Урок морского языка

Волны на пляже лениво накатывались на песок, оставляя после себя мокрую блестящую полосу, и отступали обратно. Чайки давно улетели спать, и стало тихо, только вода шумела где-то рядом. Центавра сидела у берега моря, обнимая себя хвостом, и её тёмная чешуя почти сливалась с наступающими сумерками. Она прилетела сюда ещё засветло, ведь Риф сказал, что хочет научить её чему-то полезному, а она согласилась, потому что в последнее время ей было спокойно рядом с ним. Его мысли не лезли в голову сами собой, не путались с её собственными, и он думал просто и понятно. О брате, о Морском королевстве, о том, как здорово летать над морем, а иногда о самой Центавре. Эти мысли были самыми лёгкими и приятными. Внезапный всплеск выдернул её из раздумий. Риф выпрыгнул из воды так резко, что брызги разлетелись во все стороны, и несколько капель попали Центавре прямо на морду. Она моргнула и медленно вытерла их лапой. — Тебе не кажется, что ты слишком громко здороваешься? — спросила она. — Но ты всё равно продолжаешь делать так каждый раз. — Зато меня сложно не заметить, — ответил Риф, отряхиваясь. — И потом, тихие приветствия такие скучные. Он уселся напротив неё и подвинулся ближе, чтобы ей было видно его лапы. Вода скатывалась с его чешуи на песок, оставляя тёмные влажные пятна. — Ты говорил, что научишь меня языку жестов Морских драконов, — напомнила Центавра. — Ага, — кивнул Риф. — У нас есть два способа разговаривать под водой. Первый это полоски. Мы ими мигаем, получаются слова и предложения, но раз у тебя полосок нет, этот способ тебе не подойдёт. Центавра кивнула, и он продолжил. — Второй способ жесты. — Покажи, — попросила Центавра. Риф поднял правую лапу, растопырил когти и резко провёл ею перед мордой слева направо. — Это «серьёзная опасность», — объяснил он. — Если увидишь этот жест от кого угодно, то сразу убирайся с места. Не задавай вопросов, не пытайся понять, что именно случилось, просто лети или плыви в другую сторону. Центавра постаралась повторить жест. У неё получилось не с первой попытки, но Риф терпеливо сделал движение снова, и тогда она выполнила всё правильно. — Покажи лучше жест, который означает «там опасно, так что иди за мной», — сказала она. — Или «я знаю, куда бежать». Риф почесал затылок, задумался, потом коснулся лапой своей груди, указал вперёд, на море, и сделал круговое движение хвостом. — Вот так, — сказал он. — Опасность. Я знаю путь. Следуй за мной. Центавра повторила жест, следя за его лапами очень внимательно. На этот раз у неё получилось лучше. — А как будет просто «иди за мной»? — спросила она. Риф махнул лапой вперёд, приглашая. — А «стой»? — спросила Центавра. Он поднял лапу вертикально, растопырив когти. — Если показать быстро, это «стой, не двигайся». Если медленно, то «жди здесь, я скоро вернусь». Она повторяла за ним, и у неё получалось лучше, чем у многих морских драконят, которых он знал. Пальцы складывались правильно почти с первого раза, и Риф поймал себя на мысли, что это, наверное, потому что она постоянно запоминает чужие жесты и движения. Работа у неё такая, наблюдать и анализировать. — Ты быстро учишься, — заметил он. — Покажи ещё что-нибудь, — попросила Центавра, возвращаясь к нему взглядом. Риф кивнул и сделал новый жест «помоги». Он переплёл лапы в запястьях и скрестил их на груди. Она повторила жест, и он показал следующий «всё в порядке» (открытая лапа, повёрнутая вверх и вниз). Затем «быстро» (резкое рубящее движение лапой вниз), «смотри туда» (коготь указывает в нужном направлении), «тихо» (лапа прижата к груди, пальцы сложены вместе) и «не сейчас, потом» (круговое движение когтем в воздухе). Каждый жест Центавра запоминала почти сразу, только иногда путала пальцы, но Риф поправлял, и она кивала, сосредоточенная и серьёзная. — А теперь, — сказал он, поднимаясь, — самое важное. — Что именно? — спросила Центавра. Он отошёл от неё на несколько шагов, повернулся и с предельно серьёзным видом поднял лапу. Коснулся кончиками когтей своего лба, потом сложил лапу в кулак и прижал к груди. — Что это значит? — спросила она. — Это значит «Риф классный учитель», — гордо объявил он. Центавра посмотрела на него долгим взглядом. — Ты серьёзно? — хмыкнула она. — Абсолютно, — ответил Риф, всё ещё держа невозмутимое лицо. — Это самый важный жест, который ты сегодня выучила. Она помолчала немного, потом медленно подняла лапу и повторила его жест. — Риф классный учитель, — сказала она. Риф широко заулыбался, прыгнул обратно на своё место и легонько коснулся её плечом. Она опустила лапу и снова посмотрела на море. Волны всё так же накатывались на берег, и где-то далеко на горизонте уже загорались первые звёзды. Центавра сидела очень тихо, и Риф подумал, что, наверное, она снова кого-то слушает. Может быть, она слушала его? Хотя он сейчас ничего особенного не думал, просто смотрел на неё и наслаждался тем, как приятно сидеть на тёплом песке после долгого дня. Интересно, ей понравился урок? — Да, он был хорошим, — отозвалась Центавра. — Спасибо. Риф заулыбался ещё шире, чувствуя себя очень гордым. Он иногда забывал, что она слышит всё, о чём он не говорит, но сейчас это было даже приятно. — Всегда пожалуйста, — сказал он. — Хочешь, завтра опять продолжим? — Да, — кивнула Центавра. — Я прилечу в это же время. Она встала с песка и отряхнула крылья. Риф тоже поднялся, смахивая налипший песок с брюха и лап. Он чувствовал себя немного уставшим после долгого дня, но довольным. — Мне надо плыть, иначе Бриз будет беспокоиться, — сказал Риф. — Он у меня такой, вечно переживает. — Мне тоже пора, — ответила Центавра. — Сойка, наверное, уже приготовила ужин, да и мне не следует пропадать так надолго. Они постояли немного, глядя друг на друга. Риф хотел сказать что-нибудь ещё, но не знал, что именно. Слова почему-то не приходили, хотя обычно у него с ними не было проблем. — Ну, пока, — сказал он наконец. — Пока, — ответила Центавра. Она развернулась и пошла к лесу, который темнел за полосой песка. Риф смотрел ей вслед, пока её чешуя не растворилась в густых сумерках между деревьями. Потом он развернулся и нырнул в море. Вода была прохладной и приятной, и Риф позволил себе просто плыть, не торопясь, чувствуя, как течение обнимает его тело. Он думал о том, что сегодняшний вечер удался. Центавра выучила несколько полезных жестов, и, может быть, они ей действительно пригодятся. А ещё она сказала, что урок был хорошим, и это прозвучало искренне. Риф подумал, что, наверное, быть учителем не так уж плохо. Особенно если тот, кого ты учишь, слушает внимательно, не перебивает, говорит «спасибо» и обещает вернуться. Особенно если это Центавра.