Судно

— Так что, всё же на бортпроводницу? Теплый закат отражающийся в стеклах панелек плавно растаял в ночи, заливая синим светом нагромождения старых зданий. — Да. Я смогу путешествовать, да и учиться там не очень долго. Две девушки сидели на балконе. Первая, прекрасная русоволосая красавица с большими зелеными глазами. Смелая, дерзкая, но хранящая в сердце любовь к близким и переживания о будущем. Вторая же, более спокойная брюнетка, та, кто всю жизнь была хорошей девочкой, но изменившаяся за последний год настолько что пугала саму себя. — И как же мы будем видеться? — с грустью спросила вторая, вглядываясь в окошки, где, то тут, то там, мелькали сцены из чужой жизни. Она любила жизнь. Любила наблюдать за ней. — Наши универы всё равно оба в центре, будем вместе ездить на автобусе каждое утро и вечер, — русоволосая повернулась к подруге с подбадривающей улыбкой, держа в руке бокал с вином. Несовершеннолетие не мешало ей жить так, как она сама хочет. Подруга перевела затуманенный взгляд на напиток, держа руками кружку с остывшим, как всегда, чаем. — Не знаю... — Ань, ну ты чего? — Да ты же сама понимаешь. Мы обе столько школ поменяли, столько друзей уже потеряли. Я просто боюсь что... и с нами так случится. Мы же хотели быть самой крутой парочкой в общем универе. — Анна пыталась остаться сильной, смотря на лучшую подругу которую обрела только два года назад сквозь бесконечные смены школ и мест жительства, — а теперь можем потеряться. — Да всё будет хорошо, — ответила Карина, положив руку на плечо подруге, — никто нас не разделит. — Так и раньше никто никого не разделял. Только обстоятельства. — в карих глазах отражались блеклые звезды. Карина поставила бокал на пол и придвинулась ближе, молча обнимая Аню. Где-то мерцала неоном вывеска ближайшего супермаркета, куда девочки бегали за чипсами, кто-то гулял с собакой, а какой-то пьяница снова крикнул что-то неразборчивое ускорившей шаг девушке. Кто-то готовил ужин для мужа и детей после долгого дня на работе, кто-то оперев голову о руки смотрел потухшим взглядом на счета по коммуналке, а кто-то, чтобы не услышали родители, свернувшись калачиком тихо плакал из-за разрыва отношений. Кто-то же, после целого дня распаковывания коробок, наконец присел на одну из всё ещё заклеенных скотчем, и смотрел на бережно поставленное на старую тумбочку фото умершей бабушки, которая улыбалась внуку через стекло. Жизнь ведь всегда состояла в потерях. Без потерь нельзя приобрести что-то новое. Ведь если бы Аня не переехала, она бы не нашла Карину. Но и не потеряла бы Ярославу... и Колю... и любимые детские площадки, где она каталась на качелях десять лет назад с Ксюшей, которую тоже потеряла лет пять назад. Они просто стали слишком разными. Их интересы и пути разошлись, они стали другими людьми, и их души больше не соприкасались так же сильно. Люди меняются. Пожалуй, как правило даже не специально, незаметно и непонятно для самих себя. Они становятся эпизодами в жизнях других, чаще всего никогда больше не возвращаясь. А кому-то бы хотелось навсегда оставить всех в сердце, или хотя бы в записной книжке. Кому-то очень тяжело отпускать, даже улыбчивую продавщицу в магазинчике под домом. Ведь они все стают частью твоей жизни. И их больно отпускать. Забывать. Будто тогда эти люди по-настоящему исчезнут и умрут. Май только начался, но в воздухе уже пахло завершением длинного жизненного этапа. Школа, стоявшая посреди жилых домов большим хмурым пятном скоро выпустит новую партию "взрослых". Эти две девушки, встретившиеся в квартире Карининых родителей пока те были в гостях у друзей, скоро закончат 11-й класс. Наверное, Карина всё так же будет тайком наслаждаться вином и встречаться с горячими сорванцами, а Анна всё так же будет переживать за отношения в её семье и за ненадежность выбранной профессии иллюстратора. Наверное, что-то останется прежним. Но как было уже не будет. А за старыми панельными домами из пыльно-коричневых кирпичей, за дворами с крашеными лавочками и мелкими клумбами, за маленькими магазинчиками куда жители постоянно бегали за хлебом и молоком, а в Новый Год мчались за забытым зеленым горошком, за всей привычной жизнью с её всегда такими внезапными но такими очевидными поворотами, стояло давно склонившееся набок многоэтажное судно. Ржавые каюты и окна вопреки внушительному размеру строения выдавали его жалкое состояние, хотя любой кто подходил достаточно близко до сих пор замирал от мощи этой махины. Эти каюты когда-то были домом морякам, палубы видели яркое солнце, а борта ощущали соленые волны. Теперь же на этом корабле баловались подростки, устраивали сходки пьяницы, а время и сырость медленно но уверенно разъедали его корпус. Но возможно смысл не в том, чтобы следовать планам и четко знать всё наперед. Может смысл в том, чтобы двигаться дальше и ставать каждый день лучше. В том, чтобы не бояться не-идеальности или всё время переживать о том, как могло бы быть, не в том, чтобы страдать над многочисленными "если". Ведь этот когда-то отполированный корабль перевозил грузы по непокорным морям, и в Этом было его предназначение. А никто так и не знает как он оказался сломленным и разбитым, прибитым на берег широкой реки очередного серого городка слепленого из панелек, асфальта и автобусов развозящих бабушек на рынки по утрам. Судьба внесла свои коррективы. Но каким бы был город без судна? А каким бы было судно без города? Вместо серого, и так похожего на другие города, или одного из тысячи таких же перевозящих грузы кораблей, Жизнь создала из этих двух потеряшек новую историю. Они срослись друг с другом и будто старые, нераздельные друзья, подставляли плечо товарищу, давая опереться и спокойно отдышаться в конечной точке после долгого тернистого пути. На самом деле Жизнь же тем и прекрасна, что непредсказуема. Ведь только она могла создать что-то подобное. Будь это тот самый подъездный пьяница или только начинающая свою жизнь школьница: никогда нельзя знать наверняка, через что они пройдут, с кем их сведет эта Жизнь и куда они попадут в итоге. В конечном счете, Тебе ведь выбирать, видеть ли в этой самой Жизни лишь боль и потери, или ценить всё то новое и неожиданное что Она тебе подарила, пусть и с грустной улыбкой прошлому. В конечном счете ведь нам всем остается одно — Жить.