На горизонте лишь поля сражений

Кайло приходит в себя от того, что Хакс кричит ему в лицо. Зрение туманится, он отчаянно моргает, пытаясь избавиться от пятен перед глазами. Его правая рука, горящая огнём, пульсирует в такт жилке на виске. Шум превращается в слова — его имя, его настоящее имя, а не то… — Как мило с твоей стороны, что ты наконец с нами, — цедит Хакс, грудь его ходит ходуном. Кайло делает глубокий вдох, преодолевая сопротивление лёгких, и снова моргает, пока картинка перед глазами не обретает чёткость. Они сидят на руинах его освежителя. По полу разбросаны осколки зеркала и плексигласа, на стенках кабинки соника — глубокие вмятины, содержимое шкафчика валяется кучей в углу. Бездна. — Рен, — повторяет Хакс, раскатывая «р» на языке, и Кайло наслаждается этим звуком. — Ты можешь встать? Не жди, что я смогу оттащить тебя в медотсек. В животе будто ворочается раскалённый камень. — Нет, — выдавливает Кайло. Он не может никому показаться на глаза прямо сейчас. Не может. Хватит того, что суровый взгляд Хакса устремлён на него. — Никакого медотсека. Никаких врачей. — Нет? Ты что, с ума сошёл? — рявкает Хакс. — Твоей руке нужна медпомощь — и желательно как можно скорее. Ты и так потерял кучу времени, сидя там и упиваясь жалостью к себе. Где-то внутри закипает гнев. Сраный высокомерный ублюдок; думает, что можно просто прийти и… — Тогда сделай всё сам, — огрызается Кайло. Ну конечно. Хакс скорее умрёт, чем испачкается, прикоснувшись к нему. — Я далеко не профи, Рен. И не твоя нянька. — Действуй сам или уходи. Я не пойду в криффов медотсек. Хакс раздувает ноздри и сжимает губы в тонкую линию. Транспаристил хрустит под его ногами, когда он грациозно распрямляется. Кайло дышится чуть свободнее, когда расстояние между ними увеличивается. Крепко зажмурившись, он откидывает голову на холодную переборку. Рука почти не болит, если ею не двигать. Может, лёд притупит боль. Интересно, есть ли лёд в холодильнике? Скорее всего, нет. Придётся вызвать дроида, а для этого нужен планшет, который он, судя по всему, швырнул в стену… — Где твоя аптечка? Кайло открывает глаза. Хакс… не ушёл? Он стоит посреди гостиной и пристально осматривает её, словно пытается увидеть аптечку через дюрастил. Нужно было сказать ему, чтобы убирался, нужно было самому вытолкать его за дверь. Хаксу не место посреди этого хаоса. Проглотив накипевшее, Кайло бормочет: — Где-то. Можно подумать, он ею пользуется. Его стандартные травмы либо слишком серьёзны, чтобы лечить самому, либо слишком незначительны, чтобы обращать на них внимание. Хакс фыркает. — Вымой руки. Осторожно. Я вернусь. Кайло сверлит Хакса взглядом, пока за его спиной не захлопывается входная дверь. В глубине души он хочет остаться там, где сидит, чисто назло, но ублюдок прав — ему нужна медпомощь. Он хватается левой рукой за край треснувшей раковины и подтягивается. Шипит — кисть вновь пронзает боль, от которой начинают слабо пульсировать костяшки пальцев. Дерьмо. Кайло надеется, что не травмировал руку до абсолютной непригодности. Какой прок от него Верховному лидеру, если он даже световой меч удержать не сможет. Кайло аккуратно смывает с ладони мелкие осколки и кровь, стараясь не тревожить руку лишний раз. Некоторые порезы снова начинают потихоньку кровоточить, в том числе из-за струи воды. Протерев пальцы чистым полотенцем, он выходит из освежителя как раз в тот момент, когда дверь с шипением отъезжает в сторону. Хакс входит в каюту с аптечкой, которая выглядит слишком профессионально для стандартной. Кайло не спрашивает, откуда тот знает код замка, — это менее странно, чем маячки, которые он постоянно находит у себя на поясе. Хакс останавливается в трёх шагах от Кайло. — Вижу, ты способен проявлять благоразумие, когда тебе выгодно, — произносит он, осматриваясь по сторонам. Мысль о медотсеке — единственное, что пресекает порыв задушить Хакса полотенцем. — Итак, где разместимся? Хм… Так далеко Кайло не заглядывал. Он никогда не думал, что кто-нибудь когда-нибудь переступит порог его каюты, поэтому обставил её по стандартному минимуму. Сесть можно только в кресло (которое для него тесновато) или на кровать. Мысль о том, что генерал окажется у него в спальне, обжигает стыдом. Но других вариантов нет, тем более Хакс застал его сидящим на полу разгромленного освежителя. Вид его личных покоев не даст ему никаких новых улик. — Пойдём со мной, — произносит Кайло, поднимая кресло в воздух. Хакс хмыкает, глядя на эту картину, но ничего не говорит, когда оба следуют за креслом в спальню. Кайло опускает его рядом с кроватью, не так изящно, как хотелось бы, и подтягивает комод, чтобы использовать его как стол. Тихое присутствие Хакса за спиной напрягает. Чтобы Хакс — и упустил возможность съязвить насчёт его способностей декоратора или чистоплотности. Что он замышляет? Кайло садится на кровать и полотенцем, которое сжимает в кулаке, указывает на кресло. — Сюда. Если обстановка и производит на Хакса отталкивающее впечатление, то он не подаёт виду, молча пересекает комнату и ставит аптечку на комод. Он действует последовательно: расстёгивает аптечную сумку, скидывает шинель и без церемоний вешает её на спинку кресла, прежде чем сесть. Без формы и жёсткой гелевой укладки он выглядит… мелким. Уязвимым. Кайло бросает взгляд на выступающие ключицы, просвечивающие сквозь тонкую пижамную рубашку, и внутри зарождается странное чувство. Пижама. Хакс был в постели или готовился лечь. — Как ты узнал, что я ранен? — спрашивает Кайло, глядя, как Хакс закатывает рукава. Это вопрос более безопасен чем: «Зачем ты пришёл и решил остаться?» Хакс замирает и вскидывает бровь. — Ты кричал. У меня в голове. — Желудок Кайло ухает куда-то вниз. — Судя по твоему лицу, это было ненамеренно. — Ага, — тихо признаёт Кайло. Крифф. У него не было таких всплесков с тех пор, как он стал Кайло Реном. Верховному лидеру это не понравится. Кайло отправят обратно для дополнительных тренировок, для корректировки. И сколько это продлится? Несколько месяцев? Год? Целый год на «Превосходстве», в изоляции, вдали от «Финализатора»… Верховный лидер не должен узнать. — Всё в порядке, — говорит Хакс, закончив с рукавами. — К слову, в следующий раз кричи лучше в направлении лейтенанта Митаки. Он чудесно умеет обращаться с пациентами. — Довольный собой, Хакс протянул руку — ладонью вверх: — Руку, пожалуйста. Хакс не проявляет заботу (вряд ли это слово вообще есть в генеральском лексиконе), но его прикосновения граничат с нежными, когда он осматривает руку Кайло. Крутит её, вращает запястье, сгибает пальцы, проверяя подвижность суставов, и задаёт так много вопросов, что истощённый разум Кайло едва справляется. К тому времени, как Хакс прекращает тыкать и ощупывать руку, та пульсирует жаром сильнее, чем в тот момент, когда Кайло в первый раз ударил по зеркалу. — Думаю, переломов нет. — Таков вердикт. Кайло чувствует облегчение. — Возможно, растяжение связок. Лёд, компрессионный бандаж, фиксация в горизонтальном положении — этого пока будет достаточно. Но я хочу, чтобы завтра тебя осмотрел медик и подтвердил первоначальный диагноз. Ага, размечтался. Растяжение — ерунда, само заживёт. Не обязательно слушать очередной раздражающий бубнёж, чтобы ему сообщили: «Сохраняйте конечность в покое». Будто прочитав его мысли, Хакс бросает на Кайло суровый взгляд, резко контрастирующий с неожиданным теплом его рук. Он по-прежнему держит его за запястье, как будто Кайло сбежит, как только его отпустят. — Тебе повезло, что я не назначил психиатрическую экспертизу. Ясно как день, что ты бы её не прошёл. Почему ты разгромил свой освежитель? Кайло пожимает плечами. — Я посмотрел в зеркало — он посмотрел на меня. Бездна, ему и самому непонятно, почему он честен с Хаксом. Просто это кажется ему правильным, а он давным-давно не испытывал этого чувства. Что-то мурлыкая себе под нос, Хакс шарит одной рукой в аптечке. — Что ж, следующий раз, когда увидишь его, лучше приходи ко мне в каюту. У меня есть бутылка огнеспирта, после которого ты забудешь, что у тебя вообще есть лицо. Неужели Хакс только что… Кайло в шоке моргает и таращится на Хакса. Тот, щурясь, разглядывает этикетку на бутылочке с антисептиком, словно на ней мелким шрифтом написаны все секреты галактики. Кайло готов поклясться, что неправильно понял Хакса, если бы не отчётливый румянец, расползающийся по его шее и ушам. В груди снова всё сжимается. — Может, и приду, — бормочет он. Хакс кивает и, едва заметно улыбнувшись, тянется за бинтами.