Только мы,с тобой одни на целом свете..

Жаркое июльское солнце уже заходило за горизонт, что означало, что наконец-то появится надежда на прохладу. Лето в Анисовке всегда было жарким и душным. Му́чились все, но больше всех — конечно, старики: из-за здоровья, из-за духоты частенько подскакивало давление, и, естественно, работать было просто невозможно. Одной из тех, кто постоянно жаловался на это каждому встречному, была Квашина. Одним из самых частых таких встречных оказывался Хали Гали, у которого дорога шла как раз мимо дома Квашиной. Текст жалобы почти не менялся, но мужчина внимательно её слушал и даже жалел. Само собой, и Семёну Мироновичу тоже было несладко в такую жару, но он никогда не перебивал Квашину и сам ей не жаловался. Уже ближе к вечеру, часам к семи, женщина, переделав все дела по дому, сидела на лавочке, прикрыв глаза и обмахиваясь какой-то газетой, как веером. Тут её кто-то окликнул: — Квашина! А Квашина! Открой калитку, впусти на порог! — Ай? Чего? Кто? — не открывая глаза, переспросила старушка. — Это я, Хали Гали! Калитку открой! — раздался голос громче. Анна тут же открыла глаза: — А ты сам до замочка не дотянешься? Вздохнув, старик сам открыл калитку и, закрыв её за собой, дабы хозяйская коза по кличке Малышка, что наровила сбежать, не осуществила свой план, прошёл во двор к женщине. — Смотри-ка, что я купил. У мужчины в руках был небольшой бидон. — А что это? — Квас! Сказали, вкусный должен быть, а главное — холодный! Тащи-ка чашки, хозяйка! Крехтя и сопя, Анна попыталась подняться, но потом передумала, садясь обратно: — Возьми сам… Я устала и встать не могу… — Эх ты, Квашина, Квашина… Квас и вправду был вкусный и холодный, а главное — стоящий своих денег и прошедшего ради него расстояния. — Вкусно… — протянула женщина и села удобнее, кладя голову мужчине на плечо. — Не могу не согласиться, Аннушка… — Мужчина отпил квасу из своего стакана. — Как твоё давление сегодня? — Да ужас… Опять подскакивало несколько раз… Когда ж эта жара спадёт… — принялась вновь жаловаться она. Мужчина посмеялся и приобнял её: — Бедолага… По радио обещали через пару дней дождик… Должно стать попрохладнее. Анна вздохнула: — А ты сегодня пойдёшь на сома смотреть? — Пойду, наверное… Не знаю, Нюся, не знаю… Сегодня спал плохо, — старик зевнул. — А нам, моя дорогая Нюся, нужно хорошо спать. Женщина приподняла голову и поцеловала мужчину в щёку. Синие глаза от шока расширились, и даже палка из рук выпала. Квашина по-девичьи хихикнула и положила голову обратно Семёну на плечо. — Тогда,Сёма,расскажи про Дикого монаха.. Придя в себя, он аккуратно чмокнул женщину в макушку и приобнял чуть крепче: — Ну… слушай, Нюся..