Дружба с привилегиями: Скованные ожиданием

      Она знала точное количество шагов до каждого помещения на этом судне. Чувствовала каждое ответвление от основного коридора к техническим, каждый лист металла, покрывающий конструкцию и отделяющий помещения друг от друга. Чувствовала всех, кто двигался по полу, несмотря на бесперебойный гул паровых котлов и рёв печей, отдающийся по всему судну.       Тоф чувствовала, что за бортом поднимался рассвет — металл внешней обшивки покрывался влагой конденсата, изменяя её звучание, а значит, Зуко уже проснулся — все покорители огня встают вместе с Солнцем.       Жилое крыло на корабле было небольшим, едва ли больше нескольких залов в её академии. Крошечные каюты для экипажа, разделённые перегородками, были почти пусты — на этом корабле была только команда Аватара, едва ли занимающая треть всех помещений. А потому — ещё три шага вперёд, разворот, и она окажется у его двери. — Привет, Горячий Парень, — она беспардонно зашла его комнату, мановением руки открыв металлическую защёлку и без единого скрипа отворив тяжёлую дверь. — Тоф? Не слишком ли ты рано? Только рассвело. — Зуко звучал немного растерянно. Голос его был хриплым от сна и по шороху она поняла, что он ещё даже не вставал — такой звук мог быть только от простыней, которыми были укрыты все кровати на этом корабле. — Мне нужно расслабиться и я подумала, что раз уже рассвет, ты не будешь против меня увидеть, — она легко пожала плечами и наклонила голову, прислушиваясь к его движениям.       Мягкий матрас почти не давал ей возможности понять их, но шорохи — вполне. Чуть более выраженный выдох — он поднялся на локтях, лёгкий скрип ламелей по корпусу кровати — он явно подтянулся, садясь, и, наконец, прикосновение к металлу изголовья — он опёрся спиной полусидя, вероятно, смотря в её сторону — зрячим же надо контролировать как себя ведёт собеседник. — Решила воспользоваться привилегиями? — голос его был немного весёлый, чисто отражался от стен, передавался лёгкой вибрацией через прислонённую к изголовью спину, и она растянула губы в ухмылке. — Да. Эти непонятки со всем так изматывают, и хотелось бы проветрить голову. Да вот только чем тут заняться? Камни не покидаешь, драться не с кем, тренироваться? С металлами было бы неплохо, но не думаю, что ты будешь рад, если я начну сдирать листы обшивки или пола. — Ты права, — совершенно серьёзно поддержал он её и опять зашуршал простынями. — Поэтому я пришла к тебе.       Она сделала два шага вперёд — каюты неприлично маленькие, даже если это личная каюта Хозяина Огня — и села боком на кровать, подогнув под себя ногу.       Снова прошуршала ткань и лёгким отголоском Тоф почувствовала, как сердцебиение Зуко стало чаще, а дыхание сбилось с ритма.       Она протянула руку вперёд, туда, где по её представлениям должны быть его ноги, скрытые покрывалом, но наткнулась на возвышенность: — О, так ты уже готов, тем лучше, — она широко улыбнулась и провела рукой выше, чтобы стянуть ткань с Зуко. Но руку перехватили, едва она взялась за материю и Тоф замерла от неожиданности, подбираясь. — Что-то не так? Ты же сам проявил интерес к моему предложению, разве не об этом мы говорили на мостике?       Тоф села ровнее, отступая, прислушиваясь к его реакции. Ко вздоху. К тихому звуку зубов, словно он сжал на мгновение челюсть. Она плотнее прижала стопу к полу, надеясь не упустить изменения в его сердце, раскрывающие Зуко, словно трещина в скале. — Об этом, — прозвучал его спокойный голос и Тоф подняла голову примерно в нужное место. — Так же мы говорили о ласках. — Мне они не нужны, — отмахнулась она недовольно. — Это просто снятие напряжения. Я готова. Ты, я чувствую, тоже. Почему мы откладываем? — Потому что я не готов. — У тебя стоит, — она широким жестом указала перед собой, обращая его внимание на его же физиологию.       Зуко вздохнул и подтянулся ещё выше на кровати, садясь полностью, отстраняясь от стены, лишая её возможности хоть как-то за ним следить. — Да, у меня стоит. Но это не значит, что я готов к тому, чтобы заниматься сексом.       Её брови неконтролируемо подтянулись вверх, но она заставила своё лицо принять нейтральное выражение. — Допустим, — она не стала ему противоречить, потеряв ориентир его искренности в прикосновении к металлу. — Тогда что это значит? — Что я недавно проснулся и молод? — она снова услышала шорох и предположила, что Зуко пожал плечами. — Мне важно иметь подходящее настроение. Какой-то стимул, помимо физиологии. Визуальный. Тактильный. Не знаю, как объяснить, — снова шорох, лёгкое движение воздуха, коснувшееся её лица — он взмахнул рукой. — Ты подумала и решила что хочешь утренней близости. Собралась, подготовилась, пришла.       Тоф кивнула. Так и было. — Я к такому готов не был… — Можем завести расписание, чтобы ты был готов. — Тоф… — он глубоко вздохнул и его дыхание коснулось её кожи теплом — так выдыхают покорители огня, когда раздражены, у неё было время узнать эти особенности ещё в детстве.       Она подобралась. День определённо шёл совершенно не так, как она планировала. — Ну, раз нет, то я пошла.       Она попыталась встать, но его рука схватила её быстрее, притягивая к себе, заставляя обеими ногами забраться на кровать. — Я не отказывался, — прошептал он ей на ухо, опаляя нежную кожу своим дыханием, тут же отстраняясь. — Просто… если тебе не нужны прелюдии, это не означает, что они не нужны мне, — продолжил он уже обычным голосом.       Тоф потёрла запястье, за которое её потянули, и начала думать.       В принципе, он прав. Она внезапно вломилась к нему, когда ей захотелось близости. Возможно, стоит хотя бы попробовать и получить своё, раз она уже здесь.       Решившись, она села чуть комфортнее — развернулась всем телом к Зуко, перекидывая ногу через него и устраиваясь на бёдрах. Его руки коснулись её колен и попытались подняться выше, но она остановила их, сбрасывая на простыни: — Как ты и сказал, мне прелюдии не нужны, в отличие от тебя. Хочешь стимула? — жёстко начала Тоф, положив руки на широкий пояс и, раскрыв его застёжку, сбросила на пол с приглушённым лязгом.       Затянутый в кожу металл на мгновение ярко осветил комнату, подсказывая всякие мелочи, типа сброшенных у входа в каюту сапог и чего-то мягкого на стене, поглощающего часть отражённых звуков и вибраций — вероятно, очередного полотна с символикой народа Огня. — Хорошо. Будет тебе стимул. Но меня не трогай. — Припечатала она, стягивая вслед за поясом верхнюю тунику, оставаясь в рубашке и брюках, в тайне надеясь, что в следующий раз он разочаруется в её попытках и, вместо прелюдии, сразу приступит к делу.       Тоф протянула руки вперёд, пока не коснулась обнажённой груди, толкая его, заставляя опереться на жёсткое изголовье. Под её руками билось сердце — гулко ударяясь о рёбра, заполошно сокращаясь и разгоняя огненную кровь по мужскому телу.       На мгновение она растерялась. С чего начать? Что вообще делать? В памяти всплыло недавнее воспоминание: они на мостике, её руки на штурвале, впереди — бесконечная пустота, неведомая ей, а потому пугающая, а за ней — Зуко, прижимающий её своим телом к штурвалу судна.       Его ладони, большие и тёплые, крепко сжимали её талию, а к ягодицам прижимались его бёдра. Весь он, жёсткий и уверенный, был словно тёплая скала за спиной — надёжная и твёрдая.       Тогда его губы мягко спускались вниз по её шее, зубы прикусывали кожу, заставляя встать дыбом короткие волоски на загривке. Вроде то же самое, что уже с ней делали, но одновременно с этим — оставляющее совсем другие ощущения. Не щекотку и брезгливость, а предвкушение.       Она сглотнула. Пальцы неуверенно скользнули вниз, почти невесомо, от шеи и до груди, проверяя, позволяя себе набраться смелости, прежде чем действовать. — А у тебя хорошая форма, — улыбнулась она, прижимая всю ладонь к его корпусу и с силой ведя ниже, очерчивая плоскостью ладони его рельеф, отмечая жёсткость мышц и гладкость кожи — редко кто из покорителей земли озадачивается подобным. — Стараюсь, — хрипло выдохнул Зуко, чуть сползая вниз.       Почти неощутимо воздух вокруг стал теплее.       После первого прикосновения к нему, она снова подняла руки вверх, проскальзывая грубыми кончиками пальцев по рельефу живота, натыкаясь на чуть более гладкую и плотную кожу в районе солнечного сплетения. — Знаешь, мне в последнее время часто приходится трогать людей — академия, ученики, тренировочные бои, ну, ты же учил Аанга, знаешь как всё это работает, — начала она немного издалека, прислушиваясь к тому, как отдаётся в пальцах его сердце. Сначала почти спокойно, а после куда быстрее. — Но не так часто мне попадаются такие мышцы. Да и шрамы — сейчас они есть только у совсем невезучих, и у ветеранов. Это же шрам? — она обвела границу, смыкающуюся в довольно большой круг, не меньше ладони, с любопытством склоняя голову. — Азула, — коротко бросил он, шурша простынями — то ли хотел занять руки, чтобы не трогать её, как она просила, то ли чтобы меньше вспоминать о сестре. — А, — протянула Тоф, поднимаясь выше и прижимая ладони сильнее, наконец обретя контроль и построив в голове дальнейший план. — Так вот. Ты куда мускулистее. Ты даже звучишь по другому, когда идёшь, несмотря на кучу тряпок, которые вынужден носить из-за статуса, и свои крутые сапоги. Сила и ловкость, скрытые под ворохом одежд, — она с усилием сжала руки на его груди, чувствуя, как мышцы сопротивляются и расширяется под её весом его грудная клетка. — Знаешь, — она переступила на коленях, садясь выше на его ногах, заставляя натянутую ткань покрывала натянуться ещё сильнее, вызывая мужское шипение, — Я ведь помню как всё было раньше. Сопливая я, сбежавшая из родительского дома ради приключений и свободы, и ты, нескладный, худощавый, даже истощённый, подросток, с обострённым чувством чести. Помню как звучали твои шаги и твоё сердце. И вот мы здесь.       Она наклонилась к нему, почти ложась грудью на его грудь — от его тела тянуло теплом, как от нагретого на ярком солнце камня — обжигающе приятно и, как покорительнице земли, бесконечно ей податливо, несмотря на твёрдость.       Тоф не могла знать, как на неё сейчас смотрит Зуко. И всё же, что-то глубоко внутри говорило ей, что взгляд его мог бы расплавить её, не хуже чем печь плавит сталь.       Секунду промедлив, она уткнулась лицом в его шею, почти что робко целуя. Шумно выдохнула, прежде чем переместиться на угол его челюсти, а после к уху, прикусывая мочку.       Зуко под ней вздрогнул, резко вдыхая. Его ноги немного разошлись под ней и приподнялись, смещая её ещё ближе, а руки снова оказались на её бедрах. — Мы же договорились, Горячий Парень, — хмыкнула она, отстраняясь. — Ты не трогаешь меня, а мы продолжаем. — Прости, — без раскаяния произнес он, кладя руки на её ягодицы и крепко сжимая, пока Тоф проводила ладонями вдоль его ключиц вниз, наслаждаясь объёмом и жёсткостью мышц, к запястьям, снимая их со своего тела и переплетая пальцы, прежде чем поднять их вверх. — Знаешь, я не намерена спорить. И я не хочу уйти, не получив обещанного. А потому… — она прислонила его запястья к изголовью и, небольшим усилием покорив металл, обернула их, словно тканью — невесомо облегая контур, следуя рельефу, но не оставляя пространства. Подчиняя своей власти.       Её руки вновь оказались на его теле, сжимая и скользя по гладкой коже. Сомнения, всё ещё преследовавшие её, не давали покоя. Поцелуи, касающиеся его шеи и груди, были неловкие и беспорядочные — правильно ли она делает? Приятны ли ему её касания? Не выглядит ли она нелепой и неумелой в его глазах?       И, не смотря на это, всё равно чувствовала, как его плоть всё крепче упиралась ей в живот, обжигая теплом.       Она даже не могла сказать, когда осознала, что Зуко действительно стал горячим, слегка обжигая её загрубевшие ладони и губы, грея сквозь покрывало её ноги. Когда из его горла стало рваться хриплое дыхание, нагревающее воздух вокруг всё сильнее. Когда его бёдра начали под ней вскидываться, ища контакта, а руки бесполезно пытались сжаться в оковах и вырваться. — Тоф… — выдохнул он, запрокидывая голову и ударяясь затылком об изголовье и нервно смеясь. — Сними с меня эти чёртовы тряпки. — Мистер Хозяин Огня наконец-то настроился? — с издёвкой протянула она, нарочно заёрзав на нём и заставляя Зуко подавиться своим стоном. — Не вредничай, — прорычал он, упираясь пятками в матрас и вскидывая бёдра выше, заставляя Тоф на мгновение потеряться в пространстве и вцепиться в него. — Как скажешь, — она перекинула ногу через Зуко, чтобы стянуть наконец с себя одежду, откидывая тряпки куда-то на пол, к поясу и тунике, вздыхая наконец полной грудью — больше никаких лишних прикосновений, поцелуев и укусов. Только жар трения и удовольствие.       Небольшое помещение, до этого наполненное его дыханием, шорохом ткани и глухим скрежетом из оков, в мгновение замолкло, оставив лишь отдалённый гул работы воздушного корабля, почти неощутимый на мягком матрасе, пока она не трогала стены, но основательный, всегда присутствующий на грани её сознания. — Что, не нравлюсь? — хмыкнула она, вновь перекидывая ногу через него, касаясь кожа к коже, склоняясь к его лицу так близко, что концы растрепавшейся прически касались его лица, давя, не давая и шанса избежать ответа, но подспудно ожидая лжи. — Нравишься, — выдохнул он ей в губы и был совершенно честен, с энтузиазмом встречая её обнаженность на своем животе, стоило ей вновь отстраниться. — Отпусти руки. Я хочу коснуться тебя. — Нет.       Она нашла край покрывала, давно сбившегося в беспорядочную кучу у их бедер и резким движением стянула ткань в сторону, натыкаясь на шёлковые штаны, гладкие и горячие от тепла его тела. А ещё — влажные прямо там, где была его головка. — Тоф! — Зуко снова вскинулся, негодуя и рванул руками, напрягаясь всем телом, пытаясь бороться с металлом и её магией. — Просто наслаждайся, — протянула она, обхватывая его член рукой и распределяя влагу, краем сознания отмечая, насколько же он горячее и живее.       Она замерла над ним. Разместив между складок, скользила вдоль ствола, опираясь спиной на его согнутые ноги, наслаждаясь жаром и встречными движениями, но не принимая в себя, отчего-то желая помучить. Упивалась хриплыми вздохами, вырывающимися из его горла. — Знаешь, это куда приятнее металла, которым мне чаще приходится довольствоваться, он всегда холодный, не успевает согреться, а ты такой горячий, почти обжигающий… — протянула она, запрокидывая голову под звук его рыка и негодующие рывки руками, почти травмирующими его кожу об оковы.       По комнате взвился тонкий запах нагретого металла — так пахло в котельной и кузнях, полных огня и стали — Тоф поняла, что Зуко совершенно против того, что она лишила его контроля, но она не собиралась ему уступать — резкий взмах руками сместил металл, тугой и уже почти неподвластный ей из-за температуры, ниже, к запястьям, открывая ладони нагретому воздуху каюты: — Не будь дураком, — она замерла, вновь вызвав у него раздраженное рычание, и склонилась ближе к его лицу, опираясь ладонями на мужскую грудь, совершенно не боясь жара, что дымкой вился так близко. — Даже если расплавишь оковы — получишь ожог и придется объяснять всё Катаре. Неловко будет.       Зуко, наконец, остановился, смирившись, и Тоф оттолкнулась, приподнимаясь.       Наконец-то она сможет расслабиться, наслаждаясь человеческой близостью. Не используя свои руки. Не используя камень или металл, обработанные её покорением до идеальных форм. Наслаждаясь жёсткостью мужского тела. Его жаром.       Шипение динамика было почти не различимым, пока тот не выплюнул помехи, перемежающиеся с громкими словами: — Мостик вызывает Зуко! Зуко, срочно на мостик, тут какая-то хрень!       Тоф замерла, не успев опуститься, ошарашенная и разочарованная. Зуко, напряжённый, словно каменный исполин, которых любят строить маленькие покорители, даже задержал дыхание, прежде чем повиснуть в своих оковах и опустить согнутые в коленях ноги, глубоко, очень глубоко выдыхая. — Сокка… — недовольно пробурчала Тоф, сползая с парня и расковывая его запястья. — Сокка, — повторил вслед за ней Зуко, шурша тканью.       Рядом с ней на пол опустились его ноги, вновь позволяя читать сердце — уже успокаивающееся, не в пример спокойнее, чем когда она неловко его касалась.       Собирались они в тишине, но стремительно — знали, что без острой необходимости Сокка не стал бы использовать вызов, а дождался пересменки. — Мы к этому вернемся, — повернулась она к нему, поправляя пояс на талии и расправляя заломы туники под ним. — Обязательно. Но в следующий раз я не позволю себя сковать.