Tortura

Кап. Кап. Красные капли падают на пол, пачкая белый кафель. Сан уже привык стирать их, хотя от металлического запаха всегда подташнивало. Кровь немного легче стереть, когда она перемешана со слезами и соплями. Просто к слову. Стерев следы недавнего происшествия, и более менее успокоившись, Сан наконец вышел из ванной. Минги все так же сидел на диване с сигаретой в руках, раздвинув ноги и поставив руки на спинку. Он ничего не говорил и даже не смотрел на старшего, но Сан и так знал что делать. Он медленно подошел к дивану, опустив голову и скрестив руки за спиной. Вид как у провинившегося школьника. Но они уже давно не в старшей школе, и это, блять, уже никакие не школьные проказы. Минги медленно поднял на не взгляд, с таким видом, будто делал ему одолжение. Сан бы взбесился, если бы на это были силы. - Ты знаешь, за что я тебя бью, верно? - Да. - И ты это заслужил, да? - Да. - Но ты же знаешь, что ты ещё не до конца отплатил за непослушание? - ...Да. - Вот и славно. Минги поманил его к себе одним пальцем, и Сан повиновенно подошел ближе, опускаясь на колени рядом с его ногами. Удар прилетел внезапно, но такого сильного эффекта неожиданности, как в начале, не произвел. Сан отшатнулся, но сел обратно. Скула болела от встречи с костяшки пальцев младшего. Хотя бы не в глаз. Второй удар пришел в живот. Сан согнулся, а из груди вырвался болезненный вздох, но он выпрямился, не желая вызвать ещё больше гнева у своего... да кто он вообще блять? Любовник? Не-а, больше подходит мучитель. Как говорил кто-то там, любовь длиться 3 года. Что же, это правда. 3 года у них все было сахарно. Минги был лучшим парнем на всем белом свете, правда. Он никогда не кричал, и уж тем более не поднимал руку на Сана. Он задаривал его подарками, окружал любовью и лаской, но все это длилось лишь 3 года. А потом он изменился. Вечные пьянки, крики и ссоры, побои. Сан думал, что все пройдёт, что у них просто трудные времена, но лучше не становилось, а его привязанность все не проходила. Сначала он скандалил и отбивался, но потом понял, что так делает только хуже. И ему ничего другого не оставалось, кроме как стыдливо принять смирение. Но для Минги этого было недостаточно. Он хотел чтобы Сан ушёл с работы и ни с кем не общался, но эти свои желания приходилось придерживать при себе, потому что сам он не работал, и в противном случае денег бы у них не осталось. На выпивку, конечно. Но зато он отрывался на Сане каждый раз, когда тот оступался хоть на миллиметр. Сегодня, например, за то, что пах чужими мужскими духами. Кто же знал, что один брызг духов коллеги рядом с ним приведёт к таким последствиям. Ещё один удар, прошедший прямо в нос, выбил его из колейдоскопа мыслей. Он пошатнулся, и чуть не опрокинулся назад, но потянулся вперед, уперевшись ладонями в пол. Кровь показала из носа, оставляя капли на пакете. Опять. - Са-ан. У меня из-за тебя руки болят. И опять ты пол заляпал. Он тряхнул рукой и размял пальцы, глядя на старшего. Слезы сами скатывались по щекам, хотя ему не хотелось плакать, у него не было сил плакать. Они мешали видеть и заставляли стыд зашевелиться где-то в груди. - Иди сюда. Что за слезы? Я что, несправедливо тебя наказал? Сан поднялся с пола, и медленно сел на одно из широко расставленных колен Минги. - Нет. Извини меня, любимый. Я виноват, и плачу из-за своей ничтожности. Я все заслужил. - Правильно. Славный мальчик, послушный. Всегда бы так. Ну давай, не хмурься, поцелуй своего любимого парня. Только не в губы. Ненавижу вкус крови. Сан прижимается губами к его щеке, чувствуя её тепло кожей, а потом укладывает голову на сгибать его плеча. Наверное, ему не суждено быть счастливым. Так бывает. Может, в прошлой жизни он был каким-нибудь Джеффри Дамером или Зодиаком, что в этой расплачивается за совершенные грехи. Да, в поисках света он начинает верить во всякие бредни. Он даже не верующий, какая к черту прошлая жизнь, И опять короче мыслей уводит его в другую сторону. Он чувствует, как грудь Минги вздымается и опускается под его рукой, чувствует его дыхание на своей макушке. Это на удивление успокаивает. Аж клонит в сон. Старший не знает, с каких пор привык к этой боли, с каких пор для него нормально засыпать на руках своего обидчика, под его размереное дыхание, но когда 7 лет живёшь в этом кошмаре, приходится довольствоваться и таким. Все равно ведь лучше чем в подъезде. Тут хотя бы можно представить, что все хорошо, все как раньше. А нос поломанный, это так, влетел в стену неудачно.