять, невъебенно красивый.       Как и ожидалось, общения после той ночи не последовало, но Даня разблокировал его в телеграмме, с намёком, мол если хочешь, то пиши.       Ну Руслан что, Руслан написал. Потом оказался в клубе с Кашиным и накидался шотами по самое не хочу. Даня пил вместе с ним, но доза опьянения Руслана была намного ниже – Тушенцов уже вхлам, а Кашин плюс-минус в рассудке.       Сначала было весело, обсудили жизнь и изменения, обменялись парой слов, мол обид друг на друга не держат и все хорошо, обсудили медийку и концерты. Но в кровь поступало все больше алкоголя и стадия опьянения дошла до градуса «жизнь хуйня, я все ебал».       Почему-то Дане хотелось довериться, он никогда не высказывал это кому-либо – не поняли бы, но держать внутри задрало. После очередного глотка и долгой тишины Руслан начал.       – У меня парень, кстати, есть, – Тушенцов опустил глаза, будто стыдился, – мы съехались, но я заебался. Слишком сладко и приторно и рот я того ебал. Он коснуться меня, блять, боится без моего разрешения, извиняется постоянно и я понимаю, что его не поменять, да и я не хочу, – очередной шот, – я хочу грубости, уверенности, чтобы за меня решали, как мне лучше будет, ну ты понял, – Даня нихуя не понял, но кивает и слушает, – а ещё я гандон, потому что он меня любит, а я тебе это все рассказываю сижу. Я боюсь сделать ему больно и боюсь остаться один. И наверное, это единственная причина, почему я с ним, – начали за здравие, спасибо, что закончили.       Но легче правда стало, Кашин напротив смотрит то ли с сочувствием, то ли с каплей отвращения: к тому, что его бывший друг пидор или к ситуации Руслана – не понятно.       – А ты его любишь? – Руслан замялся. Он заебался врать всем вокруг и в частности себе. Хватит.       – Нет, он абсолютно не мой типаж, как внешне так и в отношении, я не знаю, как мы вообще начали отношения. Я уебок.       – А кто твой типаж? – вопросы Дани правда помогали озвучить свои выводы самому себе вслух, а не бежать от них снова.       – Ну знаешь, я так сильно не задумывался, – что у трезвого в уме.., – высокие, подкачанные, рыжие, голу.., – Тушенцов оборвал себя на полуслове и впечатался лбом в столешницу. Даня не вхламину пьяный, Даня далеко не тупой. Но Даня лишь хмыкнул и опустил руку Руслану на спину, утешающе поглаживая. Тушенцов заметно напрягся от чужой руки и что-то промычал.       – Можешь обнять меня? Пожалуйста, – на грани слышимого произнес Руслан, но его услышали. Кашин поднимается с барного кресла и разворачивает Руслана к себе, кладет руки на талию и обнимает. Учащенное дыхание доносится до ушей Дани, Руслан тычется носом в шею, хватается за его широкую спину, будто за спасательный круг, жмётся ближе, наконец расслабляясь в чужих руках.       – Тебе такси вызвать? – Руслан хмыкает что-то невнятное, но Даня еле как всё-таки узнал его адрес.       В машине едут в тишине, но Руслан всё время жмётся под бок к Дане, будто кот. Кашин дотаскивает его тушу до квартиры, стучится в дверь и ему открывает молодой парень, внешне и правда смахивающий на приторного пидора. Даня сдерживает смешок, когда толкает Руслана в квартиру под осуждающий взгляд Вадима. Тушенцов все ещё вис на рыжем, не желая отцепляться и даже присутствие своего парня не волновало его пьяный мозг. Даня усадил брюнета на пуфик в прихожей и ушел, не сказав Вадиму ни слова.       ᚑᚑᚑ       Проснулся Руслан ближе к ночи, на удивление, голова не сильно взрывалась. Он обрывками вспоминал посиделку в баре, кусочки фраз, но прочнее всего помнил эмоции от сказанных слов и последующие объятия. Потом вспомнил, что вис на Дане перед своим парнем, обида и отсутствие того дома в столь поздний час это подтвердили.       Он открывает чат с рыжим, пару секунд смотрит, а стоит ли вообще что-то делать? Пишет «сорян, хуйни наговорил» и блокирует телефон. Утренние процедуры перетекли на вечер – душ, вечерний завтрак, уведомление телефона. animebit13, 23:13 Протрезвел?

cmhell, 23:14

Завали, итак стыдно

animebit13, 23:16 Выйди, поговорим       Сердце сжалось, потому что скорее всего он не хочет слышать того, что Даня ему скажет. Руслан трясся, пока искал свои вещи по квартире, распихал самое нужное по карманам и спустился вниз.       Белый тонированный Кадиллак стоял у подъезда, Руслан залез на переднее сиденье, пытаясь усесться удобнее, но рядом с Кашиным не выходило – смущается пиздец, как школьничек, девочку красивую увидевший.       – Поехали, – Даня заводит машину и трогается с места, – покатаемся.       Время перевалило за полночь, разговоры и неловкость между парнями утихли. В салоне играет тихая музыка, он полностью пропитан опьяняющим запахом Дани, державшим руль одной рукой. Красиво, бля. Вторая вдруг опускается на колено Руслана, тот аж подпрыгивает от неожиданности, Кашин лишь усмехается, продолжая следить за дорогой.       – Ты чё делаешь, блять, – Руслан попытался скинуть чужую руку со своего колена, нравится, но смущает пиздец, но Даня переплел свои пальцы с Руслановыми и теперь держал его руку в замке. Докатились.       – Да не пизди, тебе нравится, – Кашин повернулся в сторону ерзающего на месте Руслана, хитро улыбнулся, от чего щеки моментально залились краской, а внизу живота стянулся узел.       И Руслан затыкается. Аргументы кончились.       Затыкается, потому что, блять, ему правда нравится, как по-собственнически это выглядит. Ему хотелось принадлежать Кашину.       Даня заворачивает куда-то на парковку супермаркета, Руслан не вникал, выключает фары и глушит мотор. И тишина.       – О чем ты хотел поговорить? – лицо Руслана освещает только тусклый свет фонарного столба неподалёку, Даня вдруг поддаётся чуть вперёд, внимательно его рассматривая. Подцепляет за подбородок и тянет к себе, на пробу целуя. И Руслан всё.       Ощущение чужих губ на своих препятствовало работе мозга, маячило лишь единственное осознание: «я целуюсь с Даней Кашиным».       Даня целует нежно, но с напором, кусает губы, толкается языком внутрь, обводит кромку зубов языком и снова кусает. Перед глазами все плывет, мысли сосредоточены лишь на действиях рыжего.       Даня откидывается на водительском сидении и тянет Руслана на себя, усаживая на колени сверху. Руки сильно сжимают талию Тушенцова, тот приоткрывает рот в немом стоне и Даня, воспользовавшись моментом, снова проникает языком внутрь, перенимая инициативу. Руслан жмётся ближе, а чужие руки спускаются на задницу Тушенцова, Кашин мнет ее, улавливая не подавленные сладкие стоны. Прижимает брюнета к себе, снова кусая губы. Целует нагло, требовательно.       Почему-то Тушенцов сверху кажется донельзя правильным, хочется всего и сразу, но нельзя. Данины ладони, широкие, горячие, лезут под футболку, считают ребра и ловят позорные мурашки.       Даня отстраняется с громким чмоком, тонкая струйка слюны тянется между их губами. Оба пытаются восстановить дыхание, в глаза друг другу смотрят, но Тушенцов не выдерживает и утыкается Дане в плечо, дабы сбежать от самодовольной морды. Рыжий усмехается, а его ладонь поглаживает спину брюнета, успокаивает.       – Поехали, домой тебя отвезу.       ᚑᚑᚑ       Лёжа дома в горячей ванной с фантомными ощущениями чужих губ на своих Руслан был счастлив.       Нахуй мораль, нахуй страдать, нахуй Вадима. Он так круто сосаться не умеет, Руслан снова улыбнулся от этой мысли.       Он не хочет такой жизни и теперь намерен все закончить, ему противны проявления нежности от Вадима и он точно осознал, чего хочет в отношениях. Не ванильно, а грубо и без разрешения, с полной уверенностью и силой. Крышу сносит от такого, когда человек напротив себя знает, чего хочет он и знает, чего хочешь и что нужно тебе. Когда человек напротив – Даня Кашин.       ᚑᚑᚑ       Большой черный ошейник с шипами красовался на шее брюнета, почти полностью перекрывший татуировку. Руслан собирал образ на предстоящую фотосессию мерча Коли Лиды, который попросил что-нибудь необычное и в его стиле. В гардеробе давно без дела лежал ошейник, Руслан нацепил его, чтобы мысленно прикинуть образ. animebit13, 21:34 Вадим дома?

cmhell, 21:37

Не

      Вадим уехал к маме в Питер, то ли правда нужно было, то ли от обиды на Тушенцова, который давно для себя принял решение с ним расстаться. По смс все же будет некрасиво, нужно дождаться. Отправил лишь СМС со словами «нужно поговорить» и закинул на беззвучку в архив. Жизнь прекрасна. animebit13, 21:39 Тогда открывай       – Привет, Дань, – Кашин стоял на пороге чужой квартиры, хоть разница в росте была не большая, брюнет все равно смотрел на рыжего снизу вверх и светился. Приподнялся на цыпочки и чмокнул Даню в щеку, снова ловя молчаливый зрительный контакт. Даня, кажись, даже покраснел немного, взгляд вдруг смягчился и он прильнул к губам Тушенцова, прижимая его к себе.       – Что за блядский ошейник? – Кашин пальцем провел по кромке чокера, протолкнул палец внутрь и вновь притянул Руслана за него.       – К Коле на фотосессию, пошли в комнату, – Даня еле как сдвинулся с места, слишком уж гипнотизирует эта черная штучка на шее, – щас я дорожки чуть додредачу и на кухню пойдем, – доносилось уже где-то из комнаты.       Руслан увлеченно работает за компом, а Даня все глаз свести с его шеи не может, все на ошейник поглядывает. Идея пришла сама собой и казалась ужасной, но руки делали быстрее. Кашин снял длинную цепь с джинс и обошел Руслана со спины.       Тушенцов слышал звонкий шелест сзади, но привык к Дане, который вечно цепями обматывался, и не обратил внимания. Металический карабин сцепил два кольца чокера на застежке и Даня начал аккуратно подергивать цепь.       – Повернись ко мне, Русь, – Даня закусил губу от красоты вида, открывшегося ему.       – Ты ебу дал? Отцепи нахуй, – Руслан потянулся с застежке, но его руки одернули, а натяжение цепи увеличилось.       – Тебе так идёт, пёс натуральный, – Кашин все налюбоваться не мог. Намотал цепь на кулак, заставляя Тушенцова приблизиться и поцеловал, требовательно и с напором, от которого ноги подкосились даже сидя. Даня скинул футболку с себя, откидывая в другой угол комнаты, помогает снять ее брюнету.       Руслан принял правила игры, принял свою роль и выжидающе смотрел на Кашина, строил ему глазки, облизывался, падла. Кровь постепенно отливала от мозга, перетекая к возбуждению.       – На колени сядь, на пол, – Руслан послушно опустился и сел в ногах у Дани, ведущего долбоебскую игру. Чужая рука зарылась в волосы брюнета, мотая его головой из стороны в сторону. Руслан не мог признать, что ему это вкатывало, ни себе, ни тем более Кашину, который давно это понял.       Даня прижал голову Руслана к своему паху, взъерошивая тому отросшие волосы.       – Держать удобно будет, долго растил? – Тушенцов промычал что-то несвязное в ответ, потянулся руками к ширинке Кашина. Невинно смотрел снизу вверх, что живот скрутило ещё сильнее, Даня натянул цепь, выбивая из Руслана резкий выдох. Тот порнушно закатил глаза, но всё-таки расстегнул ширинку и скинул джинсы с Кашина.       – Хорошая сука, – Кашин запрокинул голову Руслана назад, убирая отросшую челку с его глаз, – продолжай, – Даня снова прижал Тушенцова к своему паху, а тот медленно провел языком по всей длине вставшего члена через ткань. Снял оставшийся элемент одежды и тут же взял в рот наполовину. Сверху слышался гортанный стон, а рука на затылке одобрительно поглаживала.       – Красиво смотришься, шлюха, – а Руслан продолжал невинно и бесстыже палить в глаза Кашина, что ещё больше сводило с ума. Тушенцов умело прятал зубы, выводил узоры языком, позволял Кашину толкаться глубже в податливый рот. Брюнету трудно дышать, слезы, слюни и естественная смазка смешиваются в одно и стекают с лица.       Даня оттянул Руслана за волосы, чтобы тот хоть немного вдохнул, пощлепал членом по щекам брюнета, ещё больше размазывая жидкости по лицу, проводил по губам и снова вошёл, заставляя Руслана закашляться.       – Этого ты хотел? Сидеть на цепи с моим членом во рту? – Кашин чувствует вибрации в гортани, а преданность в глазах Руслана заставляла закатить глаза. Он нагло кончил на лицо Тушенцову, после чего пальцами собрал семя и дал Тушенцову облизнуть, – послушный мальчик, – Даня снова взъерошил его волосы, мотая головой из стороны в сторону.       Руслан тянет руку к своему члену, который жаждет внимания, но его одергивают, цепь звенит и натягивается:       – Без рук кончишь. Не хочешь ошейник чуть затянуть? – Руслан хочет всего, что предлагает ему Кашин. Руслан хочет его самого, но то, что он получает – ни чуть не хуже.       Даня помогает Руслану встать с пола и сначала расстегивает ошейник, но тут же сцепляет его на меньший диаметр. Давление стало ощутимо больше.       – У зеркала хочешь? Чтоб ты видел свой блядский вид, – Тушенцов отрицательно замахал головой. Даня прижал Тушенцова к ближайшей стене и начал покрывать открытые участки тела мокрыми поцелуями. Тонкую кожу на шее, возле шипов, аккуратно всасывал, оставляя яркие отметины, контрастирующие с бледно-молочным цветом. Руки блуждали по телу, то и дело задевая член, Руслана будто током каждый раз прошибало.       Даня снял с Руслана остатки одежды, оставив лишь черный ошейник. Развернул его лицом к стене, намотал цепь на кулак и притянул к себе. Эстет, однако.       – Оближи, – Даня подставил два пальца ко рту Руслана, тот послушно принял их, обильно смазывая слюной, – ты из порнухи вылез мне такой? Красивый и чувствительный, – сказанные слова на ухо вызвали табун мурашек и рваные выдохи.       Даня вошёл первым пальцем, было неприятно, но терпимо. Головой вот в стенку упираться неприятно, а остальное можно потерпеть. Да и это в целом.. Второй палец вошёл неожиданно и Даня сразу попал по заветной точке. Громкий стон вылетел из уст Руслана, матерящегося себе под нос. Слезы собирались в уголках глаз от невозможности ждать и желания оказаться под Даней.       – Я хочу слышать тебя, делай так почаще, – Даня усмехнулся и снова прошёлся по чувствительной точке, раздвигая пальцы в манере ножниц. Третий вошёл без усилий и Руслан сам подмахивал бедрами, принося себе удовольствие, – нетерпеливая шлюха, так хочешь мой член в себе? – звонкий удар руки о ягодицу Руслана, тот закусил губу от граничащих ощущений. Даня снова натянул поводок и прошептал эти слова Тушенцову на ухо, тот затрясся, от невозможности даже ровно стоять на ногах, перед глазами пелена, на шее давление, а в ушах родной голос, шепчащий непристойные вещи.       – Очень, хочу, пожалуйста, – Даня явно самодовольно улыбался, Руслан не видел.       – Чего ты хочешь? – Кашин водил членом между ягодиц Руслана, но не входил, дабы подразнить и заставить попросить.       – Член твой в себе хочу, трахни меня уже, заебал, – Даня оценил, вошёл резко и до упора, а самое главное, под нужным углом, выбивая очередность разных стонов вперемешку с благим отборным матом.       Звук шлепков кожи о кожу заполнил комнату, Руслан стоял оперевшись о стену и постепенно растекался по ней, но чужие сильные руки не давали этого сделать. Одной рукой Даня прижал его голову к стене, а второй накрыл шею чуть выше ошейника, постепенно сдавливая.       – Блять, ты.. Ещё хочу, – Даня услышал. Рука с шеи плавно ведёт в подбородку, оглаживает острые скулы. Пальцы снова в рот проскальзывают и Руслан принимает, вылизывая их снова. Пытается спрятаться от Даниного взгляда, будет отшучиваться после, мол, нет у него фетишей и желания быть подчинённым, слушать униженя и оскорбления в свой адрес, пока его тело выдалбливают в стенку.       Руслан вдруг понял, что не может иначе. Ему нужны эмоции, боль, следы и крики – он живёт в этом. А Даня ещё тогда, три года назад, выглядел так, как будто мог дать ему все это, поэтому Руслан и запал.       Даня Руслана на кровать кидает грубо, над ним нависая. Снова целует, снова засосы и мокрая дорожка. Потом на живот переворачивает, задницу приподнимает и руки за спину до хруста заламывает. Член снова глубоко внутрь входит и Руслан надломленно стонет в подушку. Натяжение увеличивается, заставляя Руслана поднять лицо с подушки и Даня хватает его за волосы, чтобы голову не опускал, оттягивает, сжимает.       Темп нарастает и Тушенцов не может справиться с эмоциями, слезы текут с новой силой, невозможно хорошо. Руки сзади уже побаливают, но внизу слишком приятно.       – Кончи в меня, Дань, – Руслан скулит, извивается, дыхание давно сбито и остаётся жадно хватать воздух ртом, но каждый раз снова задыхаться от глубоких толчков.       У Кашина дыхание перехватывает от одного только его вида. Взгляд все ещё щенячий, хотя сидит на цепи с членом в заднице и кайф ловит с фраз пошлых. Слишком много контраста в одном человеке: с одной стороны хотелось похвалить и приятное что-нибудь сказать, а с другой, по заднице ударить и ладонью в горло вцепиться, на ухо непотребства шепча.       Руслан красив, хочется сфоткать его сейчас, но никто не позволит. В памяти навсегда момент отпечатается, как тело его в кровать втрахивает, как до упора входит, громкие стоны выбивая, как Руслан просит не останавливаться и кончает на простынь, как слишком чувствительный после оргазма брюнет послушно принимает последующие болезненные толчки.       Руслан сжимается и Даня чувствует пульсацию по члену, кончает внутрь с гортанным стоном и валится на кровать рядом с Русланом. Подцепляет ошейник сзади и снимает, откидывая с кровати. Брюнет ложится головой на плечо Дани, обнимая за торс, Даня гладит его рукой по затылку. На лице обоих красуется идиотская улыбка и каждый по-своему счастлив.       ᚑᚑᚑ       Руслан расстался с Вадимом, переехал к Дане и формального обсуждения отношений так и не произошло. Как всегда.       Так было, когда они поругались, когда встретились спустя три года, когда впервые поцеловались и переспали. Казалось, что не нужно, будто все понятно и без слов. Высшая степень доверия человеку.       – Дань, я люблю тебя, – брюнет обнял увлеченного работой Кашина со спины, тот напрягся, – ты чего?       – Ты впервые это сказал, – Даня повернул голову в сторону брюнета, хитро улыбаясь. Руслан покраснел и уткнулся носом куда-то в шею, – и я тебя люблю, кис, – Даня поцеловал Тушенцова в щеку, а тот замурчал. Засмущал бедного парнишу.

удержаться не могу, я с тобою улечу

по-другому не умею, по-другому не хочу

кто-то всё решил за нас, оборвали провода

если встретимся на час, то останемся навсегда