Нил 4-ever

Краткое содержание предыдущей главы: Нил потерялся на незнакомых улицах. Молодой человек по имени Андрей предложил подвезти его. Нил долго отказывался, но в конце концов согласился и сел в машину. Парень вёл себя дружелюбно, не приставал. У подъезда Нил спросил, не загонит ли он его в постель. Андрей рассмеялся и сказал, что он не такой. Он дал Нилу визитку, предложил встретиться в кафе просто поговорить. Нил взял визитку. Дома он ничего не рассказал Володе. --- Ночь тянулась бесконечно. Нил лежал на диване, прижавшись спиной к стене, и смотрел в потолок. В комнате было темно — электричество давали только днём, а ночью вырубали, чтобы экономить. Только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь грязную занавеску и ложился на пол жёлтыми квадратами. Он не спал. Не мог. Глаза слипались, но стоило закрыть их — перед внутренним взором вставало лицо Андрея. Спокойное, красивое, с лёгкой улыбкой. Серебряные буквы на визитке. Голос: «Просто поговорить. Без дураков». «Что, если он врёт? — думал Нил. — Что, если он такой же, как те, кто платил в той комнате? Но тогда зачем ему было довозить до дома? Зачем смеяться?» Мысли путались, как спутанные нитки. Внутри росло тягучее, липкое беспокойство. Не страх — нет. Что-то другое, более тяжёлое. Он вспомнил, как Эндрю брал его за руку, как провёл пальцем по шрамам, как сказал: «Не плевать. Мне не плевать». А потом ушёл утром, и Нил не решился обнять его. Потому что грязный. Потому что не имеет права. Он перевернулся на другой бок. Володя спал на соседнем диване, свернувшись калачиком, раскидав светлые волосы по подушке. Эндрю не было — он ушёл ещё вчера вечером, сказал, что придёт утром. Нил остался один. Рука сама собой полезла под диван. Туда, где в пыли валялись старые вещи — обрывки газет, пустые пачки, какой-то хлам. Нил нашарил пальцами маленькую металлическую коробочку — точилку для карандашей, давно сломанную. Открутил винт старым тупым ножом, который нашёл в том же мусоре. Внутри блеснуло лезвие — маленькое, короткое. Нил повертел его в пальцах. Не то. Слишком тупое, даже бумагу резать трудно. Он отбросил точилку, продолжил шарить. Пальцы наткнулись на пластиковый корпус — старый канцелярский нож, сломанный, но лезвие внутри ещё было. Нил выщелкнул его — длинное, острое, идеальное. Провёл пальцем по краю — сразу выступила кровь. Хорошо. Он встал, крадучись, чтобы не разбудить Володю. Прошёл в ванную, закрыл дверь — щеколда не работала, так что просто прижал покрепче. Свет не включал — только тусклый свет из маленького зарешеченного окна. Залез в ванну, сел на холодный чугун, поджав ноги. Лезвие лежало на ладони — холодное, острое, успокаивающее. Нил смотрел на него, и внутри поднималось то самое — знакомое, тёмное, почти сладкое. Боль перебивает любую другую боль. Он закатал рукав толстовки до локтя. Внутренняя сторона предплечья — белая кожа, старые шрамы, свежие красные пятна от кипятка, которые ещё не прошли. Он приставил лезвие к коже. Чуть нажал. Белая линия, потом красная ниточка — кровь выступила медленно, густо. Нил замер, глядя, как алая капля ползёт вниз, к локтевому сгибу. Боль отрезвила, но не хватило — слишком мелко. Он нажал сильнее, прорезая глубже. И в этот момент в дверь громко постучали. Три коротких удара. Знакомых. Нил дёрнулся, лезвие выпало из рук, звякнуло о край ванны и упало на пол. Он испуганно замер, ладонью зажал порез, вскочил. Кровь капала на белый кафель — три красные капли, потом ещё. Нил лихорадочно закрутил кран с холодной водой — вода полилась, смывая следы в слив. Он сунул запястье под струю, обожгло, но он не обращал внимания. — Нил! — раздался голос Эндрю с той стороны двери. — Открывай! Нил нашарил валявшийся на стиральной машине бинт — старый, грязный, но перемотать можно. Кое-как обмотал запястье, затянул узлом. Закатал рукав. Смыл кровь с пола ногой, подобрал лезвие, сунул в карман. Открыл дверь. На пороге стоял Эндрю — взлохмаченный, с заспанными глазами, в чёрной ветровке нараспашку. Перевязанная рука висела на перевязи. Смотрел он прямо на Нила. — Ты чего? — спросил Нил. Голос сиплый, как будто не пил воду несколько дней. — Долго не открываешь, — ответил Эндрю. Глаза скользнули по влажному лицу, по мокрым волосам, по длинным рукавам толстовки — быстро, оценивающе. — Ты в ванной? — Умывался, — соврал Нил. — В темноте? — Глаза привыкли. Эндрю помолчал. Нил чувствовал, как тот рассматривает его — и ждал вопроса про руку, про то, почему он бледный, почему дрожит. Но Эндрю спросил: — Ты спал вообще? — Немного. — Ладно, — сказал Эндрю. — Идём. Я есть хочу. Он развернулся, пошёл в комнату. Нил выдохнул, прижав ладонь к груди — сердце колотилось где-то в горле. Швырнул лезвие в мусорное ведро, сунул руки в карманы и пошёл следом. --- В комнате было светло. Утро вступило в свои права — за окном серело, редкие солнечные лучи пробивались сквозь тучи. Володя ещё спал, свернувшись калачиком. — Не буди его, — сказал Нил. — Пусть спит. Они сели за стол. Нил нарезал хлеба, колбасы, налил чай в кружки. Эндрю смотрел на него в упор, и Нил знал, что Эндрю ему не поверил. И от этого становилось тошно. — Ты слишком тихий сегодня, — сказал Эндрю. — Просто не выспался. — Ты всегда не высыпаешься. Но обычно ты более… живой, что ли. — Живой? — Нил усмехнулся, невесело. — Я вообще не чувствую себя живым. Эндрю положил здоровую руку на стол, разжал ладонь. — Дай руку. — Зачем? — Покажи. Нил не двинулся. Эндрю сам взял его правую руку — ту, на которой не было бинта. Посмотрел на ладонь, на пальцы. Ничего не сказал. Только переплёл свои с Ниловыми и сжал. — Я рядом, — сказал он. Нил кивнул. Слова комом застряли в горле. Володя проснулся, когда они уже доедали. Потёр глаза, зевнул, тут же заметил Эндрю и улыбнулся. — Эндрю! Ты пришёл! — Пришёл, — ответил Эндрю. — А со мной во двор пойдёшь? Я сегодня без мяча, у Лёшки приставка, мы в футболку играли. — Не могу, — сказал Эндрю. — Мне домой к обеду надо. Володя насупился, но быстро отошёл, уткнувшись в тарелку. Нил почти не притронулся к еде. Сидел, смотрел в окно, слушал, как за стеной капает вода. После завтрака Володя собрался к Лёшке — натянул куртку, всунул ноги в кеды. На пороге обернулся. — Нил, ты будешь здесь? — Буду, — ответил Нил. — Не уходи никуда. — Не уйду. Володя глянул на Эндрю, потом на Нила, и выскочил за дверь, хлопнув ей. Они остались вдвоём. — Мне тоже пора, — сказал Эндрю. — Отец будет орать. — Провожу, — сказал Нил. --- На улице было холодно, но сухо. Они шли молча, плечо к плечу. У подъезда, где начиналась знакомая улица, Эндрю остановился. — Ты чего такой? — спросил он. — Весь день на меня не смотришь. — Смотрю. — Не смотришь. И говоришь мало. — Думаю много, — ответил Нил. Эндрю вздохнул. Здоровой рукой взял его за плечо, притянул к себе, обнял — одной рукой, крепко. — Ты держись, — сказал он. — Ладно? Держись. Нил уткнулся носом в его плечо, вдохнул знакомый запах табака и дешёвого геля для душа. Кивнул. — Держусь. Эндрю отпустил его, посмотрел в глаза. — Я ещё приду. — Хорошо, — сказал Нил. Эндрю развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Нил стоял, глядя ему вслед, пока чёрная ветровка не скрылась за поворотом. --- Он не хотел возвращаться в пустую комнату. Не хотел сидеть один и думать о том, что могло бы случиться, если бы Эндрю не постучал. Поэтому он пошёл — не знал куда, просто пошёл, сунув руки в карманы, глядя под ноги. Мысли снова вернулись к Андрею. Визитка лежала во внутреннем кармане, прижатая к телу. Нил достал её, повертел в пальцах. Серебряные буквы на сером фоне. «Андрей». И номер. Он уже почти свернул за угол своей улицы, когда рядом затормозила знакомая машина. Чёрный седан, блестящий, без единой царапины. Окно опустилось. Андрей улыбнулся. — Опять бродишь один? Нил насторожился. — Я домой иду. — Садись, подвезу. Недалеко. — Не надо, — сказал Нил. — Ну почему ты такой недоверчивый? — Андрей покачал головой. — В прошлый раз ведь ничего не случилось. Я же нормальный. Нил колебался. Но ноги гудели, холод пробирал до костей, а в кармане лежала визитка, которую он не выбросил. — Ладно, — сказал он. — Только быстро. Он сел в машину. В салоне было тепло, пахло кожей и табаком. Андрей повернулся к нему. — Ты куда направлялся? — Домой. — Не хочется домой? — спросил Андрей, внимательно глядя на него. — Почему ты так решил? — Потому что бродишь один, а на часах утро. Дома не сидится? Нил не ответил. Андрей не настаивал. Завёл мотор. — Есть одно место, — сказал он. — Тебе бы отвлечься. Поехали, я покажу. — Куда? — Увидишь. --- Это было место, которого Нил никогда раньше не видел. Большое помещение с низким потолком, заставленное яркими, мигающими машинами. Игровые автоматы. Рулетки, симуляторы гонок, стрелялки, какие-то странные коробки с мониторами. Внутри гудело, мигало, звенело. Было шумно, людно, пахло попкорном и дешёвым кофе. — Ты серьёзно? — спросил Нил, оглядываясь. — А что? — усмехнулся Андрей. — Детям нравится. Тебе же… сколько? Четырнадцать? Значит, детям. — Я не ребёнок, — буркнул Нил. — Извини, не хотел обидеть. Просто… ты выглядишь так, будто забыл, как это — веселиться. Нил хотел сказать что-то едкое, но не успел — Андрей уже купил жетоны и сунул их ему в руку. — Давай. Выбирай. Они начали с гонок. Нил никогда раньше не играл в такие игры — он сел за руль, пальцы скользили по кнопкам, машина врезалась в виртуальные стены. Андрей смеялся, поправлял его, подсказывал. Потом стрелялки — Нил сбил несколько врагов, и Андрей похвалил его. Потом что-то про прыгающие шарики, где Нил выиграл маленького плюшевого мишку. — Забирай, — сказал Андрей, протягивая игрушку. — Мне это не нужно, — сказал Нил. — Володе отдашь. Нил посмотрел на него удивлённо. — Откуда ты знаешь про Володю? — Ты говорил прошлый раз, — спокойно ответил Андрей. — Брат? Друг? Неважно. Детям нравится такое. Нил сжал мишку в руке — мягкий, смешной. И вдруг почувствовал, как внутри отпускает. Тяжесть исчезла, пустота заполнилась чем-то новым, почти забытым — азартом, смехом, просто глупым весельем. Он засмеялся, когда Андрей проиграл в гонках, врезавшись в виртуальный столб. — Ты специально? — спросил Нил. — Нет, — обиделся Андрей. — Просто рука болит правая. Неудобно. Он показал на правую здоровую руку — перевязанной левой он сейчас не пользовался. Нил кивнул, и ему вдруг стало смешно от этой нелепости. — Ладно, поверю. Они играли долго — час, может, больше. Нил потерял счёт времени. Он смеялся, злился, снова смеялся. Впервые за много месяцев он чувствовал себя просто подростком, которому не надо ни за что платить, ни от кого зависеть. Андрей угостил его сладкой ватой — огромной, розовой, липкой. Нил вымазал нос, и Андрей подал ему салфетку. — Ты пачкаешься, как ребёнок, — сказал он, улыбаясь. — Я и есть ребёнок, — ответил Нил, и сам удивился этим словам. --- Машина остановилась у знакомого подъезда, когда уже начало темнеть. — Ну что, — сказал Андрей. — Повеселился? Нил кивнул. В руке он всё ещё сжимал маленького плюшевого мишку. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответил Андрей. — Захочешь ещё — звони. Мы можем просто так. Без всего этого, — он кивнул на мигающие огни вдалеке. — Просто погулять. — Хорошо, — сказал Нил и вышел из машины. Он не знал, что Володя смотрит в окно. --- В комнате было тихо. Володя сидел на диване, обхватив колени руками. Не спал — ждал. — Ты где был? — спросил он. — Гулял, — ответил Нил. — С кем? Нил помолчал. Медленно разделся, снял кеды, повесил куртку на спинку стула. Потом сел рядом с Володей на диван и сказал: — С одним парнем. Андреем. — А кто это? — Просто знакомый. Он меня подвозил. — Тот, с дорогой машиной? — Да. Володя нахмурился, но больше не спрашивал. Нил переоделся, лёг на свой диван. Володя — на свой. Погасили лампу. Долго лежали молча. За окном шумел ветер, где-то лаяла собака. — Нил, — позвал Володя. — М? — Он просто хочет переспать с тобой. Нил замер. Сердце пропустило удар. — С чего ты взял? — А с чего ещё такие знакомства? — Он ничего такого не предлагал. — Пока. — Ты его не знаешь. — А ты? — Он просто хороший, — сказал Нил, но сам не поверил своим словам. — Не бывает просто хороших, — тихо ответил Володя. — Все хотят что-то получить. — Ты просто ревнуешь. — Нет. Я не ревную. — Володя повернулся на бок, глядя в темноту. — Я за тебя боюсь. — Не надо бояться. — А ты перестань резать себя, тогда и бояться не буду, — сказал Володя. Нил вздрогнул. Внутри похолодело. — Что ты сказал? — Я видел, — голос Володи дрогнул. — Вчера. Ты вышел из ванной с мокрым рукавом, а на полу была кровь. Нил молчал. Лезвие всё ещё лежало в кармане. Бинт на запястье ныл, но он не чувствовал. — Не надо, Нил, — прошептал Володя. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты исчез. — Я не исчезну, — ответил Нил. — Обещаю. — Обещаешь? — Обещаю. Володя замолчал. Нил слышал, как он всхлипывает в подушку. — Не ходи к нему больше, — сказал Володя. — Не указывай мне. — Я не указываю. Я прошу. — А я не обещал. — Нил, — Володя повернулся к нему. — Он просто хочет переспать с тобой. Я это точно знаю. — Почему ты так уверен? — Потому что никто просто так не знакомится с такими, как мы. Мы нищие. Нам нечего дать, кроме… Он не договорил. Нил понял. Тишина повисла тяжёлая, липкая. — Ладно, — сказал наконец Нил. — Не буду к нему ходить. — Правда? — Правда. Володя выдохнул. Перевернулся на спину. Через минуту его дыхание стало ровным. Нил лежал, смотрел в потолок. В кармане всё ещё лежала визитка. На запястье саднил порез. Он закрыл глаза. Володя уснул, прижимаясь к своему краю дивана. Тёплый, живой. И этого было достаточно. Хотя бы на эту ночь. Только на эту.