Роль на грани раскрытия

Спустя пять месяцев съёмки наконец-то закончились. Это был не просто финал — это был финал ада, который длился дольше, чем любой из них мог предположить. Пять месяцев споров, импровизаций, ссор, примирений, случайных поцелуев в коридорах и бесконечного количества лимонада. Пять месяцев, за которые изменилось всё. Последний дубль был снят вчера. Гость сказал «Стоп! Снято!» так громко, что, наверное, его услышали в соседнем районе. Нуб уронил голову на стол и заплакал — от усталости, от счастья, от того, что это наконец-то закончилось. Мафиозо открыл бутылку шампанского и разлил его всем, включая ассистентов и осветителей. Айтраппед и Шанс стояли в стороне, держась за руки, и смотрели на всё это с лёгкой улыбкой. Никто не удивился. Все уже привыкли. Сегодня был день прощания. Не с проектом — с командой. Все разъезжались по своим домам, по своим новым проектам. Гость уже получил предложение снимать новый сериал в другом городе. Нуб планировал взять отпуск и уехать куда-нибудь, где нет камер и сценариев. Мафиозо собирался в Италию — навестить родственников и показать Габби родину. Айтраппед и Шанс... они ещё не знали, что будет дальше. Но знали, что будут вместе. (люди простите я не знаю что происходит в такоц момент... =_)) В павильоне было шумно и весело. Все обнимались, хлопали друг друга по плечам, обещали писать и созваниваться. Гость и Нуб стояли в углу, обнявшись, и Гость тихо говорил Нубу что-то на ухо — Нуб краснел, но не отстранялся. Мафиозо подошёл к Айтраппеду и Шансу, обнял их обоих своей огромной ручищей и прогудел: — Ну что, голубки, поздравляю! Вы пережили этот ад! Я горжусь вами! — Спасибо, Дон, — улыбнулся Шанс. — Без твоих советов мы бы не справились. — Без твоей помощи я бы его убил, — поправил Айтраппед. Мафиозо расхохотался. — Так что дальше? — спросил он, серьёзно глядя на них. — Куда теперь? — Не знаю, — честно ответил Шанс. — Но я хочу побыть с ним. Без камер. Без сценариев. Без дублей. — И без лимонада? — подколол Мафиозо. — Ну... без лимонада не обещаю. Айтраппед закатил глаза, но улыбнулся. Он взял Шанса за руку и сжал её — уже не как актёр, а как человек. — Мы справимся, — сказал он. — Конечно, — ответил Шанс. — Мы же пережили этот фильм. Они постояли так ещё немного, глядя на суету вокруг. Осветители разбирали софиты, ассистенты собирали бумаги, Гость уже обсуждал с Нубом планы на отпуск, а Мафиозо разливал шампанское тем, кто ещё не ушёл. — Знаешь, — сказал Шанс, глядя на всё это, — я думал, что никогда не скажу это, но... я буду скучать. — По съёмкам? — удивился Айтраппед. — По ним, — кивнул Шанс. — По этому хаосу. По нашим спорам. По тому, как ты злился на меня, а я улыбался. По тому, как ты каждый раз поправлял галстук, когда я говорил что-то не то. — Ты всё время говорил что-то не то, — ответил Айтраппед. — Знаю. Поэтому ты меня и любишь. Айтраппед посмотрел на него долгим взглядом, а потом — не сдерживаясь — улыбнулся. Светлой, тёплой улыбкой. — Ты прав, — сказал он. — Именно поэтому. Они пошли к выходу, держась за руки, и никто не смотрел на них с удивлением. Для всех они уже были парой. Даже осветители привыкли. — Куда поедем? — спросил Шанс, когда они вышли на улицу. Майский воздух пах зеленью и свободой. — Не знаю, — ответил Айтраппед. — Но я хочу, чтобы ты был рядом. — Я буду, — пообещал Шанс, и его голос не дрожал. Впервые за долгое время. Они сели в машину Шанса и уехали — туда, где нет сценариев и дублей, только они двое и бесконечное лето впереди. А павильон опустел. Только Мафиозо стоял у входа, держа в руках пустую бутылку шампанского и улыбаясь. — Ну вот, — сказал он никому. — Ещё одна история закончилась. Хорошая история. И он пошёл к своей машине, где его ждал Габби в маленькой переноске — белый кролик, который уже заскучал и требовал внимания. Все разъехались. Но никто не прощался навсегда. Потому что такие истории — они остаются. Даже когда съёмки закончены. А автор идёт нахуй