Астроном из красной массы

Прошло уже несколько дней с момента его прибытия в это место. И, честно говоря, Алекс не ожидал, что тут будет так скучно. Четвёртый день его нахождения на этой астрономической базе тянулся как резиновый. И блять, за это время он сделал уже много чего. Например, он вскрыл бункер, который находился рядом с самой базой — метрах в ста к востоку, закопанный в склон холма. Дверь была герметичная, ржавая, с гидравликой, которая не работала. Алекс просто вырвал её с мясом — трёхкратная сила позволяла вытворять такие фокусы. Внутри оказались ящики. Много ящиков. С инструментами, запчастями, какими-то непонятными механизмами. Он разхуярил их на куски, потому что искать что-то вручную было бы дольше. Среди обломков одного из ящиков он нашёл инструкцию. Пожелтевшая бумага, потрёпанные углы, схематичные рисунки. Вверху жирным шрифтом: «Керфур Омега. Сборка и активация.» — Что за блять? — Алекс перевернул инструкцию. На обороте — список компонентов и пошаговая сборка. Он углубился в чтение. И когда он увидел одну из моделей того, что предлагается собрать, он слегка, блять, опешил. Это был робот. Нет. Это была робо-неко. Механическая кошка. На двуногом шасси, с хвостом-стабилизатором и ушами-антеннами. На картинке она выглядела как нечто среднее между андроидом и плюшевой игрушкой. В инструкции говорилось: «Керфур Омега предназначен для помощи персоналу обсерватории: перенос грузов, голосовое сопровождение, моральная поддержка.» Алекс выдохнул. — «Моральная поддержка», блять. Он почти выбросил инструкцию в мусор. Но потом замер. «А хотя… это был бы хоть кто-то, с кем можно поговорить тут.» Он перечитал список компонентов. Железо, микросхемы, сервоприводы, провода, пластик, аккумулятор, сенсоры… И в самом низу, крупным шрифтом: «Радиоактивная капсула (тип-4). Необходима для питания. Без неё устройство неактивно.» — ГДЕ Я ЕЁ БЛЯТЬ ДОСТАНУ?! — рявкнул Алекс в пустоту бункера. Ладно. Остальные компоненты он мог собрать из шлака на базе. Знания поглощённых механиков из прошлой жизни позволяли ему вытащить из старого хлама почти всё что угодно. Он уже прикинул, как перепаять платы, как вытянуть сервоприводы из списанных приборов, как сделать корпус из листовой стали, которую он нашёл в гараже. Но радиоактивная капсула, сука, не являлась шлаком. Алекс посидел на перевёрнутом ящике, подумал и забил на эту затею. Он не собирался искать радиоактивные материалы в горах Швейцарии. Даже для робота-неко. — Хотя, — сказал он вслух, вставая. — Если когда-нибудь найду… подумаю. Он вышел из бункера, завалил дверь обратно (теперь уже намертво, своим весом) и вернулся на базу. С учётом того, что он получал зарплату каждый день за выполненную квоту, Алекс тратил деньги в основном на компоненты для апгрейда местной техники. Новые платы, более быстрые модули памяти, переходники, кабели — всё, что мог заказать через тот доисторический компьютер, пока тот не зависал. Скорость скачивания пойманных сигналов из космоса всё ещё была черепашьей. Но уже не такой, как в первый день. Алекс сменил два жёстких диска, перепаял половину контактов в считывателе и заменил питание на более стабильный блок. Теперь запись шла не в килобайтах в час, а в мегабайтах. Терпимо. Но большую часть времени он всё равно сидел и ждал. И чтобы не сойти с ума от безделья, он каждые три-четыре часа выходил на «небольшую» пробежку по всей территории комплекса. «Небольшую» — для него. За полчаса он обегал все двадцать четыре точки. Альфа, Браво, Чарли — он уже знал каждую тропинку, каждый поворот, каждый камень, на который можно наступить. Это не было тренировкой. Это было просто — двигаться. Не сидеть на месте. Чувствовать ветер в волосах и понимать, что в прошлой жизни... он не мог так спокойно ходить... не ожидая засады где-то за поворотом Вечер четвертого дня. Алекс вернулся после пробежки — обычной, без рекордов — и плюхнулся в продавленное кресло перед осциллографами. Экран моргнул, приветствуя его сеткой статических помех. Он надел наушники. Включил запись. Всё как обычно. Шум. Треск. Иногда — далёкий свист спутника. Но в этот раз оборудование издало другой звук. Не тот, что уведомлял о банальном сигнале. Более высокий, прерывистый. Тревожный. Алекс подался вперёд. На экране появилось изображение. Не спектрограмма. Не график частот. Картинка. Она была низкого разрешения, зернистая, как чёрно-белое фото из девяностых. Но разглядеть можно было. Там был объект. Не астероид — слишком неправильная форма. Не планета — слишком маленький. Не чёрная дыра — никаких искажений вокруг. Это был вытянутый тетраэдр. Четыре треугольные грани, угловатые рёбра, одна вершина смотрит прямо на невидимый источник света. Объект висел в пустоте, без звёзд вокруг — или звёзды просто не попали в кадр. — Что за… — прошептал Алекс. Он увеличил изображение. Помехи стали сильнее, но силуэт оставался чётким. Это не был шум. Не артефакт. Это был реальный объект, который сфотографировали его тарелки. Алекс откинулся на спинку кресла. Три дня он ловил банальные сигналы. Астероиды, планеты, редкие всплески излучения — ничего интересного. Но это… Это было уже интересно. Потому что это не был какой-то банальный сигнал, которые он ловил уже третьи сутки. — Тетраэдр, — сказал Алекс вслух. Голос в пустой комнате прозвучал глухо. — Почему тетраэдр? Он сохранил изображение на диск, потом на жёсткий диск того доисторического компа — всё равно тот больше ничего не делал, кроме заказов. Затем открыл программу анализа сигналов, которую сам переписал и ускорил за последние дни. Ничего. Никаких меток. Ни координат. Ни спектрального анализа. Только изображение и чистое, холодное любопытство. — Ладно, — Алекс потёр лицо. — Завтра отправлю Бао. Пусть думает. Он встал, подошёл к окну. За стеклом — звёзды. Всё те же. Равнодушные. — А может, и не такие равнодушные, как кажутся, — добавил он тихо. Впервые за четыре дня внутри него шевельнулось что-то, кроме скуки и раздражения. Интерес. Настоящий. Глубокий. Тот самый, который привёл его сюда. На утро пятого дня Алекс проснулся. Он впервые за последние пару дней решил поспать наконец. Сев на кровать, он понял, что на удивление выспался хорошо и без кошмаров. Раньше, когда он ещё жил в городе и учился, он просыпался от кошмаров в основном. Кошмаров, в которых на его собственных руках умирает его сестра. Дана. Алекс замер, глядя в стену. Её лицо всплыло перед глазами — не то, которое он помнил по чужим воспоминаниям, а то, которое сам видел в редкие моменты, когда вирус позволял ему быть человеком. Она улыбалась. Всегда улыбалась, даже когда вокруг горел мир. Он встал с кровати, подошёл к раковине, умылся холодной водой. Отогнал от себя эти мысли. Ведь теперь он тут, а она... её нужно забыть. Как больно бы это ни было. — Её больше нет, — сказал он своему отражению в мутном зеркале. — И меня, того, который её знал, тоже нет. Так что забей, Мерсер. Забей и работай. Он вытер лицо полотенцем и пошёл в главную комнату. Где-то к часу дня Алекс выполнил квоту — наловил достаточно рядовых сигналов, чтобы Бао не придрался, записал их на диск и собрался отправлять через дрона. Ну как отправить. Попытался. Потому что тогда он понял: радиовышка, что стояла метрах в ста-ста двадцати от базы со стороны главного входа, сдохла. Он вышел на улицу, посмотрел на мачту. Высокая, ржавая, с мигающим красным огоньком на самой верхушке — тот тоже не горел. Молча выругался, вернулся в гараж, нашёл старую каску, инструменты и полез наверх. Долго не думая. Потому что думать на такой высоте — плохая привычка. Через пару минут он уже был на верхушке. Дёрнул рубильник — антенна ожила, замигала зелёным. Дрон, стоявший на площадке для запуска, дождался сигнала и улетел на юго-восток, унося с собой диск с отчётом. Но Алекс не спешил слезать. Он сел у края, держась руками за ржавые перила, и смотрел вдаль. Горы. Леса. Облака, медленно плывущие над вершинами. Ветер дул в лицо — холодный, чистый, без примеси гари и пепла. И этот ветер, эти потоки воздуха... они были такими же, какие были на крышах зданий в Манхэттене. Там, в прошлой жизни. Там, где он бегал по стенам небоскрёбов, прыгал между вертолётами, видел город с высоты птичьего полёта. Алекс закрыл глаза. — Почему прошлое так тяжело отпустить? — спросил он вслух. Ветер не ответил. Только сильнее дёрнул за ворот куртки. Он открыл глаза, посмотрел на свои руки. Обычные. Человеческие. Никаких клинков, никакой чёрной биомассы под кожей. Но внутри — всё та же пустота. Алекс, долго не думая, решил не спускаться так же, как и залезал. Он просто спрыгнул вниз. Приземление было хоть и жёстким — он приземлился на пальцы, а не на пятки, — но в целом ему ничего не было. А размер-то этой радиовышки был довольно приличным. Он отряхнул куртку и пошёл на базу. Оставшуюся часть дня Алекс провёл в работе с перерывами на «пробежку». И такими темпами прошло около трёх дней. Он просыпался, выполнял квоту, модернизировал оборудование, бегал по точкам, ел консервы, смотрел на звёзды. Иногда — ловил странные сигналы. Ещё пару тетраэдров на разных частотах, один объект, похожий на вытянутую иглу, и что-то, что он не смог идентифицировать даже со всей своей базой поглощённых знаний. Ничего такого, что заставило бы его выйти наружу с оружием. Но на восьмой день всё изменилось. Утром Алекс вышел на свою обычную пробежку. Солнце только поднялось над горами, воздух был холодным и влажным. Он бежал по гравийной дороге, огибая скалы, когда заметил неладное. Он пробегал мимо антенны Sierra — одной из двадцати четырёх точек комплекса, замаскированной в расщелине между валунами. И тут же остановился как вкопанный. Над землёй, в полуметре от гравия, левитировали два вытянутых тетраэдрических объекта. Они висели неподвижно, медленно вращаясь вокруг своей оси. Те же самые формы, что он видел на экране осциллографа три дня назад. Только теперь — реальные. Осязаемые. Алекс замер, не дыша. Он ждал, что объекты исчезнут. Или нападут. Или хотя бы издадут звук. Ничего. Но потом он опустил взгляд ниже — и его внутренний монолог затих окончательно. Возле одного из тетраэдров лежала красная клетчатая подстилка. На подстилке — бутерброды, яблоки, пластиковая бутылка с соком, и даже маленький термос. Всё выглядело так, будто кто-то устроил пикник. Прямо здесь. Посреди горного хребта. Рядом с левитирующими геометрическими объектами. — Это… — Алекс сглотнул. — что блять такое...?