Thirst for death

‎Сто восемьдесят три дня. ‎ ‎Сто восемьдесят три дня Том Реддл ломал её, отламывая кусок плоти, обгладывая, выплёвывая, возвращал на место, и каждый день всё происходило заново. ‎ ‎С каждым днём чувство боли росло всё больше и больше. ‎ ‎А она всего лишь нашла в Томе свой смысл жизни. И поплатилась за это ею же. ‎ ‎

***

‎ ‎Маргарет была воспитанницей приюта Святого Вула. Тома она и встретила там. Он был закрытым юношей. Ему было на тот момент семнадцать, а ей пятнадцать. Они никогда не разговаривали, но она иногда ощущала на себе его давящие взгляды и совсем не понимала, чем она заслужила их. Мало того, что местный задира травил её вместе с подругой, так ещё и настолько красивый мальчик смотрел на неё, но она понимала, что преувеличивает, и ей это всегда казалось. Ей не нужно рассчитывать, что в неё кто-то влюбится, нет, она лишь себе это навязывает. Но колющий взгляд из-под смоляных ресниц темноволосого юноши не отпускал, а резал с каждым днём всё больнее и больнее. ‎ ‎Через несколько дней она узнала, что он покинул приют, так как стал совершеннолетним, и это её успокоило. Было меньше тревожных мыслей, ей и так приходилось несладко после военных действий. ‎ ‎Она уж и забыла о Томе Реддле, о котором всегда ходили дурные слухи, и решила жить спокойной жизнью, как и жила раньше. Но через два года всё изменилось. ‎ ‎Гуляя по улицам Лондона в лёгком платьице и с распущенными, цвета, как она считала, соломы, волосами, она увидела смутно знакомый силуэт парня лет двадцати, может, меньше. Чёрные, слегка волнистые волосы были аккуратно уложены в красивую причёску, открывая вид на его бледное аристократическое лицо, ровный нос, впалые скулы и чувственные губы. Ей хотелось здесь же взять обгрызанный карандаш и нарисовать его на оставшемся листочке из альбома, что она купила на последние деньги, но сдержала этот порыв, так как посчитала это бестактным. ‎ ‎И тут, когда он оказался рядом, она узнала его. Том Реддл. Он не сильно изменился за эти два года. Те же голубые пронзительные глаза, которые словно следили за ней. Он тоже оглянулся на неё, словно узнав, и остановился, заглядывая ей прямо в душу. Что он с ней сделал, она не поняла до сих пор. Но она помнила, что ощущала в тот момент: она должна была пойти с ним, хоть на край света, если он только скажет, хотелось подчиняться ему без сопротивления. Что же с ней происходило, хоть убейте, не знает. Но как только он предложил ей свою руку, она сразу взялась за неё и посмотрела на него своим затуманенным взглядом. Они ушли куда-то, а дальше она и не помнила — этот отрывок времени словно пропал из её головы или кто-то намеренно его оттуда убрал. Интересно кто... ‎ ‎

***

‎ ‎Она тогда очнулась на диване и в совершенно незнакомой ей квартире, движения давались с трудом, она не могла понять почему. Но, лишь с трудом подняв голову, она заметила на стоящем рядом стуле его. ‎ ‎Темноволосый юноша сидел на стуле, элегантно закинув ногу на ногу, как какой-то злодей из книг, и разглядывал её, а увидев, что она очнулась, сразу же встал и направился к ней, не спуская с неё немигающего взгляда. ‎ ‎— Здравствуй, Маргарет, — с тоской в голосе сказал он, гладя её щёку. ‎ ‎— В-вы кто? — лишь смогла спросить она. ‎ ‎— Неужели ты не помнишь? — обеспокоенным голосом спросил он. ‎ ‎— Нет... извините, но нет, — промолвила она. ‎ ‎— Я твой любимый молодой человек, а ты просто неудачно ударилась головой, вот и благодаря этому теперь и лежишь на диване, — сказал он с горечью в голосе. ‎ ‎На миг ей показалось, что его глаза проблескнул алый цвет, но, моргнув пару раз, она скинула это всё на вероятное сотрясение и просто хотела забыть об этом. Она ничего не помнила, лишь своё имя. Маргарет и... фамилию, точно! Аббертон... ‎ ‎— Ясно... — хрипло сказала она едва слышно. — А можешь ещё что-нибудь сказать обо мне? Я просто ничего не помню... ‎ ‎— Конечно, — сказал он, вздрогнув, словно обрадовался, что она начинает хоть как-то с ним взаимодействовать и возвращаться к жизни, он даже улыбнулся. — Имя, думаю, ты уже узнала, а фамилия у тебя Аббертон, тебе семнадцать лет, ты иногда любишь порисовать и не любишь свои волосы, которые напоминают тебе солому, а ещё ты воспитывалась в приюте Вула, и я, кстати, там же. ‎ ‎Вот как... Воспоминания не нахлынули, а попытка их воссоздать вызвала головную боль, но парень быстро дал ей какой-то напиток, и вроде стало лучше, сил даже не осталось, чтобы спросить, что это за чудесное снадобье было. ‎ ‎— Полежи-полежи, лучше станет, — сказал он, улыбаясь ей, но улыбка казалась какой-то искусственной, неживой. Глаза не выдавали ничего. Пустота. ‎ ‎С того момента и начались её мучения. ‎ ‎Том, как представился он, сначала был очень хорошим, даже не касался её, когда видно, что хотел, давал привыкнуть к себе, а лишь потом редко дарил тепло. Он рассказывал ей о их жизни до её несчастной потери памяти. Рассказал даже, как они сначала ненавидели друг друга в приюте, а потом оказалось, что оба были влюблены, они посмеялись над этим и легли спать. После того как состояние улучшилось, она смогла передвигаться самостоятельно и стала спать с ним в одной кровати. Том не был щедр на тактильность, но иногда проявлял её, когда ей это было нужно. Она почти не выходила из дома, а на вопросы, на какой же работе работает Том, он лишь отмахивался и говорил, что в какой-то лавке всяких побрякушек, и закрывал этот вопрос. Всё было хорошо ровно до того момента, когда она начала замечать за Томом эпизоды агрессии и нестабильности. Он часто раздражался из-за ерунды, а потом бывало закрывался в комнате и швырял всё подряд. Часто стал срываться на неё, а на просьбы так больше не делать лишь огрызался, но потом извинялся, а она, не зная, что ответить, прощала. Какой же дурой она была. ‎ ‎Ещё больше её привело в ужас то, что его глаза стали полностью красными, это было невозможно, если только у него бы не лопнули сосуды и кровь бы не подступила к его глазам, но у него было всё хорошо, казалось, что это был обычный цвет радужки глаза, но это было ненормально! Она спросила его об этом, но он сказал, что у неё галлюцинации и что с его глазами всё хорошо, что она сама себе навыдумывала это. Она поверила и проглотила ком в горле, который оказался горьким. ‎ ‎Затем она стала замечать в его кармане старинную вещь, напоминающую кость. Она тогда спросила его об этой штуке, а он холодно сказал, что это не её ума дело, и ушёл, хлопнув дверью. ‎ ‎Последней каплей стала их физическая близость, которая произошла по его инициативе. Он говорил, что и она этого хотела, а она верила, поддаваясь новым ощущениям. Было больно, после него было больно. Он даже в один момент стал душить её просто так, а потом... она не хочет это даже произносить, ей было мерзко. Он уверял её, что это было не принуждением, что она сама согласилась и это было добровольно, и что в любой момент он может это повторить, когда захочет. Она слепо думала, что он прав, что она этого сама хотела, что нуждалась в этом. ‎ ‎С каждым днём горечь во рту не прекращалась, а лишь сильнее ощущалась, давая понять, что жить она так дальше не очень хочет, и тогда с этим пришла некая апатия. В этот день она хотела порисовать, взяв в руки карандаш и листочек, девушка начала выводить черты лица любимого, но рука дрожала, не давая дорисовать глаза, один из которых смотрел прямо на неё. Ей тогда показалось, что и он был полностью залит алым. Но, скинув наваждение, она порвала листочек и кинула его в камин, наблюдая, как её любимый сгорал в пламени. Больше карандаша в руки она не брала, не хотелось, не было вдохновения, ничего. Она редко стала вставать с дивана, чем раздражала Тома. Ей было скучно, но и сделать что-то она не могла, не хотела, не было охоты, и тогда она начала считать дни, проведённые за всё время в этом доме рядом с Томом, именно после потери памяти. ‎ ‎Она начала понимать, что дальше жить с таким человеком не могла и не хотела. Тогда и пришло решение сообщить об этом Тому. Сказав с уверенностью и решительностью, Маргарет ждала его ответа. Том, смотревший на неё холодным взглядом, встал с кресла и подошёл слишком быстро. ‎ ‎— И куда же ты собралась, Марго? — спросил он, наклоняя голову ещё ближе. ‎ ‎А куда она собралась? Она сама не знала, другого места, где она могла бы жить, у неё не было. Она не знала ответа на этот вопрос. Маргарет молчала. ‎ ‎— Вот видишь, глупая ты, Марго, тебе некуда идти, знаешь ли, — почти злорадно сказал он и сел обратно в кресло. ‎ ‎Она развернулась, собираясь идти, но остановилась, услышав вслед: ‎ ‎— Ты никуда от меня не уйдёшь, даже не надейся, стерва, — это были его последние слова, которые она услышала той ночью. ‎ ‎Она решила бежать. Пока он спал, она незаметно выбралась из спальни и выскользнула из дома, прихватив самые нужные вещи, заранее подготовленные. Выйдя во двор, она направилась прочь, но остановилась, не зная, куда идти. Тут же на её плечо опустилась чья-то рука. ‎ ‎Она обернулась через плечо и увидела свой кошмар. Волосы Реддла были взъерошены, а взгляд был диким, губы сжаты, желваки гуляли по его красивому лицу, выдавая его злость. ‎ ‎Она быстро, воспользовавшись случаем, пихнула его ногой в пах и быстро побежала куда глаза глядят. Том же, скривившись от боли, быстро оправился и побежал за ней. Страх преследовал её всю погоню, и она уже поднималась по пожарной лестнице на крышу какого-то здания, надеясь спрятаться там, как увидела, что Том ее догнал и лез за ней. ‎ ‎Нет. Нет, нет, пожалуйста, упади, только не догони меня! Исчезни... — подумала она. ‎ ‎Когда она поднялась, то с ужасом поняла, что он тоже, и попятилась назад от него. Он шёл прямо на неё. Маргарет, поняв, что готова умереть, лишь бы не возвращаться к нему, приняла решение и, словно раскрыв невидимые крылья, шагнула в бездну. Последнее, что она увидела, — это разъярённое и перекошенное лицо Тома. ‎

***

‎Она думала, что проснётся в загробном мире, но не думала, что загробный мир будет похож на их с Томом квартиру. ‎ ‎Она лежала на том же диване, что и тогда, когда получила сотрясение мозга и во второй раз познакомилась с Томом. Маргарет не могла и пальцем пошевелить, а попытка усугубила ситуацию: моментальная боль прошлась по всему телу, словно её резали сразу несколько человек и разной остроты ножами. Она не сразу поняла, что происходит. С ужасом поняла, что находится в той самой квартире, вздохнула и выдохнула. Аббертон не понимала, как выжила, с учётом того, что бросилась она с третьего этажа и её хрупкого здоровья. Почему она не разбилась? Почему... ‎ ‎Тошнота подступила к горлу, никакого тазика рядом не оказалось, и её вырвало прямо на себя. Ей стало противно с самой себя, она пыталась шевельнуться, чтобы встать и убрать грязь с тела и лица, но одна маленькая попытка действовать вызвала дикую боль по всему телу. Учащённое сердцебиение не прекращалось. ‎Она совсем отчаялась, казалось, что она сейчас захлебнётся в собственной рвоте, кашляя. Как вдруг послышался скрип открывающейся двери, и по шагам она поняла, кто зашёл в комнату. ‎Как только Том подошёл ближе, она смогла рассмотреть его: всё та же бледная кожа, глаза были голубые, и на том спасибо, она ненавидела его красные глаза, взгляд был спокойным, пугающе спокойным. Его лицо ничего не выражало. Пустота. ‎Она поняла, что, скорее всего, ему было противно на это всё смотреть, и она понимала его, самой бы не хотелось увидеть такое, но это именно он привёл её к такому состоянию. Лицо Реддла скривилось, что и требовалось доказать. Он не смог долго держать маску хладнокровности. ‎ ‎— Можно было и сдержаться, — бросил Том хмуро. — Маргарет, Маргарет, самой-то не противно? — брезгливо спросил Том, осматривая масштаб проблемы. ‎ ‎Он взял ту штуку, похожую на кость, и взмахнул ею, и тут же всё, что вылезло из её организма на лицо, одежду и диван, как не бывало. Она не сразу поняла, как это вообще было возможно, думала, что снова галлюцинации. ‎ ‎— Знаю, наверняка хочешь спросить, что это такое? — спросил Том, прокручивая в тонких пальцах эту штуку. — Это, Маргарет, волшебная палочка, — он сделал паузу, увидев её удивлённое лицо, — да-да, волшебная палочка, я волшебник, Маргарет. ‎ ‎Это невозможно, он снова ее дурит? Но тогда почему словно по магии он убрал все остатки грязи? Боже... ‎ ‎— И это уже не твои галлюцинации, — сказал он как бы в подтверждение. ‎ ‎Вся эта чепуха так поразила её, что она рассмеялась, как никогда не смеялась за жизнь, а Том посмотрел на неё непонимающе. ‎ ‎— Понимаю, звучит странно, и ты этому не веришь, но мне глубоко плевать, знаешь ли, — словно выплюнул он и ушёл. ‎ ‎А она так и осталась лежать неподвижно на этом самом диване серого цвета, как погода в Лондоне. ‎ ‎

***

‎Том был в ярости. Как эта девчонка посмела испортить его планы? Уму непостижимо — броситься с крыши здания, лишь бы не возвращаться к нему! Да если бы не он, она бы так и гнила бы в своём приюте. Повезло,что он встретил ее по пути,отличный выбор для крестража. Использовал невербальное Империо и она уже ушла за ним,готовая сделать все,что угодно. Он специально снял маленькую квартиру в немагическом Лондоне,чтобы присмотреть жертву. Не хотелось брать кого попало. Он ещё сделал одолжение, что дал ей немного пожить перед тем, как создаст крестраж . Том решил ее помучать перед смертью. Просто так. Ночью, когда она спала, он сжимал её волосы, которые и вправду по цвету и качеству напоминали солому. Маргарет была некрасива. Её нос был кривой, а губы были слишком тонки, кожа была нездорового цвета. Смотреть на неё, дышать рядом с ней, находиться на одной планете с ней было отвратительно. А всё потому, что она маггл и слишком похожа на его мать, но не внешностью. Когда он убил своего отца, то решил заглянуть в его голову напоследок и увидел воспоминания с его матерью, и там было всё, начиная от её внешности и состояния, заканчивая характером. Хрупкая женщина, готовая переломиться напополам в любой момент, только тронь её. Понятно, почему она не смогла выжить, рожая его. Бедняжка. ‎ ‎Маргарет Аббертон раздражала его всегда. Он даже не знает почему, возможно, из-за сходства с матерью или Мерлин знает что... ‎Даже её испуганный взгляд в его сторону сильно надоедал ему. Он бывало просто застывал на одной точке, а она думала, что он смотрит на неё. Наивная дура. Ему хотелось смеяться,когда она смотрела на него влюбленным взглядом и надеялась на счастливое будущее. Реддл был превосходным актером. ‎ ‎Хотелось сомкнуть холодные руки на её горле и душить до последнего вздоха, хотелось свернуть ей по-маггловски шею. Но не хотелось унижаться до этих свиней, что голыми руками готовы рвать друг друга. Он — маг, не свинья. ‎ ‎Когда он снял с Аббертон одежду, то увидел её тело во всей красе. ‎Многочисленные гематомы, ссадины, синяки покрывали всё её тело, делая его ещё более некрасивым. Рваные раны покрывали ноги и колени, а локти были содраны в кровь. Маргарет потеряла много крови. Он проверил заклинанием её состояние — оно выявило у неё перелом позвоночника и двух бёдер. Чудесно! Лечить он её не собирается, она сама виновата в своей тупости. Неужели она не подумала, что могла и не умереть, а просто остаться инвалидом, как, собственно, и случилось? ‎Мерлин, какая же она тупая. Также вместе с этими переломами ваявился перелом спинного мозга и шейных позвонков, которые вызвали серьёзные нарушения, и она не сможет двигаться. Значит, и сбежать не сможет. Всё идёт в его пользу! Это не может не радовать. Девушка стала полезным сосудом. ‎ ‎Маргарет будет страдать до конца дней своих. ‎ ‎Он об этом позаботится. ‎ ‎

***

‎ ‎— Что со мной случилось, я же сломала что-то, но что именно? — спросила она сразу, как только он зашёл в комнату. ‎ ‎Том помедлил с ответом. ‎ ‎— Перелом позвоночника, спинного мозга, двух бёдер и шейных позвонков для тебя «что-то»? — спросил он у неё в ответ. ‎ ‎Ей хотелось кричать. Лучше бы она умерла... Инвалидность — это ад. Это хуже, чем смерть. Она не хотела быть прикованной к дивану. Только не с ним. ‎ ‎— Ты вроде не потеряла своих умственных способностей, переломав себе многое, тогда почему ты не отвечаешь? Я что-то не помню, чтобы ты была глухой, — отрезал он и добавил: — хотя, знаешь, я и не сомневался в том, что ты тупая и без этого перелома. ‎ ‎Вместе с той болью, которую вызывал у неё Том, пришли тишина и пустота. Она больше ничего не чувствовала. ‎ ‎— Убей меня, — сказала она, смотря на потолок стеклянным взглядом. ‎ ‎Том молчал несколько секунд, но потом она услышала: ‎ ‎— Как раз собирался это сделать, — спокойно сказал он и улыбнулся, казалось, что это была его самая искренняя улыбка. ‎ ‎Она не успела ничего предпринять и потеряла сознание. Открыв глаза, она не сильно, но что-то почувствовала, какое-то ощущение в теле. Она поняла — Том воспользовался ею, пока она спала. Как же это гнусно. ‎После этого она больше не чувствовала себя в своём теле. Том осквернил её. ‎ ‎Сейчас её палач сидел на краю дивана, на котором лежала она, и смотрел на неё каким-то нечитаемым взглядом. ‎ ‎— Ты напоминаешь мне мою мать, — с насмешкой сказал Реддл. ‎— И что же с ней случилось? — спросила она чисто из вежливости, не надеясь на ответ. ‎— Она умерла, рожая меня, — ответил он уже серьёзным тоном, а потом добавил: — умерла, не выдержав меня. ‎ ‎Он чуть склонил голову, разглядывая её лицо. ‎ ‎— Слабые люди всегда одинаково заканчивают. ‎ ‎Том нежно поцеловал её в лоб и выпрямился во весь рост. ‎ ‎— Авада Кедавра, — сказал он, и вспышка зелёно-ядовитого цвета ударила прямо в Маргарет, забрав её жизнь. ‎ ‎Сто восемьдесят три дня закончились — вместе с ней.