It's not just a dream, right? (My one and only)

— Слуш, Сугуру, а какие девушки тебе нравятся? Спрашивать такое, развалившись между чужих ног и закинув голову на крепкое плечо друга, как минимум, странно. Но странность и Сатору — вещи неделимые. Он уже настолько перешёл границы дозволенного, что даже не спрашивал у Сугуру, а просто ложился на него, играл с волосами, бесстыдно пялился в его телефон и бесил тупыми и слегка надменными шутками. А Гето, вроде как, и не думал сопротивляться, да и зачем, если эффекта это всё равно не возымеет. Он просто получит очередной подкол в свой адрес, а Годжо так и продолжит на нём валяться. Пока Сатору не выдал очередной странный вопрос, Гето просто читал — хотя, скорее, пытался читать — какую-то заумную философскую книжку. — А тебе? — решает бросить попытки и откладывает книгу, устало потягиваясь. — Я первый спросил. — Годжо как всегда картинно дуется и отодвигается от Гето подальше — ну актёрище. — А это не важно. Всем интересно, кто будет той единственной во всей Японии, кого выберет величайший маг современности. — Гето ухмыляется, лезет ближе, щекоча длинными прядями чёлки шею, и по телу Сатору проносится приятный холодок. — Пф, да хорош, я же не… — А ты давно по сторонам-то смотрел? Тебя все хотят, Сатору. Ну, Мэй, Сёко и Утахимэ пока держатся. — Насчёт Утахимэ я бы поспорил. — хмыкает довольно, вспоминая, как приятно бесить и подкалывать Иори. Она иногда так злится на него, что чуть ли не убить готова. Конечно, она бойкая, да и прикалываться над ней забавно, но в качестве девушки… Фе, о таком Сатору точно не думал. — Значит, она — твой идеал? — Сугуру продолжает настаивать на своём, а Годжо решает не бегать от его игры, а использовать свой козырь. — Скажешь тоже. Я не мазохист. Да и в этом мире кроме меня идеальных нет. — Да уж, совершенно не эгоистично. — Гето, кажется, разочарован таким ответом, потому что внезапно отодвигается, прекращая греть спинку Сатору, и запрокидывает голову за подлокотник дивана. — Но я ведь прав. — пожимает плечами, однако решает дальше не спорить, только мысленно немного злится на Сугуру, что больше не обнимает. — Ну, думаю, мне нравятся высокие. Стоило только начать отвечать, Сугуру сразу оживился. Годжо прямо спиной почувствовал, как тот улыбается и хихикает. — О, да, при твоём-то росте. — вставляет свои пять копеек, и теперь уже очевидно, что из этой игры так просто не вылезти. — С длинными волосами. — Понятно, тогда Сёко тебе не подходит. — Понимающая. — Теперь и Утахимэ отсёк. — И желательно не слишком разговорчивая. — забрасывает камень в чужой огород, смотря на Гето через плечо своим фирменным нахальным взглядом. — Та-ак. — с насмешкой тянет Сугуру. — И чтобы не задавала дурацких вопросов. — Ладно, я понял. — Раз понял, сам отвечай. — А с чего ты взял, что мне вообще нравятся девушки? И тут Сатору обалдел. Всё внутри как-то резко сжалось, захотелось развернуться и посмотреть Гето в глаза, убедиться, что он шутит, просто подкалывает, но гордость не даёт этого сделать, поэтому Годжо просто нелепо вздрагивает. Да ну, бред какой-то. — Ха-ха, смешно. — произносит так, будто самого себя пытается в этом убедить — неуверенно, нервно. — А похоже, что я шучу? — по голосу отчётливо слышно, что Гето улыбается, но, чёрт, он явно не врёт. — Мы же в 21 веке живём, тебя не должно это так пугать, Сатору. Дьявол, неужели так очевидно, что Годжо напрягся? Да и как тут вообще можно не напрягаться? — А я и не испугался. — слегка раздражённо вздыхает, пытаясь параллельно угомонить стучащее уже в ушах сердце. Сатору теряется в мыслях. Судорожно пытается придумать, что говорить и говорить ли что-то в принципе. Блин, ну нельзя же так в лоб рассказывать, что ты не женщин любишь, а мужчин. Гето же именно такой реакции и добивался — хотел напугать Сатору, сбить с толку, но зачем? Годжо теперь даже пошевелиться боится, тупо смотрит в стену, пытаясь своими шестью глазами проследить за энергией Сугуру. Она едва заметно дрожит, колеблется, и Годжо совершенно перестаёт понимать, что происходит. Сугуру же ждёт от него чего-то, но как реагировать на то, что он вывалил такое, что любой другой от стыда сгорел бы, а ему хоть бы хны. — Да блин, ну и что это должно значить? Тебе типа уже кто-то нравится? — Сатору произносит что-то неоднозначное, но даже это всяко лучше, чем что-то в стиле «от тебя такого не ожидал». — Ага. Чёрт, да что ж он такой спокойный?! — Чё, реально? — Конечно. Учитель Яга. — хихикает, мягко, как только он один умеет, но у Сатору это вызывает лишь очередной приступ раздражения. — Боже, да я же серьёзно. — Годжо наконец поворачивается к другу, желая взглянуть этому наглецу в глаза и сбить с него спесь — в спину-то врать легче. Однако, встретившись с Сугуру взглядами, Годжо в ответ на своё непонимание получает лишь усмешку и нахальство. Всего в жалких сантиметрах от своего лица. Почему-то именно сейчас он не почувствовал, как Гето приблизился, и даже тёмные очки не смогли скрыть секундный испуг и смущение. — Ага, всё-таки ты боишься! — довольно восклицает Сугуру. Эффект вышел обратный. Почему-то их комната сейчас кажется такой маленькой. От этого взгляда Сатору просто не сможет сбежать. Мозг плавится, отказывается работать, Сатору спотыкается о собственные мысли. Почему не отодвинуться? Что, чёрт побери, Гето от него хочет? Почему сердце так колотится, что, кажется, вот-вот пробьёт грудную клетку? Почему его Бесконечность сейчас не отталкивает Гето, а наоборот притягивает? — Тебя даже твоя энергия выдаёт, Сатору. — продолжает улыбаться, расслабленно собирая волосы в пучок. — Да хватит уже играть в свои игры. Это не смешно. — Не я начал этот разговор. — Я просто задал тебе вопрос. Сложно было просто ответить? — Нет, я просто решил воспользоваться ситуацией. И твой ответ позволил мне кое-что понять. — Удиви. Что ты обо мне такого понял, чего я сам не знаю? — Сатору пытается язвить, цепляется за последний барьер, который может поставить против Сугуру — свою маску дерзости. — Я не верю, что тебе нравятся женщины. В эту секунду очки Годжо будто лопнули стёклами внутрь. — Чего?! — чуть ли не взвизгивает, уже абсолютно не скрывая непонимания. — Почти все девушки от тебя без ума, да только вот это не значит, что ты… — Заткнись, а то врежу. — глаза вспыхивают ярко-голубым, он видит, как проклятая энергия Сугуру колеблется всё сильнее, не от страха — от предвкушения, и это злит. Он и правда готов врезать, хоть сейчас сложить печать техники и запустить Гето подальше отсюда, разнеся попутно их комнату, а заодно и всё общежитие. Но почему-то он не может. Даже Бесконечность едва поддаётся его воле. -… это не значит, что ты не гей. Сугуру тоже готов запустить технику, призвать проклятие, чтобы защититься, и всё продолжает смотреть на Сатору этим невинным, и одновременно хитрым взглядом человека, который видит других насквозь. — Знаешь, что, Сугуру? Пошёл ты! — взрывается окончательно, вскакивает с дивана и уже собирается свалить к чёрту из этой душной, накалённой до предела комнаты, как его хватают за руку и резким рывком притягивают обратно. Годжо падает, и этот миг ощущается как часы свободного падения. Он снова в сантиметрах от Гето, чужая рука обжигает запястье, опорой служит до ужаса хлипкий сейчас диван, в промятые подушки на котором Сатору, кажется, вот-вот провалится, свалившись на Сугуру и сократив дистанцию между ними в ноль. Почему-то именно сейчас ему становится до ужаса жарко, голова идёт кругом, он едва способен контролировать своё тело, чувствует только, что практически лежит на Сугуру, слишком близко. Воздух в лёгких сгущается, Годжо едва может сделать вдох, такой плотной стала аура Гето. Блять. — Хочешь, я дам тебе подсказку? — Сугуру уже не смеётся, его голос звенит, словно натянутая струна, готовая в любой момент порваться. — Что? — едва выпаливает сквозь сбитое дыхание, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Подсказку, как я понял, что тебе не нравятся женщины. — Сатору в ответ лишь смазанно кивает. — Вспомни, как ты описал свой идеал и представь его целиком. Никто на ум не приходит? Последние проблески сознания охотно подчиняются гипнотическому голосу друга и рисуют перед глазами картинку. Нет, не рисуют. Будто обводят лицо и тело Гето. Высокий, с длинными волосами, единственный, способный понять Сатору в полной мере, обычно не болтливый, да и вопросы его оказались далеко не глупыми. Годжо гулко сглатывает, облизывает пересохшие губы, его глаза мечутся по чужому лицу, не веря в происходящее. — Как это вообще… Почему?.. — он даже правильный вопрос задать не может, хотя внутри за последнюю минута их скопились десятки. Как он мог этого не заметить? Вернее, почему он не заметил, а Сугуру его будто открытую книгу прочитал? А была ли между ними всё это время какая-то грань, после которой начинается… влюблённость? Сатору всегда считал, что влюблённость выглядит и ощущается иначе. То, что было между ними с Сугуру, выглядело скорее как уже состоявшиеся отношения. Чем вообще дружба отличается от любви? — Не бойся ты так. — произносит Сугуру мягко, слегка надавливает на спину Сатору, притягивая его к себе. — Я тоже не сразу осознал. В его объятиях так спокойно. Теперь Сатору слышит, что и у Гето сердце бьётся часто, громко и неровно. Гул, до этого стоящий в ушах, затихает, а с плеч будто спадает тяжеленный груз. Гето и правда понимает его лучше всех. Он смог почувствовать то, чего Годжо ещё сам не успел осознать. Да он и до сих пор не осознаёт до конца. Будто пазл в голове уже сложился, но полную картинку Сатору не может уловить, так всё резко сложилось воедино. Он вообще мало что знал о том, как выглядит дружба, любовь, просто человеческие отношения. Сложно научиться чему-то подобному, когда твой клан цепляется за тебя, как за последнюю надежду, и растит в до тошноты тепличных, но от того не менее жёстких условиях. Он даже родителей толком не видел, а о том, чтобы заводить с кем-то дружбу или, упаси боже, отношения и речи не шло. Как иронично — красавчик, на которого западает почти каждая девушка, которая видит его, ничего не знает о любви. Но одно Сатору знает точно — его немыслимо тянуло к Сугуру ещё с момента их знакомства. Хотелось проводить время только с ним, дурачиться, почаще касаться. Он так отличался от остальных, всегда был особенным, неповторимым. Первым и единственным. Но раз так было всегда, почему сейчас что-то должно меняться? Он всё пытался понять, где проходит эта невидимая грань между просто дружбой и чем-то большим, уловить хотя бы небольшую разницу, но не смог. Просто сердцем чувствовал, что кроме Сугуру ему никто не нужен, и, наверное, этого достаточно, чтобы сказать, что между ними не просто дружба, а что-то более глубокое — привязанность, симпатия. Может быть, даже любовь. А сейчас всё будто перевернулось с головы на ноги, стало таким, каким должно было быть изначально. — Как, блин, это вообще понять можно было? — Это… сложное чувство. Просто в какой-то момент понимаешь, что для тебя кто-то — единственный, особенный. И что ни с кем другим ты не будешь так счастлив. Я как-то так и додумался. — меланхолично произносит Гето, чуть запинаясь. Действительно. Всё так, как всегда должно было быть. Ни с кем другим… Всегда только Сугуру. — Ну ты и придурок. — Сатору вздыхает, на этот раз с облегчением. — Заставил меня зря понервничать. С чего ты только решил, что я так просто сдамся? Хотя, чисто технически, он уже сдался. Вот так лежать в объятиях Сугуру, уткнувшись ему в шею, и правда приятно. — А ты ещё спорить будешь? — Может и буду. — бубнит, нехотя приподнимаясь на локтях. — Хочешь, докажу тебе, что я прав? — Если снова собераешься играть с моими чувствами и говорить загадками, лучше сразу готовь технику. — вяло машет на Гето рукой — теперь даже серьёзно угрожать лень. — Ха, что это ты стал таким спокойным? — Сугуру, кажется, слегка недоумевает, почему это Годжо вдруг перешёл в атаку. — Подразнить тебя хочу. — за невинным личиком прячется нахальная ухмылка. Сатору теперь действительно атакует, накручивает на палец прядку чёлки Сугуру, и это вроде уже давно вошло у него в привычку, но теперь всё кажется совсем другим, более близким, интимным. — Нарвёшься же. — от такой наглости у Гето вот-вот глаз начнёт дёргаться. — Что, не нравится, когда тебя твоим же оружием? Или подожди, мне надо бояться? Это ролевуха такая? — дерзит, смеётся, будто пытается прощупать грань допустимого. — По-моему, ты не понимаешь, в каком положении ты сейчас. — и Сугуру чертовски прав. Пару минут назад они чуть не разругались в пух и прах, пару минут назад Сатору пришёл к выводу, что его идеал — Гето, пару минут назад Гето практически признался, что влюблён в него, но до этой секунды Сатору действительно не понимал в полной мере, что это что-то меняет. Он просто продолжает дурачиться, кривляется, делает ровно то, что делал раньше, но контекст у этих действий теперь совершенно иной, и Сугуру намерен ему это показать. Ошибка Годжо номер один — потерять бдительность. Гето легко удаётся схватить его за талию и поменяться местами. Теперь Сатору зажат между диваном и раззадоренным до ужаса Гето, который не собирается отступать. Удивлённо распахивая глаза, Сатору смотрит на друга — а просто ли друга? — снизу вверх, буквально каждой клеточкой тела чувствуя, что ему сейчас настанет полная задница. Ошибка Годжо номер два — попытаться избежать неминуемого. Он сопротивляется, продолжая посмеиваться, хочет выбраться из-под Сугуру, но тот неприклонен, держит его за руки, находясь в считанных сантиметрах от чужого лица. Ошибка Годжо номер три — засмотреться на Гето. Тот моментально обращает внимание на тёмные очки, сквозь которые трудно увидеть любимые голубые глаза, и тут же снимает их, откладывая на тумбочку. — Слезь с меня, ты тяжёлый. — кряхтит Сатору, у которого отобрали последнюю линию защиты, но Сугуру даже не думает его слушаться, напротив, практически ложится на парня, сокращая дистанцию между ними до минимума. — Ещё чего. Подсознательно Сатору, наверное, догадывался, что сейчас произойдёт, но готов к этому не был совершенно. Гето его целует. Рукой ловко пробирается под чужую голову, чтобы точно не отвертелся, подаётся вперёд и касается его губ, возможно, даже слишком резко. Сатору на миг полностью замирает, сердце пропускает удар, по телу волнами расходится приятное тёплое ощущение, и он поддаётся. Поцелуй получается неловким — Гето нетерпеливо и напористо лижет чужие губы, парни сталкиваются зубами, кажется, будто всё происходит слишком быстро и одновременно тянется долго, как в замедленной съёмке. Когда Сугуру всё же отрывается от чужих губ, до Годжо, наконец, доходит — они больше просто не могут оставаться только лишь друзьями. Когда Гето поцеловал его, он словно взлетел выше атмосферы, забыл, как дышать, но это его ни капли не испугало. Вместо воздуха у него был Сугуру. Они смотрят друг на друга в полной тишине, часто дыша, не в силах разрушить притяжение между ними. Сатору слегка теряется, удивлённо распахивает глаза и приоткрывает рот. Всё так внезапно, так быстро, но так… правильно? Будто бы его первый поцелуй всегда предназначался именно Гето. Он чувствует себя странно, но останавливаться не хочется совершенно. — Ты украл мой первый поцелуй, знаешь? — полушёпотом, облизывая губы, чтобы не забыть вкус их поцелуя, произносит Сатору, глядя на Гето. Тот смущён, хоть и пытается сделать вид, что до сих пор владеет ситуацией, но только что всё явно вышло из-под контроля. У него прямо на лице написано, что он сорвался, поцеловал, не спросив разрешения, и был готов идти дальше, гораздо дальше, и выдаёт его не только румянец на вечно бледных щеках и расширенные зрачки. — Говоришь так, будто тебе не понравилось. — Ну, лучше, чем я думал. — Вот же засранец. — у Гето опять начинает дёргаться глаз, как и каждый раз, когда Сатору его бесит. — Если хочешь начать читать мне нотации, я лучше закрою тебе рот. — ехидно ухмыляется и, неожиданно для Сугуру, притягивает его к себе и целует. На этот раз без раздумий, без тревоги, с одним только желанием, чтобы Гето от него не отрывался, чтобы этот миг продолжатся как можно дольше. Вот она — эта грань между дружбой и чем-то большим, чему Сатору не может дать определённого названия. И она только что пройдена. Голова идёт кругом, воздуха не хватает, пальцы вплетаются в белые волосы, Сатору прикусывает чужую нижнюю губу и пропускает язык в приоткрытый рот, заставляя Сугуру вздрогнуть и сдавленно выдохнуть, сдерживая совершенно другой, гораздо более громкий звук. Он сводит брови к переносице, старается оказаться ещё ближе к Годжо, не оставить между ними ни атома свободного пространства. И чёрт, будь между ними Бесконечность, он бы и её пробил. Сладко, горячо, до сумасшествия хорошо. Воздух вокруг электрелизуется, всё тело приятно покалывает, перед глазами возникает какая-то необъяснимая пелена, сквозь которую Сатору видит лишь его. И хочется двигаться, хочется коснуться не только рук и спины, хочется зайти дальше. Пальцами пробирается под рубашку, чувствуя жар чужого тела, неумело гладит и слегка царапает, на что Сугуру реагирует новым вздохом прямо ему в губы. — Полегче, ковбой. — смеётся он, прекращая поцелуй. — Это ты пару минут назад удрать хотел, а не я. — Теперь не сбегу, ты только… — запинается, не зная, как вложить в пару слов всю ту бурю эмоций и желаний, что бушует в нём сейчас. — Ты только скажи, что делать. — Поосторожнее со своими желаниями. — Сугуру будто озвучивает это самому себе, чтобы в очередной раз удержать себя в руках. — Уверен, что столько всего за один вечер — нормально для тебя? — Да твою ж, я просто хочу тебя, что тут непонятного? — Гормоны играют? — А сам-то! Это не я стонал, когда мы целовались. — Ладно, давай только без драк. Сможешь сам? — Знаешь же, что вызовы мне лучше не бросать. Почему он так уверен в себе остаётся загадкой даже для него самого. Он никогда этого не делал. Никогда даже не задумывался о том, как может выглядеть секс с парнем, секс с Сугуру. Что делать? Как вести себя? Приходится импровизировать. Они сидят друг напротив друга, так что времени на подумать чертовски мало. Гето ждёт его, не даёт подсказок, просто смотрит в предвкушении и слегка задирает край рубашки, будто провоцирует. Желая выиграть себе время, Сатору втягивает друга в новый поцелуй, попутно пытаясь дрожащими пальцами расстегнуть пуговицы на чужой одежде. Одна предательски застревает в петле, Годжо злится, шипит в губы Сугуру, снова сталкиваясь зубами, но чёртова пуговица не хочет поддаваться. Он дёргает её всё резче и сильнее, готовый уже просто порвать рубашку, и в этот момент Сугуру мягко берёт его за руки. — Не нервничай так. — Я не нервничаю! Сказал же, что справлюсь. Сугуру не отвечает, лишь гладит его по волосам, желая успокоить и пожалеть. Он, кажется, чувствует, что Сатору совершенно не понимает, что делает, и хочет показать, что в этом нет ничего страшного. — Иди сюда, не одному же тебе мучиться. У Гето всё выходит сразу, Сатору же в футболке, без этих долбаных пуговиц, но видно, как неловко он избавляется от одежды и как разглядывает тело Годжо. Он тоже сдерживается, старается не торопить Сатору, хоть и заметно, как ему хочется прикоснуться, он ждёт. Наконец и рубашка летит на пол. Так странно, они видели друг друга так не один раз, а сейчас почему-то всё иначе, куда интимнее. — У тебя такая тонкая талия. — только сейчас Сатору обращает на это внимание, проводит пальцами по горячей коже, и Гето опускает глаза, смущаясь и коротко вздыхая то ли от того, что руки у Годжо холодные, то ли от этого мимолётного прикосновения. — Сугуру, ты очень красивый. И от этого у Гето словно срывает крышу. Он грубо впечатывается в шею Годжо, целует и кусает, водит руками по чужому торсу, требовательно тянет его к себе ближе, выбивая из Сатору полувыдох-полустон. Укусы отдаются приятными спазмами внизу живота, не хочется останавливаться, и чем больше маленьких отметин остаётся на его шее, тем сложнее становится быть тихим. Сатору дышит часто, сбивчиво, пытаясь параллельно найти и у Сугуру такое же чувствительное место, смазанно лижет хрящик уха, прикусывает, сжимает талию, переставая себя контролировать и срываясь на короткий стон. Если ему так хорошо уже сейчас, то что будет дальше. — С-стой, Сугуру. — Мне тоже хорошо с тобой. — будто прочитав его мысли, выпаливает горячо, проезжаясь носом по щеке и заглядывая в глаза. — Не останавливайся. Это заводит. До ужаса. Сатору тоже целует его в шею, проводит языком по мочке уха, по кромке хрящика, чтобы выбить из Гето сдавленный стон. И как он додумался делать пирсинг, раз у него такие чувствительные уши? Неужели кто-то ещё слышал его таким? Сидеть спокойно становится всё труднее. Голос Сугуру, такой беззащитный и надломленный, его руки, трогающие Сатору уже совсем близко к поясу штанов, просто его горячая кожа… Годжо пытается свести ноги, чуть вскидывает бёдра, будто навстречу чужим прикосновениям, и Сугуру ловит этот момент, расстёгивая брюки. Они оба на грани. Стараясь не отставать, Сатору тоже тянется к чужой ширинке, расстёгивает, чувствуя под плотной тканью твёрдый и слегка дёргающийся член. — Да, не ты один. — тепло улыбается, и в какой-то мере это успокаивает Сатору. Чёрт, да он просто сходит с ума. От штанов и белья они тоже избавляются, всё так же неловко, торопясь, и между ними наконец не остаётся ни одного барьера. И понимания, что делать дальше, тоже не остаётся. И зачем только строил из себя уверенного, если в голове только судорожные потоки мыслей, и все не о том. Глядя на Гето, требовательного, полностью раздетого, такого красивого, что чуть ли не до звёзд перед глазами, план не придумаешь. Но роль-то доигрывать надо. — Сатору. Помощь нужна? — даже просто лёжа на диване, буквально под ним, в таком уязвимом положении, Сугуру всё ещё продолжает выглядеть чертовски спокойным. — Я сам справлюсь. И вообще, ты-то откуда можешь разбираться в таких вещах? — А интернет, по-твоему, для чего придумали? Гель в тумбочке, возьми, пожалуйста. Знаешь, как использовать? — Да знаю, знаю. Нет, не знает. Вертит в руках тюбик с гелем, пытается сообразить, что с ним делать, но в голове только тикающий таймер. Если замешкается, если сделает что-то не так, опозорится. Сам себе цену набил, нельзя вот так облажаться. Хочется надеть очки обратно. Сугуру по одним только глазами чувствует, что у Годжо на душе, да он уже понимает, что белобрысый вообще ничего не смыслит в сексе, просто напрямую не говорит. Он смотрит на Сатору с жалостью, хочет что-то сказать — наверное, ещё раз спросить, уверен ли он, что стоит продолжать, — но в этот момент Годжо наконец собирается с мыслями. — Да, я в этом полный ноль. — в кои-то веки озвучивает это вслух, сам себе признается, что просто так ничего не получится. — Но я постараюсь! Только, ну… — Я помогу. Ты слишком напряжён. — Сугуру мягко проводит пальцами по животу Сатору, едва касаясь, вызывая у того мурашки. — Перестань думать. Это тебя только отвлекает. — останавливает полураскрытую ладонь на члене, но этого контакта так чертовски мало, что Сатору невольно подаётся бёдрами вперёд. — Мы же не соревнуемся. Поверь, на твоём месте я чувствовал бы себя так же. — пару раз двигает рукой, медленно, мучительно. — Ага, как же. Чё-то по тебе не заметно. — решает не отставать, хоть перед глазами вот-вот запляшут звёзды. — Потому что я отключил голову. — Ты это умеешь? — сквозь попытку подколоть прорывается короткий надломленный вздох. Сугуру будто ждал, когда белобрысый наконец перестанет притворяться, а теперь ещё и дразнит. От такого голова не просто отключается, от такого сознание растворяется где-то в горячих выдохах, в ладони, что ложится на член Сугуру и сжимает, наверное, слишком сильно и слишком приятно одновременно. Ощущения такие, будто Сатору сейчас затерялся между сном и реальностью, и то же самое он видит в глазах Гето, потемневших, будто затянутых полупрозрачной пеленой, сквозь которую они видят лишь друг друга. Особо не понимая, что делает, Сатору ведёт рукой ниже, чудом вспоминает про гель, выдавливает немного на пальцы. Гето от прохлады слегка напрягается, нервно стискивает зубы, прикусывая нижнюю губу, и тянет Сатору к себе. — Я что-то не так делаю? — Нет, всё так, просто… Это, знаешь ли, смущает. Теперь Годжо точно уверен, что перед ним настоящий Сугуру. Честный с самим собой и с ним, абсолютно безбашенный, но стеснительный, искренний. Он закрывает глаза, целует Сугуру, на этот раз мягко и почти отчаянно, будто набираясь смелости. Мажет пальцами по чужому бедру, чувствуя, как в этот миг Гето прижимается ближе, и вводит палец. Ощущения странные. Тепло, мягко, Сугуру под ним жмурится и вздыхает надломленно, а воздух в комнате сгущается и становится более жарким, тягучим. Второй палец входит с трудом, Сугуру приходится разорвать поцелуй, чтобы сдержать стон, он выгибается, сталкиваясь с Сатору лбами и сжимая белые волосы. — Больно? — Ты поболтать хочешь? Сейчас? — сбивчиво выпаливает Гето, отводя взгляд. — А так? — игнорирует его, чуть меняет угол, от чего Сугуру снова вздрагивает и прикрывает рот рукой. Сатору двигает пальцами, медленно, насколько способен, слегка разводит их в стороны, и следит, следит за реакцией, всматривается в лицо Гето, пытаясь понять, что он сейчас испытывает. А Сугуру только пытается скрыться от его взгляда, утыкается в шею и кусает, лижет, от чего дыхание перехватывает. Они вот-вот потеряют контроль, Сатору чуть ускоряется, сил держаться всё меньше с каждым срывающимся с губ Гето выдохом, обжигающим чувствительную шею. — Как ощущения? Сугуру не отвечает, смазанно целует, будто хочет, чтобы Годжо замолчал. Или чтобы продолжал. Они всё ближе и ближе к этой невидимой грани, после которой остановиться уже не получится. Ещё раз напомнить себе отключить голову, не думать, только чувствовать, никакой рациональности, только это головокружительное ощущение, которое появляется рядом с Сугуру. Очередной поцелуй приходится прервать. Гето смотрит на него слегка непонимающе и разочарованно вздыхает, когда Сатору вынимает пальцы. Страшно, но, чёрт, Сугуру слишком красив и слишком горяч, чтобы можно было так просто остановиться. — Ты готов? — реплика должна была принадлежать Годжо, но озвучивает её почему-то Сугуру. Милый. Волосы растрёпаны, тело подрагивает в ожидании, на щеках проступает румянец. Слишком уж это не сочетается с тем, как уверенно он провоцировал Сатору раньше, но настойчивость, нетерпеливость никуда не делись даже сейчас, когда он так уязвим. Годжо не смотрит вниз — стыдно, — придвигается вплотную, опираясь на колени Гето, и делает первый короткий толчок. Сугуру сжимается, снова кусает губы, цепляется за подушку у себя за головой, но не останавливает, только чуть приоткрывает глаза и кивает. Чёрт. У Сатору на лбу проступает пот. Рядом с Сугуру до ужаса горячо. Он двигается медленно, осторожно, и, оказавшись полностью внутри, замирает. Ему будто сдавили грудную клетку, с губ срывается громкий, совершенно не сдержанный стон, на секунду темнеет перед глазами. — Блять. — в один голос, только Сатору хрипло, а Сугуру со вскриком. Гето сейчас такой невероятный. Выгнутая поясница, запрокинутая назад голова, это исступление, с которым он смотрит на Сатору, его стоны, прорывающиеся сквозь попытки восстановить дыхание… Этот вид ни с чем не сравнится. Всё тело Годжо охватывает дрожь. Ощущение такое, будто ещё секунда, и внутри лопнет невидимая струна. Он так близко. Низ живота пылает, удовольствие, почти болезненное, разносится по телу жаркими волнами, он слышит собственный голос сквозь стучащее в ушах сердце и не узнаёт его. — Сугуру, пожалуйста… — он едва может связать пару слов, настолько ему сейчас хорошо. — Не… Не сжимай. — почти умоляет, хватая Сугуру за руку и стискивая до побелевших костяшек. — А ты не… чёрт, не двигайся! Ему не больно. Сатору легко понимает это, опустив взгляд. Член Гето дёргается, с кончика стекают маленькие прозрачные капельки, и Годжо быстро догадывается, что это значит. Сугуру тоже только что оказался на краю. Даже его проклятая энергия просто сходит с ума, и это что-то нереальное. — Медленно, Сатору. — ему всё же удаётся немного отдышаться, выражение лица снова становится хитрым и требовательным. Это будто снова какая-то игра, на этот раз на выносливость. Они целуются, развязно и тягуче, Годжо плавно двигает бёдрами, и этого так мало, хочется больше, сильнее, и это ужасно изводит, мучает Сатору. Он что-то невнятно скулит в поцелуй, рукой ведёт по груди и прессу вниз, до тазовой кости, надавливает на это место с явным намёком, что ему этого мало. Сугуру шумно выдыхает, чуть выгибается навстречу чужим прикосновениям, и это меняет угол, заставляя упереться во что-то внутри, и Гето опять срывается на громкий стон. — Да что это… — не успевает договорить и снова вскрикивает, не может сдержаться, настолько ему это нравится. Годжо нагло пользуется его беззащитностью, кусает за хрящик уха, лижет и выцеловывает мочку с серёжкой, доводя Сугуру практически до безумия. — Д-да у тебя просто талант. — умудряется даже посмеяться, хотя его всего трясёт. — Я хочу… — Сатору утыкается ему в шею, пытаясь носом отодвинуть волосы, выбившиеся из пучка, и добраться кожи, снова поцеловать. Никакой у него не талант, он даже не понимает, что делает, просто действует наобум, и каким-то чудесным образом Гето это всё нравится. В его глазах, в его руках, в каждом миллиметре его тела Сатору чувствует такое же кружащее голову удовольствие, какое испытывает и он сам. И тут его, кажется, настигает карма. Прядь чёрных волос щекочет нос, Годжо дёргается, вскидывает голову и громко чихает, ругаясь при этом. — Ладно, беру свои слова про талант назад. — смеётся Сугуру. — Зато теперь не страшно, да? — Ну охренеть теперь. — бурчит, поджимая губы от недовольства самим собой. — Брось, я просто шучу. — Легко тебе говорить, ты вообще ничего не делаешь. Снова это чувство соревнования. Сугуру хмыкает и, будто желая доказать, как сильно Годжо ошибается, сжимает его волосы пальцами, притягивая ближе, и шепчет горячо: — Ну кое-что я всё же делаю, Сатору. — произносит его имя нежно, будто мурчит, с лёгким полустоном в конце, и этого сполна хватает, чтобы заставить Годжо покраснеть. Он снова вскидывает бёдра, так сильно его заводит голос Гето. Тот сдавленно выдыхает и улыбается — добился чего хотел. У Сатору срывает все рубильники только от собственного имени, произнесённого так. — Я сейчас ускорюсь. — непонятно, это он так угрожает или предупреждает. — Я готов. И Сатору больше не сдерживается, действительно начинает двигаться быстрее. Сбивчиво, иногда слишком резко, но, чёрт, так хорошо. Короткие вдохи сменяются стонами на выдохе, их голоса сливаются в одну безбожно громкую мелодию, Сугуру царапает его плечи, пытается, кажется, что-то сказать, но не выходит, поэтому вжимается в шею, в который раз кусая и заводя ещё сильнее. Мгновения растягиваются до бесконечности, Сатору пытается поймать губами чужие стоны и заглушить поцелуем свои, толкается глубже и быстрее, чувствуя, как Гето каждый раз сжимается. — С-стой, пожалуйста! — кое-как произносит он, но Годжо уже не может остановиться. — Засранец! — Сугуру… — несколько раз зовёт по имени, всё громче. По телу словно проносятся электрические разряды, с каждой секундой захлёстывают всё сильнее. Слишком хорошо, слишком приятно, ровно так, как должно было быть. Грудь снова сдавливает, Сатору жалобно скулит, прижимаясь к Сугуру ближе, и кончает. Внутри будто взрываются разом тысячи феерверков, Гето видит это в глазах напротив и тоже не сдерживается, заканчивает с громким развязным выдохом. Вселенная схлопнулась. В глазах пляшут звёзды. Годжо обессиленно падает на друга, чувствуя себя тряпичной куклой. Его словно оглушило на несколько секунд, а после этого мир зазвучал шумным дыханием Сугуру и его лёгкой усмешкой. — Было неплохо для первого раза. — чуть восстановив дыхание, произносит Гето, гладя Сатору по голове. — Охренел? Я был бесподобен — вот что надо сказать. — вяло протестует — уж слишком он сейчас довольный и уставший, чтобы серьёзно спорить. — Был бы, если бы думал, куда кончаешь. Только сейчас Годжо осознаёт, что сделал. Он был внутри, когда… Вот же стыдобища. Аж захотелось самому себе влепить пощёчину. — Ох, бля… — прячется от Сугуру в изгибе его шеи и бьёт по подушкам руками от злости на самого себя. — Забей, всё в порядке. — Сугуру мягко улыбается и хлопает друга по плечу, желая немного подбодрить. — Я, если честно, даже не догадывался, насколько это хорошо. Насколько с тобой хорошо. — это уточнение заставляет Годжо вздрогуть и вскинуть голову, чтобы взглянуть ему в глаза. И там он видит целый мир. Никогда ещё их взгляды не были такими. Проникновенными, нежными, чувственными и до ужаса притягательными. — Я, кажется, люблю тебя. — выходит как-то наивно, с надеждой. — Кажется? — Сугуру щурится хитро. — У меня ощущение, что мне всё это кажется. — Да не, я вроде настоящий. — О боже, да мы же переспали! — вдруг вскрикивает Сатору. — Дошло? — Сугуру смеётся, по глазам ведь уже понял — они оба рады тому, что это произошло. — Я с тобой… Это точно не сон? — Точно. — Тогда я люблю тебя ещё сильнее. — с облегчением ложится Сугуру на грудь, крепко сжимая в объятиях, будто не хочет отпускать больше никогда. — Я тебя тоже. — произносит это так, словно не верит, что ему действительно можно сказать это вслух, сердце бьётся часто-часто. — И ты просто не представляешь, насколько сильно. — зарывается носом в волосы на макушке Сатору, целует нежно, обнимает в ответ, как никогда прежде не обнимал. — Не отпускай меня, ладно? А то я тоже начну думать, что сплю.