Табак и ваниль

                                                Глава 2. С тех пор Чимин, чтоб хоть как-то заполнить внезапно образовавшуюся пустоту, рисовал. Он давно не брал в руки карандаш, но чужие черты так и мелькали перед глазами. Мин Юнги стал для него личным адом, до зуда на кончиках пальцев хотелось снова прикоснуться к нему, услышать голос и поцеловать. Чимин не понимал сам себя. Он не был склонен ни к какому роду зависимостей, но этот странный парень со светлой кожей и мягкими губами, будто свел его с ума. Тэхен не преувеличил, когда сказал, что Чимин изрисовал все блокноты Кореи, он на самом деле много рисовал. Стоило увидеть его в университете болтающего с какой-нибудь девчонкой или просто затягивающегося сигаретой, как Чимин хватался за карандаш, умело перенося красивые черты на девственный чистый лист. К слову сказать, никаких намеков на то, что Юнги по мальчикам, Чимину не удалось раздобыть. Он ни разу не был замечен в компании симпатичного парня, лишь неизменные Чонгук и Намджун, и еще пару ребят со старших курсов. Пак уже даже начал подозревать себя в шизофрении, пока не случилась университетская вечеринка, на которую Тэхен буквально заставил прийти лучшего друга. — Твоя грустная рожа уже успела мне осточертеть — жалуется Тэхен, копаясь в своем шкафу, где пытается найти что-то более ли менее приличное для вечеринки. — И что изменится? — усмехается Чимин. — Думаешь, я повеселею от громкой музыки и пьяных студентов? — язвит он — а мы точно друзья, кажется, что ты меня совсем не знаешь. — Чимин понимает, что выглядит в последнее время бесцветным и даже немного осунувшимся, но ничего поделать с этим не может. Его как будто замкнуло на этом придурке с белоснежной кожей. — Тебе потрахаться бы — Тэхен, решив проигнорировать выпад друга, вытаскивает из шкафа черные джинсы. — Ты так не выглядел, когда тебя бросил твой кенгуру — Тэхен морщится от неприятных воспоминаний. Ему никогда не нравился бывший Чимина, но видя, как его друг сверкает от счастья, он молчал. — А сейчас убиваешься из-за одного поцелуя с человеком, который этого даже не помнит. — Он скидывает с себя домашние шорты и натягивает на себя черные обтягивающие джинсы. Чимин внимательно следит за другом, снова отмечая про себя его привлекательность. Длинные стройные ноги, подкаченный пресс, широкие плечи и карамельная кожа. Может, Тэ-Тэ прав и Чимину реально надо потрахаться, секса-то у него не было уже полтора года, с тех пор, как «кенгуру» свинтил. — Ты че пялишься?! — Тэхен приподнимает бровь, исподлобья наблюдая за лучшим другом. — Чимин — Тэхен в одних джинсах шлепает босыми ногами по полу, маленькие капельки воды стекают по его широкой груди, падая с мокрых волос. — Чего? — Пак вздрагивает под этим хищным взглядом. — Ты чего так смотришь?! — Парень отодвигается от края кровати, на котором сидел и забирается с ногами, кутаясь в одеяло. Тэхен приближается медленно, как удав к кролику. Его цепкий взгляд не отпускает взгляд Чимина ни на секунду. Он тяжело сглатывает, когда одно колено Тэхена проминает матрас его кровати. — Тэ, блядь — Чимин видит полуулыбку, расцветающую на пухлых губах друга. — Какого хрена?! Тэхен наклоняется к другу и нависает над ним. Чимин чувствует, как капельки срываются с волос Тэхена на его одеяло, и протягивает руку, создавая преграду. — Тебе нужен секс, Чим — говорит наконец-то парень и валится на Чимина всем телом. Он сгребает в охапку друга и гладит его по волосам. — А то уже на меня заглядываешься. — Ты красивый — тихо выдыхает Чимин, испугавшись на секунду собственного биения сердца. — Но я не заглядываюсь на тебя. — Это хорошо — улыбается Тэхен, продолжая лежать поверх Чимина. — Инцест, конечно, дело семейное, но даже для меня это перебор. Чимин смеется, запрокинув голову. Он и сам понимает, что насколько бы ни был хорош внешне Тэхен, он любит его, как лучшего друга и брата. — Ты очень красивый, Чимини — Тэхен нежно оглаживает скулу друга, — Мне просто хочется, чтоб ты был счастлив. Пак смотрит на друга и думает о том, как давно у него не было никого, к кому можно прижаться и целовать до полуобморочного состояния. — Ну, хорошо — сдается Чимин — допустим, если я пойду на эту вечеринку, где гарантия того, что я кого-то там подцеплю? Там же будут только наши из универа. А таких, как мы, там немного. — Кто тебе сказал? — брови Тэхена взлетают вверх. — Я уже знаю минимум троих, кто с удовольствием подставит тебе зад. Чимин округляет глаза, а Тэхен смеется с такого выражения лица лучшего друга. — Что за хрень ты несешь? — смущенно спрашивает Пак. — Вот честно, Чим — вздыхает Тэ — ты вроде бы умный, но иногда такой тугодум. — Тэхен получает пинок в бок и тихо ойкает, но продолжает. — Не только я вижу твою красоту, понимаешь?! — Кто, например? — с вызовом спрашивает Чимин, задрав подбородок. Ему незачем знать имена, он прекрасно понимает, что самого необходимого среди них не будет. — Например, Джихан — с улыбкой в голосе отвечает Тэхен. — Он не сводит с тебя глаз, особенно когда ты в джинсах. — Ким подмигивает и щипает Чимина за бедро. — Ли Джихан? — переспрашивает Чимин, на что друг кивает. — Да ты гонишь?! Он вообще на меня не смотрит — посмеивается Чимин. Мы же с ним вместе ходим на философию, так он и здоровается через раз. Тэхен роняет голову на грудь Чимина. — Какой же ты беспросветный тупица — говорит он и поднимает голову. — Он спрашивал о тебе, думаешь, просто так? Нет! Так что, хватит тупить и страдать по своему долбоебу. Вставай и чтоб к семи ты был готов. — Он серьезно смотрит на друга, от былого веселья не осталось и следа. — Иначе, ты меня знаешь Пак Чимин. С этими словами, Тэхен слезает с Чимина и направляет указательный палец на опешившего парня. — Да хорошо — сдается Чимин. — Хорошо. — Вот и отлично — улыбается Тэхен, от былой серьезности не осталось и следа. Чимин лениво поднимается с кровати и плетется в душ, надо привести себя в порядок. Он смотрит на себя в зеркало и закусывает губу. Перед глазами снова мелькает знакомое лицо. — А вдруг — негромко говорит он — Вдруг… — он улыбается сам себе. Настроение улучшается. ** Чимин чувствует себя маньяком- преследователем, когда пробираясь сквозь толпу веселящихся студентов, вытягивает шею, чтоб найти желаемый объект. Их смех сливался в единый гул, раздражал, создавая какофонию, в которой невозможно было разобрать ни одного слова. Но Чимин не обращал внимания на окружающий хаос. Его взгляд, острый и цепкий, метался по искаженным, раскрасневшимся лицам, пытаясь выцепить одно, то самое, которое вызывало в нем странную смесь страха и неудержимого влечения. Этот человек… он был как тень, ускользающая, но постоянно присутствующая. Черноволосый, с глазами, в которых, как казалось Чимину, таится целая вселенная — то ли бездонная ночь, то ли ледяное пламя. Каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались, кровь в жилах Чимина начинала стынуть, а сердце замирало в предвкушении чего-то неизбежного и пугающего. Но сегодня его не было. Ни единого намека, ни следа. Беспомощность и разочарование захлестнули его. Тяжело вздохнув, Чимин пробрался в относительно тихий угол комнаты, где присел на стул, прислонившись спиной к холодной стене. В руке он сжал полупустую бутылку пива, прохлада стекла приятно успокаивала разгоряченную кожу. Его взгляд, теперь уже рассеянный, скользил по обшарпанному полу, по обрывкам чьих-то разговоров, доносящихся из глубины зала. «Как же ты умудрился так глубоко пробраться в мои мысли?» — пронеслось в голове. Этот черноволосый парень, появившийся словно из ниоткуда, словно был сплетен из запретных желаний и необъяснимой тяги. Он вторгался в его сны, мелькал в дневных фантазиях, заставлял думать о себе постоянно. И вот сейчас, когда он так отчаянно пытался его найти, его не было, оставляя после себя лишь пустоту и гнетущее ощущение потерянности. Чимин осушил остатки пива одним глотком, горький вкус которого стекал по пищеводу, обжигая его. Он не знал, чего хочет — встретиться с ним или, наоборот, никогда его не встречать. Но одно было ясно: этот черноволосый парень стал его наваждением, его тайной, от которой дрожали его собственные мысли. — У тебя такое измученное лицо — Чимин дернулся от неожиданности. — Что? — переспросил он, выныривая из грустных мыслей. Он повернул голову, встречаясь с теплым взглядом карих глаз. Хосок сидел рядом, рассматривая лицо Чимина в такой опасной близости, что тот невольно сглотнул. — У тебя всё хорошо? — Явно захмелевший Хосок ласкал взглядом красивое лицо напротив. Он остановился на пухлых губах и в глазах мелькнул опасный огонек. — Да — Пак нервно сглотнул. Вся поза Хо была напряженной, от него несло похотью и нежностью одновременно. Если бы не та злополучная встреча, то Чимин уволок бы его подальше от нежелательных глаз и обязательно зажал красивого хёна, впиваясь поцелуем в эти сочные губы. Но чертов Мин Юнги так плотно засел в его голове, что мысль целовать кого-то другого казалась кощунством. — Хо, ты чего? Чимин слегка отстранился, стараясь увеличить расстояние между ними, и Хосок, сморгнув пелену наваждения, очаровательно улыбнулся и протянул руку: — Грустный ты слишком — сказал он привычным тоном — Пошли потанцуем. Чимин широко улыбнулся и незаметно выдохнул от схлынувшего напряжения. — Пошли — он положил свою миниатюрную ладошку в теплую ладонь хёна и позволил увести себя на танцпол, где уже во всю танцевали расслабленные студенты. — Чимин! Брось эти мысли, парень! Сейчас только мы и музыка — крик Хосока едва пробивается сквозь грохот музыки. Он дергает Чимина за руку, и внезапно тот оказывается посреди танцпола, окруженный хаосом. Первые секунды — скованность. Чимин инстинктивно пытается держаться, сохранить равновесие, боясь споткнуться и выглядеть нелепо. Он чувствует теплую руку Хосока на своей талии и постепенно расслабляется. Музыка… она не сложная, не требует филигранной техники. Она просто бьет в грудь, проникая в самое сердце, и разносит ритм с кровью по всему телу. Чимин, поддавшись напору Хосока, решает отпустить себя. Первой сдается спина — она сгибается под ритм, плечи двигаются более раскрепощенно. Его глаза закрываются на мгновение, когда особенно сильный басс сотрясает атмосферу. Хосок, с его более беззаботным стилем, задает темп — простые, энергичные движения, не отличающиеся от тех, что показывают окружающие. Но в исполнении Чимина, даже в такой среде, есть что-то особенное. Он позволяет себе быть смешным, быть неидеальным. Позволяет себе быть просто парнем, танцующим под музыку среди таких же, как и он. Эта свобода неожиданная и пьянящая, ощущается более остро, чем алкоголь. Каждый шаг, каждый поворот — это маленькая победа над собой, над ограничениями, над ожиданиями. Хосок, улыбаясь, следует его темпу, иногда перехватывает руку, чтобы повернуть его, или просто хлопает по плечу, поддерживая эту эйфорию. Чимин чувствует, как гул в его голове стихает, уступая место чистому, бессловесному ощущению. Он просто здесь, со своим другом, под этой музыкой, в этом моменте. Тело расслабленно алкоголем и танцем, душа поет и это — самое главное. Когда музыка затихает, Чимин стоит запыхавшийся, но с улыбкой, которая растягивает его лицо до ушей. Он чувствует себя уставшим, но невероятно свободным, и немного пьяным. Он чувствует прикосновение к своей талии и поворачивает голову. Улыбка с его лица стекает, а после и вовсе пропадает. Сзади Хосока, прислонившись плечом к стене, стоит этот чертов человек, который полностью захватил его мысли. Черные глаза смотрят с усмешкой и интересом, а не как обычно в университете — сквозь него. В его руках бутылка пива и Чимин не может оторвать от него взгляда. Черные волосы собраны в хвост, черная кожаная куртка, под которой виднеется черная футболка и неизменные черные джинсы с прорезями на коленях. «- Сука, как же он хорош» — думает Чимин, глядя в черные глаза. Хосок сжимает его талию, привлекая внимание Пака. Чимин опускает глаза и видит, как губы Хосока двигаются, но не может разобрать ни слова, да и так всё равно на то, что он говорит, у него есть кое-что поважнее. Чимин снова заглядывает за спину Хосока, где секунду назад стоял Мин, но видит лишь спину, обтянутую кожаной курткой. Юнги вышел из комнаты. Чимин извиняется и, выпутавшись из объятий Хосока, идет следом за предметом своего обожания. Тэхен прав, Чимин слишком сильно убивается по этому парню, ничего особенного между ними не произошло, может и поцелуй был не так хорош, как пьяный мозг Чимина себе навоображал. Он выбегает на террасу и быстрым шагом догоняет Юнги. Парень стоит спиной к нему и чиркает зажигалкой, закуривая. — Ты так и будешь делать вид, что ничего не произошло? — голос Чимина дрожит от переполняемых эмоций. Юнги не оборачивается, Пак видит, как напрягается на мгновение его спина, но тот быстро берет себя в руки. — А что-то произошло? — усмехаясь, спрашивает тот, не оборачиваясь. Значит, он не удивлен тому, что Чимин за ним вышел. Интересно! Пак открывает рот, чтоб что-то сказать, как из дома вываливаются громко смеющиеся студенты, они отходят чуть поодаль, но Чимин всё равно напрягается. Он решительно делает шаг вперед, после еще один, ноги слегка подрагивают. Он хватает Юнги под руку и тащит за собой, туда, где им никто не помешает. Мин не сопротивляется, лишь переставляет ноги и с интересом разглядывает чужую спину. Они заходят за угол дома, куда не проникает свет от уличного фонаря и где им точно никто не помешает. Чимин нехотя отпускает его руку и чувствует, как неприятно терять тепло чужого тела. Они смотрят друг другу в глаза, и Юнги делает затяжку. Красный огонек сигареты на секунду озаряет чужое красивое лицо и Чимин не сводит с него глаз. Что же есть такого в этом человеке?! Почему так тянет именно к нему? — Учти — хриплый низкий голос разбивает воцарившуюся тишину — если ты решишь меня изнасиловать, я буду кричать. — Чимин смеется, глядя на усмешку на красивых губах. Он делает шаг вперед, но Юнги остается неподвижным. Его спина практически прижимается к фасаду дома, и отступать ему некуда, но он и не пытается. — Я похож на того, кто может изнасиловать? — Алкоголь стирает границы, ему хочется этого человека, хочется снова почувствовать то, что он чувствовал тогда. Тот злополучный вечер поделил его жизнь на «до» и «после», где до — это всё, что не касалось этого странного парня, а после сводило с ума, без возможности снова уткнуться в чужую шею. — Ты похож на того, кто может захотеть это сделать — Юнги улыбается, приподнимая уголки губ, и снова подносит к ним сигарету. Чимин наблюдает, как фильтр её зажимается между губами и ловит себя на мысли, что впервые в жизни испытывал жгучую зависть и то, к неодушевленному предмету. Ему до безумия хочется оказаться на месте этой сигареты и почувствовать мягкость губ и жар его рта. В нос бьет знакомый запах табака, вперемешку с ванилью. Чимин прикрывает глаза и делает глубокий вдох, заполняя легкие этим дурманящим ароматом. — Ты выглядишь, как маньяк — бархатный голос врывается в сознание, усиливая эффект. Чимин распахивает глаза и встречается с насмешкой в черных глазах. Кажется, Юнги знает, как действует на него, его взгляд надменный, с толикой интереса и с такими же искрами, как у Чимина. — Скажи, что тебе это не нравится — беззлобно огрызается Чимин, наблюдая, как эмоции сменяются на чужом лице. Он отстраняется, давая Юнги волю действовать. Ему страшно, что тот развернется и уйдет, но что-то внутри подсказывает, что не только он варится в котле своих непонятных эмоций. Он видит смятение в чужих глазах, чувствует их своей кожей, и парень его не разочаровывает. Он хватает Чимина за плечи и разворачивает к стене, больно припечатывая лопатками о каменный фасад дома. Пак шипит, но его губы сразу же накрывает горячий рот. Юнги не церемонится, он впивается в чужие манящие губы, глубоко проникая в рот языком. Пак стонет и цепляется пальцами за его талию, заставляя Юнги навалиться на него всем телом. Поцелуй ни разу не нежный, он требовательный, грубый, переполненный страстью и желанием. Чимин очень отчетливо понимает, что не он один чувствует весь этот сумасшедший коктейль из эмоций. Тело на нем дрожит от переизбытка ощущений и мелко подрагивает. Юнги накрывает ладонью возбужденный член через плотную ткань джинсов. Чимин стонет и выгибается навстречу приятным ощущениям. — Какой чувствительный — усмехается Юнги и вновь припадает к пухлым чувственным губам. — Твой парень знает, чем ты тут занимаешься? Чимин слышит Юнги, но не распознает слова. Ему так до одури хорошо, что всё тело потряхивает, а яйца гудят настолько, что он просто не может понять чужие слова. Он за шею тянет на себя парня и выгибается, соприкасаясь их возбуждениями и губами. Чимин с энтузиазмом вылизывает чужой рот и двигает бедрами, потираясь о чужой возбужденный пах. — Бля-адь — рычит Юнги, отрываясь от вкусных губ. — Я сейчас в штаны кончу — шипит он и отстраняется. Чимин перехватывает его за ремень и тянет на себя. Он дрожащими пальцами пытается расстегнуть бляшку, но его запястья перехватывают грубоватые руки и сжимают их. — Ты сумасшедший — шепчет Юнги и прислоняется виском к чужому виску, продолжая сжимать запястья Чимина. Он отстраняется, заглядывая в глаза, затянутые поволокой желания. Он уверен, что выглядит сейчас также. — Второй этаж, последняя комната, я иду первым. — С этими словами он заглядывает в красивые глаза и, убедившись, что его услышали, отстраняется. — Не задерживайся, я жду. Чимин чувствует, как вес чужого тела становится легче, а после полностью пропадает. Руки повисли вдоль тела, потеряв опору, а в голове каша. Этот мужчина снова переполошил все чувства внутри и ушел, но лишь для того, чтоб продолжить? Или это был повод уйти? Мысли жужжали в голове, словно рой пчел. Чимин оттолкнулся от стены и дернул плечами, стараясь смахнуть наваждение. Этот поцелуй такой же, как и прошлый — жадный, голодный, ни разу не трепетный, ничем не замутненная похоть, страсть в чистом виде. Член больно упирается в ширинку, напоминая о событиях, случившихся несколькими минутами ранее. «Итак, что мы имеем?» — размышляет Чимин. Юнги его узнал, это совершенно точно и однозначно, а значит, непонятно какого хрена в университете он ведет себя, как будто они не знакомы! Дальше… Юнги совершенно точно его хочет, о чем, не смея лукавить, «говорил» его колом стоящий член. А что хочет Чимин? Чимин хочет этого придурка. С этими мыслями, Пак быстро перебирая ногами, возвращается в дом. Прорвавшись сквозь толпу пьяных, танцующих студентов, он поднимается на второй этаж. На втором этаже несколько деревянных дверей, с металлическими ручками. «Последняя комната» — воспроизводит он в своей голове хриплый голос Юнги. Он проходит мимо комнат, из-за дверей которых слышатся приглушенные стоны и абсолютно однозначные шлепки. Остановившись около последней двери, его тело начинает подрагивать, пуская по коже мелкие мурашки. Он столько думал об этом парне, столько хотел его, не зная при этом ничего об этом Мин Юнги. И вот сейчас стоит перед дверью, за которой находится этот парень, и тупит. Чимин делает глубокий вдох и, прикрыв глаза, тянет ручку вниз. Дверь легко поддается, пропуская внутрь свет, падающий с люстры на потолке. — Юнги? — негромко произносит он, вглядываясь в темноту. Чимин закрывает за собой дверь, и комната погружается в полный мрак. — Юнги — повторяет он и тянется в карман за телефоном, чтоб включить фонарик. Чимин чувствует крепкую хватку на своем запястье и замирает. В нос бьет знакомый запах ванили и табака, и его начинает вести. Он в жизни не сможет объяснить, что это за реакция на запах человека, стоит услышать его и ноги подгибаются. Его резким движением припечатывают к стене, а после Чимин чувствует вес чужого тела на себе. — Ты так долго шел — Юнги опаляет губы Чимина своим горячим дыханием. — Я уж думал, что не придешь. — Глаза привыкают к темноте постепенно, и вот темный силуэт обретает знакомые черты. — С чего мне не приходить? — усмехается Чимин, прижимаясь к чужим губам. Он обхватывает своими губами нижнюю губу Юнги и легонько посасывает, чувствуя, как от незатейливой ласки вибрирует тело на нем. Мин наслаждается нежностью и мягкостью пухлых губ, он сжимает бока, сильнее прижимая парня к стене. Чимин проделывает то же самое с его верхней губой и обоюдный стон наполняет комнату, повышая градус в ней. — Что ты творишь? — на выдохе шепчет Юнги и углубляет поцелуй, заставляя Чимина задыхаться от наслаждения. Они сталкиваются языками и бедрами, проезжаясь по членам друг друга. — То, чего так долго хотел — на выдохе шепчет Чимин и переходит поцелуями на шею. Он вылизывает светлую кожу, заставляя Юнги низко и утробно стонать. Дрожащими от возбуждения пальцами, Чимин расстегивает ремень на джинсах, блядская пуговица никак не поддается и он раздраженно выдыхает. — Включи свет — рычит он, раздражаясь. Юнги усмехнувшись, отстраняется, потянув Чимина на себя, вглубь комнаты. Он включает лампу на прикроватной тумбочке, и комната наливается тусклым светом. Чимин довольно хмыкает, он не любит шарить по темноте и, приблизившись, снова утягивает Юнги в сладкий поцелуй. Чимин слегка толкает парня на кровать, заставляя сесть, а сам опускается на колени. Он справляется с пуговицей на джинсах Мина и вжикает молнией, вытаскивая возбужденный член. Все чувства обострены до предела. Чимину кажется, что он кончит от одного прикосновения к себе. Он остервенело водит ладонью по чужому члену, наслаждаясь тихими низкими стонами. Юнги подмахивает бедрами в такт движениям Чимина, всё его тело покрывается мурашками от умелой нежной руки и влажных поцелуев на своей коже. Чимин губами обхватывает сосок и Юнги выгибается дугой, путая пальцы в светлых волосах, и крепко прижимает голову парня к своей груди. — Какой сладкий — шепчет Чимин, обдавая влажный сосок горячим дыханием. — Ты меня с ума сводишь. Чимин засасывает темную бусину и шипит, чувствуя как крепнет хватка в волосах. Низкие стоны разбиваются о стены, отдаваясь в паху. Он с пошлым чмоком выпускает сосок изо рта и спускается ниже, языком оглаживая кубики пресса. — Да кто ж ты такой? — Юнги ведет не меньше, он выпускает волосы из захвата и опрокидывается на кровать, позволяя малознакомому парню делать с ним всё, что ему заблагорассудится. С первого взгляда этот парень засел где-то внутри, а воспоминания об их поцелуе возвращались к нему во снах, от чего он просыпался с диким стояком. Дрочка помогала, но не утоляла голод. Он помешался на этих пухлых губах, кофейных глазах и нежном голосе. Встретив Чимина в университете, Юнги пришлось собрать в кулак всю свою стальную волю, и черт его дернул посмотреть вслед. Ох уж этот зад, обтянутый тонкой джинсой. А как сильно хотелось сжать руками эту тонкую талию. Юнги повело. Но тайны хороши лишь когда о них никто не знает. Когда головка погружается в горячий рот, Юнги покидает этот мир и остается где-то между небом и землей. Это не первый минет в его жизни, но такого он никогда не испытывал. Чимин втягивает щеки и добавляет слюны, скользя своими блядскими губами ниже. Он не торопится, растягивая удовольствие. Юнги дергает бедрами, чтоб член вошел глубже, но Пак крепко удерживает его на месте. Он нашел свой темп и теперь наслаждается тяжестью на языке и дразнящим запахом. Чимин выпускает член изо рта и широким мазком языка спускается к яичкам. Он затягивает в рот каждое по очереди и играется языком. Юнги «размазывает» по кровати, он стонет, выгибается, требует большего и Чимин дает. Он снова пропускает член между пухлых губ и рукой шарит по кровати, переплетая пальцы с длинными пальцами Юнги. — Глубже — шепчет Юнги. — Давай, возьми его… Ах! — он не успевает договорить, как Чимин насаживается сильнее, пропуская головку в самое горло. — Да, вот так — выстанывает Юнги. Он тяжело дышит и двигает бедрами. — Двигайся — хрипит Чимин и снова насаживается до конца. Юнги вплетает пальцы в волосы и активно двигает бедрами, вынуждая Чимина давится. — Как хорошо! — низким голосом, пускающим мурашки по коже. — Ты нечто! Да, так… Ах! Чимин, я скоро… Юнги пропускает момент, когда Чимин приставляет палец к его входу и громко охает, почувствовав прохладу внутри. Эти ощущения вкупе с влажным минетом подводят его к пику. Чимин коротко трахает его пальцем и Юнги тянет за светлые волосы, с громким стоном, кончая себе на живот. Чимин восторженно смотрит, как семя орошает подтянутый живот и понимает, что находит это красивым. Он никогда не смотрел ни на кого так, как на этого мужчину. Это какой-то бред, что-то совершенно необъяснимое. Ощущение, как во сне, но если это всё же мир грёз, то просыпаться совершенно не хочется. — Ты такой красивый — Чимин прижимается к губам и целует потерянного Юнги. Тот лениво двигает губами, продолжая тихо постанывать в поцелуй. Чимин осторожно вытаскивает палец и снова прижимается к зацелованным губам, чтоб в следующее мгновение войти двумя пальцами по первые фаланги. Юнги морщится и шипит, отстраняясь. Он загнанно смотрит на поплывшего Чимина, чьи губы и щеки покраснели от минета и возбуждения. Чимин снова тянется за поцелуем, продолжая медленно раздвигать упругие стеночки. — Расслабься– шепчет он в самое ухо и губами мажет по щеке, возвращаясь к чужим губам. — Или ты не хочешь? Юнги шире раздвигает ноги, давая больше доступа и Пак улыбается, проникая языком в горячий рот. Он поворачивает рукой и находит то, что искал. Юнги вздрагивает всем телом и разрывает поцелуй, запрокидывая голову назад. — Еще раз… — Мин облизывает пересохшие губы. — Сделай так еще раз. И кто такой Чимин, чтоб ослушаться?! Он подушечками пальцев задевает простату, выбивая из Юнги что-то между стоном и скулежом. Юнги чувствует себя на грани всего. Он двигает навстречу бедрами, просто утопая в ощущениях. Что с ним происходит? Почему это настолько хорошо? Что с ним делает этот мужчина? Чимин осторожно вводит третий палец, сразу задевая простату. Юнги шипит и сжимает его изнутри, не давая двигаться. — Расслабься, сладкий — просит Чимин, но это не помогает. Пак наклоняется и вбирает в рот головку, посасывая ее, и добавляет больше слюны. Это отвлекает Юнги от неприятных ощущений и через несколько мгновений, он снова развязно стонет и насаживается на пальцы. Чимин еле держится, чтоб растянуть парня как следует и не причинить боли. Когда три пальца входят свободно, а сам Юнги выглядит так, что готов спустить в любую секунду, Пак выходит из парня под разочарованный стон. Он видит, как растянутая дырочка сжимается вокруг пустоты и это кажется настолько милым, что он силой удерживает себя от того, чтобы наклониться и лизнуть розовый вход. Скидывая с себя футболку и джинсы, он ставит себе пометку, что обязательно его вылижет. Если, конечно, у них будет второй раз. Будет! Он сделает для этого всё. Чимин устраивается между разведенных бедер и тянется за подушкой, заботливо подкладывая ее под поясницу Юнги. Белая кожа сверкает в тусклом свете, завораживая. Слишком светлый для корейца, проносится в голове Чимина. И такой красивый. Он наспех натягивает презерватив, смазывая латекс дрожащими пальцами. Пак закидывает стройные ноги на свои плечи, раскрывая Юнги для себя. Он осторожно приставляет головку к входу и слегка двигает бедрами. Юнги шипит и сжимает простынь в руках. Он сжимает зубы и старается сосредоточиться на дыхании. Это просто надо пережить, успокаивает он сам себя. Дальше должно быть хорошо. — Потерпи, сладкий — шепчет Чимин. Он сжимает пальцами обмякший член и активно двигает ладонью. Боль отступает, сменяясь непривычным ощущением заполненности. Член наливается кровью, а Чимин потихоньку входит глубже. — Сука — шипит Юнги и морщится от неприятных ощущений, как только Чимин входит в него до упора. --Такой узкий — шепчет Чимин и склоняется над парнем, чтоб поцеловать. Он старается не двигаться, давая привыкнуть и мягко целует, отвлекая от неприятных ощущений. — Давно у тебя не было? — спрашивает Чимин, отстранившись. --Ты можешь трахаться молча? — рычит Юнги и двигает бёдрами, чему сильно мешает подушка. — Я что тебе барышня елейная?! — Чимина веселит такое поведение парня, даже будучи снизу, он всё равно старается доминировать. Как же ему нравится этот парень! — Двигайся, блядь! Чимин усмехается и выходит наполовину, чтоб снова войти. Юнги прикрывает глаза и облизывает губы, выглядя при этом таким довольным, что Пак чуть ли не спускает в тот же момент. Он привстает на локтях и снова выходит, меняя угол. После ещё раз и ещё… И вот оно, Юнги сладко стонет и выгибается в спине. --Нашел — улыбается Чимин и выпрямляется, поддерживая парня под коленями. Он ускоряет ритм и наслаждается чужими низкими стонами. Ему до такой степени хорошо, как не было никогда раньше. Воздух вокруг них сгустился, впитывая в себя стоны удовольствия двух крепких тел. Громкие шлепки разбиваются о стены комнаты, растворяясь в тишине. Юнги может поклясться, что такое с ним впервые. Он громко стонет, выгибаясь навстречу, сам хаотично двигает бёдрами. Они поймали один ритм, сливаясь в одно целое. Чимин чувствует скорую развязку и резко выходит, хочется продлить удовольствие. — Развернись — слегка севшим голосом говорит он и откашливается. Юнги не сразу поняв, что от него требуется, пару раз моргает и Чимин хлопает его по бедру, намекая развернуться. Парень не без труда переворачивается и становится в коленно — локтевую. Не удержавшись Пак шлёпает по аппетитной ягодице, после сжимая и входит одним резким движением. Как же красиво Юнги выгибается в спине. Он падает лицом в подушку и стонет, подмахивая бёдрами навстречу. Эта картина сводит Чимина с ума, он снова шлёпает по ягодицам, любуясь как белоснежная кожа наливается красным. Он ладонями разводит половинки, и замедляется, с удовольствием наблюдая, как его член идеально скользит внутрь. Смазка пенится и стекает по яйцам, но так по хуй, когда так хорошо. Чимин понимает, что больше сдерживаться нет никаких сил. Он наклоняется, наваливаясь на спину парня и покрывая её поцелуями, быстро двигает бёдрами. Одна рука проскальзывает к животу и спускается ниже, обхватывая крепко стоящий член Юнги. Тот вздрагивает и запрокидывает голову. Пары движений руки хватает, чтоб кончить во второй раз и обессиленно рухнуть на простыни, чувствуя на себе вес чужого тела. Чимин в последний раз резко входит и замирает, кончая в презерватив. Раньше он только слышал, что во время оргазма перед глазами взрываются фейерверки, всегда думая что это такая форма речи. Какой же неопытный он был, оказывается чтоб появились фейерверки ему нужен был Юнги. — Слезь с меня — Мин дёргается и кряхтит, пытаясь выбраться из-под Чимина. Он осторожно выходит, придерживая края резинки и сняв её, аккуратно завязывает. Пак в последний раз чмокает плечо и перекатывается на спину. Произошедшее кажется ненастоящим и лишь чужая сперма подсохшая на его животе доказывает, что это было реально. Они переспали с Юнги. Охренеть! Чимин поворачивает голову и смотрит на вздымающуюся грудь Мина. Он проводит пальцами по светлой коже, задевая сосок. Юнги вздрагивает и поворачивает голову, смотря Чимину в глаза. — Мне было так хорошо — шепчет Пак и тянется за поцелуем. Юнги отворачивается, упираясь взглядом в потолок. — Что-то не так? — Чимин приподнимается на локте, заглядывая в глаза. — Всё охуенно — отмахивается Юнги, не глядя на парня. — Ну, я пойду — он оглядывается по сторонам, в поисках вещей, разбросанных по комнате. — Уже? — Чимина напрягает такое резкое изменение чужого настроения. Минуту назад Юнги сладко стонал, сбивчиво дышал, а теперь даже не смотрит на него. — А чего ты ожидал? — фыркает Юнги. — Поебались и разошлись. К черту драму, блондинчик — он щелкает Чимина по носу и встаёт с кровати. Пак в удивлением наблюдает за резкими, слегка дёрганными движениями Юнги, пытаясь подобрать слова. Всё было хорошо, Юнги точно понравилось, невозможно так отыграть. Что же произошло после? Погруженный в свои мысли, Чимин не успевает заметить, как Юнги склоняется над ним и убирает с лица упавшую прядь. — Было хорошо — он проводит костяшками пальцев по щеке Чимина. — Созвонимся — Он чмокает пухлые губы и выходит из комнаты, не дожидаясь ответа. Пак провожает взглядом спину, обтянутую кожаной курткой и откидывается на подушку, прикрывая глаза. На губах играет лёгкая улыбка и горит последний оставленный поцелуй. Он и представить не мог, чем закончится этот вечер и внутри разливается тепло. — Созвонимся — тихо произносит он и улыбка слетает с лица. Они же не обменялись номерами. Чимин вскакивает на ноги и быстро натягивает свою одежду, не забывая по пути выкинуть использованный презерватив. Он приглаживает светлые волосы и выбегает из комнаты, в поисках одного конкретного человека. Интересно он ещё здесь или ушёл? Чимин спускается вниз по ступенькам и быстрым шагом направляется в общий зал, взглядом окидывая всех присутствующих. Юнги нигде нет. --Чимин — Пак оборачивается и встречается взглядом с поплывшими глазами Хосока. — Я думал ты уже…ик… уехал — говорит тот, еле держась на ногах. — Нет — отвечает Чимин. Спрашивать про Юнги сейчас опасно. Не хочется привлекать лишнее внимание. Он ещё раз оглядывает помещение, убедившись что Юнги нет, он тоже решает, что делать здесь ему больше нечего. — Хён, ты не видел Тэхена? Я собираюсь домой. — Он был где-то там — Хосок пошатываясь указывает на кухню, после чего улыбается каким-то знакомым и пританцовывая уходит к ним. Чимин обходит весь дом, но так и не находит ни Тэхена, ни Юнги. Он вытаскивает телефон из кармана и печатает сообщение, что уехал. Сидя в такси он смотрит на пролетающие мимо дома и думает о том, как же хорошо, что Тэхен уговорил его пойти.