пособие «Как полюбить Хэллоуин»

      Если бы у Ксено была возможность что-то полностью убрать из этого мира – помимо неимоверно и непростительно тупых людей, конечно, все-таки он старался быть гуманным – он бы выбрал Хэллоуин.       Этот праздник Ксено откровенно не любил. Готов даже был вредничать, как ребенок последний, каким он и являлся, кстати, лишь бы ни одна хэллоуинская традиция не пробралась в его дом.       Переодевания, сладости, украшения… Вам Рождества мало? Такого он был мнения. К тому же если углубляться в историю, чего Ксено честно и искренне советовал всем, прошение сладостей – удел бедных. В прошлом в этот день бедняки Англии буквально выпрашивали еду в обмен на обещание молиться за души чужих умерших. И как все дошло до того, что сейчас это делают дети просто праздника ради? Пф.       Но кто такой целый мир, чтобы считаться с мнением Ксено, и кто такой сам Ксено, чтобы считаться с обычаями мира? Пускай люди продолжают верить, что в этот день стираются границы между миром живых и миром мертвых, пускай люди продолжают не знать, что праздник пошел от кельтов с их язычеством, пускай люди продолжают украшать все вонючими тыквами, пускай… Главное. Не трогайте. Самого. Ксено. Он вырастет – и еще вам покажет.       А пока показывал он только бедному Стэнли. Который сладости очень любил и был бы не прочь походить по соседским домам для удвоения вероятности кариеса. Но, стоит заметить, проводить время с Ксено он любил все-таки больше. Поэтому, если на одну чашу весов положат тонну леденцов, а на другую – Ксено, чаша со вторым явно перевесит. И не потому что Ксено весил больше тонны, нет. Просто настолько весомо ощущались приоритеты Стэнли. А тем временем хэллоуинская атмосфера в их городе распространялась похлеще бубонной чумы.       Лучший способ не подхватить чуму Ксено знал – карантин. Выходить из дома категорически запрещено. Поэтому в канун Хэллоуина он слегка раздраженно и чуть-чуть злобно посиживал в комнате Стэнли. С ночевкой, конечно, ведь это мракобесие (он же – обскурантизм, как выражался сам Ксено) будет длиться всю-всю ночь.       – Не могу понять, что кислее: твое чудесное лицо или мармелад, который я сейчас жую, – откуда-то Стэнли сладости все-таки добыл – талант.       – Не мешай мне быть в моей подростковой фазе максимализма и не понимать весь мир, – оторвался от окна насупившийся Ксено, – сейчас кое-что покажу.       Он встал с кровати и потянулся за своим рюкзаком, рука достала потрепанную тетрадку, на обложке которой почерк Ксено яростно гласил: «Словарь (для) дураков».       – Вот! – он гордо выставил вперед свой опус, будто бы этим словарем кичился больше, чем всеми своими механизмами и собранными роботами. Ксено раскрыл тетрадь, – так, ищем букву Х. Ага, читаем: «Хэллоуин – самый бесполезный праздник, который позорит все постулаты науки». Ну как?       – Огонь, Ксено, просто огонь, – Стэнли сам не понимал, с сарказмом он ответил или нет, поэтому оставил это решение за оппонентом, – у меня, кстати, тоже кое-что есть! Теперь настала очередь Стэнли гулять по закоулкам своего рюкзака.       – Та-дам! – улыбнулся он во все зубы, вынув из сумки…       – О нет.       – О да, Ксено.       – Откуда у тебя гребаная доска Уиджа? – теперь он в заложниках, ведь сбежать домой – не вариант, по пути слишком много тыквенного абсурда, он не выдержит. А ты коварен, Стэнли Снайдер.       – О, так ты знаешь что это такое? Еще не все потеряно, – его жуткая улыбка была страшнее любого хэллоуинского костюма.       – Я тебе больше скажу, – Ксено перешел в контратаку, – доска Уиджа тоже есть у меня в словаре. Так, сейчас долистаю до буквы Д…       – Молю, не надо. Там снова будет что-то про антинаучное.       Ну… да, так и было. И это означало, что Ксено ни в коем случае не собирается прикасаться к этой доске. Его руки научно чисты.       Оказалось, Стэнли купил ее на школьной ярмарке. «По приколу», – как он выразился. Лично Ксено ничего прикольного в ней не видел.       – Ты же понимаешь, что эту доску создали, чтобы заработать денег? Исследователь Роберт Мурч говорил, что люди просто хотят в нее верить и все. А в 1967 году таких досок было продано два миллиона. Она обогнала даже «Монополию». Это игра – и не больше.       – Кто-то серьезно изучает доску Уиджа? – Стэнли легко посмеялся.       – Представь себе.       – А я и не заставляю тебя верить. Давай просто поиграем, – последнее слово он специально выделил, – или боишься? Не волнуйся, ты же знаешь, как круто я стреляю. А то дрожишь уже весь, – издевательская ухмылка Стэнли прямо и напрашивалась на публичное осуждение.       – Холодно, окно закрой, – отрезал Ксено и саркастично добавил, – защитник. Произошли какие-то невероятные обстоятельства, видимо, с открытого окна занесло заразный хэллоуинский воздух. Иначе почему Ксено сейчас сидел и прикладывал вместе со Стэнли руки к планшетке?       – О духи, – слишком наигранно начал Стэнли, – найдет ли Ксено девушку до 20 лет? Ксено закатил глаза. А какая-то неведомая сила начала вести их руки по доске.       – Смотри, – оживился Стэнли, – «С… т…» Что это? Имя девушки? Староста Стейси что ли? – в итоге доска составила имя Стэнли.       – Ты дурак?       – Клянусь, это не я, – Стэнли поднял руки в защитном жесте.       – Даже если не ты, существует такая вещь, как идеомоторный эффект: мышечные действия не всегда возникают по нашей воле. Это не духи. Еще в 1852 году…       – Духи, – резко перебил Стэнли, – стоит ли Ксено замолчать? – руку Стэнли перенесло в поле с надписью «да», – видишь? Мертвых надо уважать.       Окей, Ксено принимает правила этой игры. Именно игры.       – Хорошо. Уважаемые духи, – степень иронии в его словах выходила за рамки дозволенного, – вы существуете? – «нет» – именно на этой надписи оказалась его рука, – а они мне нравятся.       Пришла очередь Стэнли закатывать глаза.       – Ты скучные вопросы задаешь. Надо такие: духи, хочет ли Ксено меня обнять? Духи говорят «да», – Ксено хотелось бы сказать, что он мог бы и сам ответить на это, но раз уж они играют.       – Допустим. Духи, хочет ли Стэнли отношений с кем-нибудь? Вот так?       – Да, что-то такое, – с невозмутимым лицом подтвердил Стэнли и вместо Ксено – ой, то есть вместо духов – навел пластиковую фишку на ответ «да».       Игра продолжалась. Бедная доска Уиджа стала третьей лишней, и, если бы она могла, сказала бы: «Вы можете отвечать на вопросы друг друга и без меня».       А счастливый же теперь Ксено уже готовился писать пособие «Как полюбить Хэллоуин» и собирался вычеркнуть его из своего злобного словаря.