Кроссовки и отсутствие друзей.

Я без друзей, но всё равно в кайф.

Каждый день у Курседа одинаковый — недопонимание с Акумой. Это каждый ёбаный день! Кир думал и верил, что они будут в прайме, Тик-токи эти пережили же. Оказалось, что только один так думал. Сергея вызволили из Украины в надежде, что всё будет как раньше... Но как было «раньше»? О чём речь шла? Курс в то «раньше» вкладывал смысл с отсылом на много контента, иногда для шипперства, которое перейдёт в посредственные тексты или слащавые эдиты. Маленькие девочки же любят, когда два мальчика целуются и трахаются? Сами же такое позволить себе не могут, слишком глупые и по возрасту не подходящие, поэтому член пусть увидят и «ощутят» хоть текстом, чтобы потом ночью представлять себя на месте кого-нибудь из персонажей. Курсед видел много тупых вопросов и про себя, и про друга. И всё написанное будто и не принадлежит человеку, каким неудачником надо быть, чтобы писать какие-то пошлости про тех, кого видишь только в экране монитора, (если деньги есть, а не на жалкий, маленький телефон). Каждая околоэротическая фраза... Она убивала веру в человечество. А ведь те, кто шутят про члены, письки, сиськи — они думают, что дохуя умные и смешные.

«Попробуй Акуму завести».

— Бля, это же не человек... Это не может быть настоящий человек, который ходит в школу, на работу, взаимодействует с миром... Ходит среди обычных людей, здоровается с кем-то, маму целует... Это пиздец, чел, пермач, — Курсед устало вздыхает, такое нереально терпеть, эта сторона популярности ужасна, быстрый хайп на гейских шутках привлёк вообще не то, что сплит хотел, это неправильно. И если вспомнить... То было слишком много этого «неправильно» в их отношениях с Акумой. Кир готов стерпеть всё, сам согласен встать на колени, опустить глаза в пол, а потом жалобно посмотреть из-под длинных волос в ожидании либо приказа, либо хоть какого-то действия... И если ударят, то нежная улыбка останется на лице... Довольный Сергей будет победно сидеть на своём троне владельца самой красивой свиньи-копилки, которая в себе имеет не какие-то монетки, а чеки и драгоценности, если разбить, тогда можно закрыть кредит на компьютер! Но пока рано, пусть проценты капают, прямо в рыло этой свинке, а она будет сидеть и чавкать этими котлетами из денег и цветной капустой, отображающей разные валюты.

Весь мир имеет ценник — куплен лот.

— Ужас, видос слишком кринж. Ладно, репостну, пусть девочки из Тик-тока обрадуются, что я заметил этот позор, — Курсед действительно репостит это видео, которое создано нейросетью. Может, Акуме позвонить? Сообщить о том, что люди совсем сошли с ума с этими ИИ-видео, стикерами, гифками и всем чем можно... Только бы не дипфейки создавали с ними вдвоём и не заливали на Порнохаб всякие интересные видео, с которых прибыль получат точно не они!

Отправлю деньги — себя дьявол сделал сам.

— Блин, друг, пошли в рестик? — Кир, я сегодня не в настроении, сорри, бро, — Акума как всегда. Амёба. У него столько возможностей, которые поддержат все, а он... Лежит? Сидит? Спасибо, что ест ещё! — Блять, чел, ты заебал. Я тебе чё не приду, а ты... Всё. Я больше не хочу с тобой говорить. — Хорошо, пока, — и в итоге человек на два этажа выше успевает бросить трубку первее. Это унизительно, но Курсед стерпит снова, это вошло уже в привычку, на которую Акуме похуй, как и на всего друга в принципе. Жизнь такого известного человека настолько скучна, что даже нет никого, с кем можно пойти в ресторан... Курсед надеялся, поэтому оделся, единственное, что не успел — кроссовки. Он их всех так любит, что его коллекция является настоящей страстью, когда-нибудь надо будет посвятить всю песню про это, ведь именно из-за этой массивной обуви мир и находится у ног проклятого рэпера. Иногда умные мысли посещали Курседа, однако их сразу пугала тупость стримера, поэтому надолго ничего не задерживалось в голове. И тогда захотелось себя развлечь, квартира достаточно пуста... Но кроссовки. Они всегда заполняли мрачную душу, ведь эта обувь... По-настоящему дорогая. Акума, конечно, обошёлся дороже любой пары от Баленсиаги, и всё же, любой человек отсосёт у лимитки, (извиниться надо бы перед маленькими девочками, они не могут ни отсосать, ни увидеть воочию эти превосходные кроссовки). Курсед устроил романтический ужин для чего-то столь величественного и жестокого, ведь эти цепи и замок — воплощение парня, который так воодушевлён эстетикой цепей и шипов, сам бы стал цепным псом, чтобы чувствовать себя всегда опасным. В этом даже что-то сексуальное есть, как минимум для фанаток. А с другой парой кроссовок с шнурками Дольче Габбана, Кир готов спать. Так-то во всех смыслах, такие и трахнуть не жалко, а этими дорогущими шнурками можно задушиться, чтобы красиво с цепями сочеталось и замочек на шею, чтобы ручная свинка никуда не убежала со своими деньгами. Акума точно рад такому Церберу, который по одному движению рукой принесёт любую обувь, не обслюнявит, ноги вылижет, чтобы собственные кроссовки сели на чистые ступни. Сергею не надо мечтать о таких позорных пошлостях, ведь оно ему и не надо, такие подробности явно интересны только озабоченным людям, которые на серьёзе интересуются сексом.

Секс для бедных даже в эту эпоху.

Если бы кроссовки можно было перевести в валюту, то Курсед бы был точно не самым богатым, но самым уважаемым, так как сидел вечно в нищете, зато с красивыми вещами, пока Серёжа давится гречкой. Только бы жадная до удовольствия душа рэпера была счастлива, что сегодня его друг закидал в знак недовольства и протеста Кира собственной страстью, от которой так приятно в душе и в районе паха, если бы можно, Курс хотел, чтобы его пинали его же зависимостью, наступая ему на лицо и шею, чтобы он облизывал такую престижную подошву, вспоминая, где же шлялся на ней. — Блять. Какого хуя я к тебе прихожу, а у тебя то Бугатти Шерон на половину монитора, а сейчас ты, сука, лежишь голый в кровати, заваленный обувью! Чувак, ты точно не шлюхой на Онлике работаешь? — Акума решил всё же зайти в гости, гречка действительно достала, а тут такая картина, что лучший друг с обувью в кровати, а ещё подозрительно его рука находится под одеялом. — Выйди, я сейчас закончу и мы пойдём в ресторан. — Фу, дрочь, я с тобой не сяду за один стол, — Сергей делает брезгливую мордочку, пока его свинка нежится в своих деньгах и мягкой ткани кровати. — Тогда ложись рядом, — Киру вообще не стыдно, на Бугатти было стыдно дрочить только потому что, у него её нет и не будет никогда, а когда на свои вещи... Это можно считать любовью к себе? — Пидрила. — Немного, извини, — всё же жалобный взгляд показывается за двухцветными волосами, пока Акума стоит прямо над головой друга, смотря сверху-вниз, то Кир не может не сдержаться, улыбается, сверху вздох, открывает широко рот, сверху ещё более тяжёлый вздох. — Ты не псина, прекрати. Мы в ресторан хотели. — Ну, немного задержимся, ничего не случится, — Кир скидывает с себя кроссовки, руками тянется к чужим спортивным штанам, которые очень легко снять, поэтому без помощи справляется с этим, трусы сегодня у друга белые, совсем не гейские. Курсед тянется чуть выше, чтобы его длинный и широкий язык развратно прошёлся по светлой ткани, оставляя мокрый след. — Ты отвратителен. — Но тебе нравится, признай, — Курс перевернулся со спины на живот и подполз поближе к члену своего друга (всё ещё), когда одиноко, то можно пойти на многое, даже отсосать не Balenciaga, а близкому человеку, — мне лично всё нравится. Кир аккуратно вобрал член в свой рот, двигался размерно, играя языком с головкой и уретрой, от друга не страшно подхватить какую-то болезнь, поэтому про презервативы ничего не хочется сейчас слышать никому, пока Курсед старательно работал своими пухлыми губами, то Акума всё же взял его за волосы одной рукой, когда второй поднял какой-то из кроссовков и начал им легонько бить по некоторым участкам тела, которому очень нравилось это. Сейчас бы цепь на шею и на колени, тогда это было бы верхом нищеты в понятии сплитового стримера, но иногда надо опускаться в самый низ, склонив голову перед тем, кто действительно дорог, дороже любой обуви, и только тогда очередная песня выстрелит, после чего Курсед снова обретёт популярность. — Нет, ты реально шлюха. — Для тебя кто и что угодно, — Кир отпускает чужой член, складывая ладони в чашечку, моля о том, чтобы этот кроссовок положили ему на руку, пока Акума сам себе додрочит. — Пиздец, — оставалось совсем немного до разрядки, поэтому кроссовок поднесли повыше, чтобы сперма хоть чуть-чуть, но смогла попасть на вещь. И действительно попало, Киру это понравилось, в его тёмных глазах появилась та самая страсть, парень начал слизывать чужую семенную жидкость с ткани, внимательно проходясь языком по всем участкам, чтобы всё снова было чистым. Акума быстро надевает обратно свои штаны, это ужасно, что было... И ещё ужасно, что нравится это.

Лимитка Balenci — дожирай.

— Ты доволен, свинья? — с кровати слышится угуканье, ведь Кир укутался в одеяло, ему всё хоть и понравилось, но недостаточно, чтобы кончить самому, если бы его... Неважно, это знать маленьким девочкам точно не надо. — Собирайся в ресторан. — Только ты мне тоже услугу, — Курсед без стыда начал просить всякие ужасы, что у Акумы лицо менялось с каждым предложением, но он согласился потому что ожидал чего-то такого. Извращённого.

Убил пару пидоров — бонусбай.