Мимолётный вихрь

Глава 6 Первый настоящий бой После отбора Хару отправили на первое задание. В деревне у подножия горы пропадали дети. Четверо пропало. Никто не возвращался. Хару шла по лесу одна. Она уже не боялась темноты. После Финального отбора темнота боялась её. Демон прятался в старой мельнице. Он был низкий, приземистый, с длинными руками, как у обезьяны. И очень быстрый. Когда Хару вошла внутрь, он сорвался с потолка и чуть не вцепился ей в шею. Она отскочила. Клинок звякнул об пол. — Ой-ой-ой, — засмеялся демон. — Маленькая девочка с разными глазами. Как вкусно ты пахнешь. Страхом и сладостями. Хару стиснула зубы. Она не боялась. Она злилась. Демон прыгнул снова. Хару ушла в сторону, но он развернулся в воздухе — нечеловеческим движением — и полоснул её по плечу. Кровь потекла по руке. — Дыхание вихря... — прошептала Хару, зажимая рану. — Что? — демон наклонил голову. «...Третья ката: Танец урагана». Тринадцать ударов. Тринадцать прыжков. Она била со всех сторон — сверху, снизу, слева, справа. Демон дёргался, но не успевал. Три удара попали в цель. Демон закричал. — Ах ты мелкая... Он выбросил вперёд обе руки. Когти выросли до метра. Хару откатилась, но один коготь задел щёку. Прямо по старому шраму. Боль обожгла. Но вместе с болью пришла злость. — Ты... — Хару встала. — Ты не Доума. Ты даже не его тень. Ты просто мусор. Она вдохнула глубоко-глубоко. «Дыхание вихря. Пятая ката: Ураган» Она не помнила движений. Руки двигались сами. Меч пел. Двадцать один удар — каждый быстрее предыдущего. Демон пытался блокировать, но его руки просто отваливались. Он пытался убежать, но ноги подкашивались. Последний удар пришёлся в шею. Демон упал. Его тело рассыпалось жёлтым пеплом, который улетал в ночное небо. Хару стояла и тяжело дышала. Плечо болело. Щека болела. Но внутри было тепло. Я сделала это, — подумала она. Я убила демона. Настоящего. Одна. Она вернулась в поместье на рассвете. Санеми ждал у ворот. — Жива, — констатировал он. — будь это не так я бы не вернулась. Санеми промолчал на подкол. Они с Хару часто перекидывались подобными фразами. — Рана глубокая? — Нет. — Врёшь. Он подошёл, грубо взял её за подбородок, повернул лицо к свету. Посмотрел на порез. Нахмурился. — Шрам останется. Ты теперь вся в полоску будешь. — Ничего, — сказала Хару. — Зато страшно выгляжу. Санеми отпустил её и неожиданно — в первый раз за два года — положил руку ей на макушку. Всего на секунду. Тяжелую, твёрдую, горячую. — Тренировка завтра на рассвете, — сказал он и ушёл. Хару стояла и улыбалась до ушей. Он не сказал «молодец». Но его рука на голове была лучше любых слов.