Тишина после премьеры

Тишина в номере отеля после премьеры казалась оглушительной. Дилан, всё ещё в расстёгнутой на верхние пуговицы рубашке, мерил шагами комнату, на ходу сбрасывая пиджак. Адреналин после ковровой дорожки всё ещё бурлил в крови, заставляя говорить быстрее и громче, чем следовало. — Нет, ты видел лицо того репортёра? — Дилан обернулся, глаза лихорадочно блестели. — Я думал, он упадёт, когда ты начал отвечать на французском. Томми, это было просто… Томас, стоявший у мини-бара, даже не обернулся. Он не спеша наполнил стакан водой, сделал глоток и лишь затем медленно повернулся к другу. В его облике не было ни капли той суеты, что переполняла Дилана. Сангстер выглядел безупречно, словно и не было нескольких часов под светом софитов. — Иди сюда, — негромко произнёс Томас. Это не была просьба. Дилан замолк на полуслове, плечи на мгновение замерли. Он послушно подошёл, останавливаясь прямо перед Томасом, всё ещё тяжело дыша от избытка эмоций. Томас поставил стакан на столик и сократил расстояние между ними. Он был чуть ниже, но в этот момент казалось, что заполняет собой всё пространство, лишая Дилана воли к протесту. Сангстер поднял руки и уверенными, точными движениями начал расслаблять узел галстука, который Дилан в спешке только затянул сильнее. — Ты весь на взводе, — констатировал Томас, глядя прямо в глаза О’Брайену. Дилан хотел было что-то вставить — очередную шутку или замечание, — но под холодным и одновременно обжигающим взглядом Томаса слова застряли в горле. Он просто замер, позволяя Томасу распоряжаться ситуацией. Когда пальцы Сангстера скользнули по его шее, избавляя от лишней ткани, Дилан невольно выдохнул, веки потяжелели. Томас положил ладони ему на плечи и слегка надавил, вынуждая Дилана сесть на край кровати. Тот подчинился мгновенно, чувствуя, как вся напускная энергия растворяется под этим мягким, но непоколебимым давлением. — Смотри на меня, — вкрадчиво произнёс Томас, оставаясь стоять между его колен и заставляя Дилана задрать голову. — Дыши тише. Дилан сглотнул, ощущая, как по телу разливается странная, томительная слабость. Ему нравилось это ощущение — когда не нужно вести, когда можно просто довериться этой тихой силе, которую Томас так умело направлял на него. Сангстер провёл большим пальцем по его нижней губе, и в этом жесте было столько же нежности, сколько и абсолютного обладания. — Вот так, — одобрительно шепнул Томас. Дилан окончательно сдался, закрывая глаза и полностью отдаваясь во власть этих спокойных рук. Томас наклонился, касаясь губами его лба, затем спускаясь к переносице, к уголку рта. Поцелуи были лёгкими, почти невесомыми, но каждый оставлял на коже Дилана невидимый след. Сангстер расстёгивал пуговицы рубашки одну за другой, не торопясь, сопровождая каждое движение тихим шёпотом: — Ты так ярко горел сегодня… Я смотрел на тебя и думал, как быстрее остаться вдвоём. Дилан открыл глаза, встретившись с потемневшим взглядом Томаса. В них не было обычной сдержанности — только голод и нежность, перемешанные в опасную смесь. Рубашка упала на пол, и Томас провёл ладонями по его плечам, груди, животу, наслаждаясь каждым миллиметром разгорячённой кожи. — Ложись, — коротко приказал он. Дилан послушно откинулся на покрывало, не сводя с Томаса заворожённого взгляда. Сангстер стянул с себя пиджак, расстегнул манжеты и неторопливо, почти демонстративно освободился от своей рубашки. В тусклом свете ночника его фигура выглядела почти скульптурной — худощавой, но жилистой, с чёткими линиями мышц. Дилан заворожённо следил за каждым движением, когда Томас ослабил ремень и спустил брюки вместе с бельём, открывая уже возбуждённый член. — Будешь смотреть? — Томас усмехнулся, подходя к кровати и становясь прямо перед лицом Дилана. — Открой рот. Дилан приподнялся на локтях, дыхание сбилось. Он послушно приоткрыл губы, чувствуя, как внутри разгорается жар. Томас взял себя в руку и провёл головкой по его нижней губе, оставляя влажный след. — Я видел, как ты смотрел на меня сегодня, — продолжил Сангстер, надавливая, заставляя рот Дилана раскрыться шире. — Твой взгляд раздевал меня задолго до того, как мы оказались здесь. Дилан не ответил — не мог. Вместо этого он сделал то, чего Томас ждал: наклонился вперёд и провёл языком по пульсирующей головке, слизывая выступившую каплю предэякулята. Горьковатый, солоноватый вкус ударил в рецепторы, и Дилан застонал, погружаясь глубже. Томас охнул, откидывая голову назад, и запустил пальцы в его кудри. Не жёстко, а поощряюще, поглаживая, задавая медленный ритм. — Да, хороший мой… — выдохнул он. — Бери глубже. Дилан втянул щёки, создавая вакуум, и начал двигаться, позволяя члену скользить по влажной, горячей полости. Он брал ровно столько, сколько мог, но Томас каждый раз мягко подталкивал его бёдрами, чтобы взять чуть больше. — Не останавливайся, — велел Томас, в голосе сквозила хрипотца. — Обведи языком, да… вот так, по всей длине. Они надолго замерли в этой позе. Дилан работал ртом старательно, переставая замечать время — головка касалась нёба, вызывая рвотный рефлекс, который он каждый раз подавлял усилием. Слюна стекала по подбородку, смешиваясь с выделениями, делая всё ещё более скользким и грязным. Томас тихо постанывал, и эти звуки подстёгивали Дилана сильнее любых слов. — Посмотри на меня, — приказал Сангстер через несколько минут такой пытки. Дилан поднял затуманенные глаза, и ощущение полной отдачи ударило с новой силой. Томас был прекрасен — с растрёпанными волосами, прикушенной губой и абсолютной властью в каждом жесте. — Ты любишь это, правда? Любишь чувствовать меня во рту. Дилан кивнул, насколько мог, не выпуская член. Он ускорился, чередуя глубокие погружения с игрой языком по уздечке. Головка тонула в тепле, выскальзывала, и Томас скрипел зубами от сдерживаемого удовольствия. — Достаточно, — выдохнул он наконец с явным сожалением, отстраняясь. Член блестел от слюны, набухший и твёрдый. — Иди на живот. Дилан перевернулся, дрожа от предвкушения. Томас опустился рядом, доставая из тумбочки тюбик с лубрикантом — они оба знали, что оставят его здесь ещё после прошлого раза. Сангстер выдавил щедрую порцию на пальцы, а остатки капнул прямо на вход между ягодицами Дилана, отчего тот вздрогнул и простонал, уткнувшись лицом в подушку. — Терпи, — негромко сказал Томас, медленно вводя один палец. — Расслабься для меня. Дилан выдохнул, заставляя мышцы поддаться. Томас двигался осторожно, хотя в глазах горело нетерпение. Он целовал поясницу Дилана, его лопатки, шею, шепча что-то успокаивающее: — Такой красивый… так хорошо принимаешь. Ещё хочешь? — Да, — хрипло выдавил Дилан. — Пожалуйста, больше. Второй палец вошёл с лёгким сопротивлением, и Томас начал раздвигать их, растягивая тугой канал. Дилан кусал подушку, когда тот нащупал простату — резкая вспышка наслаждения заставила выгнуть спину. — Вот здесь? — Томас надавил именно на ту точку, и Дилан закричал, зарывшись лицом в бельё. — Громко, да? А хочешь, чтобы весь отель слышал, кто тебя так трахает? — Хочу… — простонал Дилан, теряя стыд окончательно. — Хочу, чтобы знали. Томас вытащил пальцы, оставляя Дилана пустым и жалобно постанывающим. Он быстро нанёс лубрикант на свой член, приставляя головку к растянутому, подрагивающему входу. — Скажи, — потребовал он, нависая сверху, упираясь одной рукой рядом с головой Дилана. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — выдохнул Дилан, извиваясь. — Томас, пожалуйста, войди в меня. Трахай меня, пока я не забуду своё имя. — Грязный мальчик, — с улыбкой прошептал Сангстер и вошёл одним долгим, плавным толчком. Дилан вскрикнул — от смеси боли и удовольствия, наполненности и растяжения. Томас замер, давая привыкнуть, и начал целовать его плечи, зарываясь носом в волосы. — Тише, тише… Мой хороший мальчик, — сорвалось с его губ. — Такой тугой, такой горячий. Боже, как же я хотел этого весь вечер. Дилан всхлипнул, когда Томас начал двигаться — медленно, глубоко, выходя почти полностью и снова погружаясь до самого основания. Каждый толчок задевал простату, и Дилан уже не сдерживал стонов, превращая их в бессвязные мольбы: — Быстрее… сильнее, Томми… разорви меня… Томас подчинился, наращивая темп. Теперь он вколачивался в Дилана с жёстким ритмом, их тела сталкивались с влажными шлепками. Пот стекал по его груди, капая на спину Дилана. Комната наполнилась звуками — стонами, хриплым дыханием, скрипом кровати и грязными словами, которые Томас нашёптывал прямо в ухо: — Слышишь, как ты хлюпаешь? Весь мокрый от меня. Только моя шлюшка так умеет стонать. Ты мой, слышишь? Каждый дюйм тебя. — Твой… твой… — выдыхал Дилан, сжимаясь вокруг члена, заставляя Томаса рычать от удовольствия. Сангстер перевернул его на спину, не выходя, и навис сверху, чтобы видеть его лицо. Дилан выглядел совершенно разбитым — раскрасневшимся, с мокрыми дорожками слёз на щеках и прикушенными до крови губами. Томас накрыл его рот поцелуем, грубым и властным, продолжая вбиваться в него снова и снова. — Кончи для меня, — приказал он, сжимая член Дилана в ладони и двигая в такт своим толчкам. — Хочу почувствовать, как ты кончаешь на мой член. Дилан не выдержал — волна оргазма накрыла с головой, он выгнулся дугой, изливаясь на собственный живот и пальцы Томаса. Внутренние мышцы сжались так сильно, что Томас проиграл битву за контроль: с глухим рычанием он кончил глубоко внутрь, толкаясь ещё несколько раз, будто пытаясь запечатлеть себя как можно глубже. Они замерли, тяжело дыша. Томас опустил голову на плечо Дилана, целуя влажную кожу. Несколько минут прошло в полной тишине, нарушаемой только замедляющимся сердцебиением. Наконец Томас осторожно вышел и перекатился набок, притягивая Дилана к себе. Он провёл ладонью по его спине, вытирая пот, и прошептал в макушку: — Ты справился. Мы справились. А теперь отдыхай. Дилан уткнулся носом в его шею, чувствуя запах секса, пота и чего-то родного. Томас накрыл их одеялом и поцеловал в висок — нежно, почти благоговейно, как после бури. — Прости, если был груб, — добавил Сангстер уже тише. — Не извиняйся, — пробормотал Дилан, проваливаясь в сон. — Я люблю тебя таким. Томас улыбнулся в темноте и крепче сжал объятия, зная, что завтра у них будет новый день, новые интервью и новый отель. Но сейчас им принадлежала только эта комната и тишина, в которой больше никто не был нужен. --- Конец.