Мимолётный вихрь

Глава 27 Одна в храме Хару занесла клинок для последнего удара. Но Доума был быстрее. Он не умер. Он только притворялся. Его культя дёрнулась, и из неё вылетела ледяная игла. Прямо в живот Хару. Она не успела увернуться. Игла вошла глубоко. Хару охнула, выронила меч и упала на колени. Кровь хлынула по животу, заливая форму. Только живот. Остальное тело было целое. Но этой раны хватило бы, чтобы убить обычного человека. — Глупая девочка, — прошептал Доума, поднимаясь. Его шея была рассечена наполовину, из груди торчал её меч — но он всё ещё стоял. — Ты забыла, кто я. Я — Вторая Высшая Луна. Я не умираю так просто. Хару попыталась встать, но ноги не слушались. Живот горел огнём. Она прижала руку к ране, пытаясь остановить кровь. Ладонь сразу стала мокрой и красной. Она посмотрела вокруг. Никого. Она была одна. Хару жадно глотала воздух ртом, но это было бесполезно. В какой то момент воздух будто смазал липким сиропом и воздух стал настолько тяжёлым, что даже пару минут становились смертельными. В храме было темно и холодно. Мёртвые девушки лежали вокруг, их пустые глаза смотрели в потолок. Никто не придёт. Танджиро далеко — он с Гию сражается с Третьей Высшей Луной. Иноске бегает где-то по крепости. Зеницу бьётся с Кайгаку — Шестой Луной. Ей неоткуда ждать помощи. — Помогите... — прошептала Хару. Но голос был тихий. Её никто не слышал. Доума подошёл ближе. Меч Хару торчал из его груди, но он, казалось, не замечал боли. Его улыбка вернулась. Кривая, пустая, страшная. — Ты одна, — сказал он. — Совсем одна. Как в ту ночь, когда я убил твою семью. Помнишь? Хару сжала зубы. Помнила. Всё помнила и слишком хорошо. — Твоя мама кричала громче всех, — продолжал Доума. — А сестра плакала. Так красиво. Жаль, ты не слышала — ты уже была без сознания. — Заткнись, — прохрипела Хару. Она попыталась встать, но упала обратно. Крови было слишком много. Она теряла сознание. Перед глазами всё плыло и накатывались черные пятна. Доума поднял веер, чтобы нанести последний удар. — Прощай, девочка с разными глазами, — сказал он. И вдруг замер. Его тело дёрнулось. Веер выпал из руки. Доума схватился за грудь — не за рану от меча, а за сердце. Его лицо исказилось в первый раз — не улыбка, не скука. Боль. — Что... — прошептал он. — Мудзан... забирает... Он не договорил. Его тело начало рассыпаться. Не так, как когда убивают — а как-то неправильно, торопливо. Ноги исчезли первыми. Потом руки. Потом туловище. — Моя сила... — успел сказать Доума перед тем, как исчезла голова. — Он забрал... всё... Он рассыпался в пепел за несколько секунд. Хару с инстинктом самосозранения отползла назад и с шоком смотрела на эту картину. Она смотрела на пустое место, где только что стоял Доума. Рядом валялся её меч — он выпал из его груди, когда тело исчезло. И лёд. И пепел. — Он... умер? — прошептала она. Никто не ответил. Хару отползла к стене храма. Прижалась спиной к холодному камню. Прижала руку к животу. Кровь всё шла. Медленно, но шла. Она поняла. Доуму убил не она. Его убил Мудзан. Забрал силы всех Высших Лун, чтобы выжить самому. Доума просто исчез. Как и не было. — Я не добила его, — прошептала Хару. — Не смогла. Слёзы потекли по её щекам. Не от боли. От обиды. Она так ждала этого момента. Так хотела сама, своими руками. А он просто... растворился. Тут в голове Хару пронеслись слова Санеми. Ее наставника. "Хочешь мести? Понимаю, но учти, месть сгорает очень быстро." Именно сейчас эти слова обрели инной смысл для Хару. Она сидела в храме одна. Рядом с мёртвыми девушками. В луже собственной крови. И ждала. То ли смерти. То ли рассвета. То ли кого-то, кто придёт и скажет, что всё закончилось. А потом она услышала шаги. Тяжёлые. Знакомые.