II история: Когда лёд встречает ленту

Шесть утра. Дом Ice Duets не спит никогда. Даже в три часа ночи где-то гудит холодильник, скрипит половица, и камеры на стенах мигают красными огоньками — запись идёт круглосуточно. Но в шесть утра дом просыпается по-настоящему. Продюсеры включают микрофоны за час до подъёма — это традиция, о которой участников забыли предупредить. Лия слышит первый треск сквозь сон: сначала далёкий, из коридора, потом ближе, под дверью. — Проверка. Раз, два. Микрофоны активны. Камеры включены. Всем доброе утро. Следом раздаются другие звуки — Бри запевает в душе (ей всё равно, что микрофоны записывают её вопли), Маркус гремит кастрюлями на кухне, Эмбер мягким голосом уговаривает кого-то не пить чёрный кофе натощак. Лия лежит с открытыми глазами, смотрит в белый потолок. За окном рассвет пробивается сквозь жалюзи. — Сегодня первый день, — шепчет она в подушку. — Не убиться, не убить его и не вылететь в первую же пятницу. План простой. Выполнимый. Наверное. Она встаёт, натягивает спортивный костюм — старые серые леггинсы и растянутую футболку. Волосы собирает в тугой пучок, чтобы ни одна прядь не выбивалась. Подходит к зеркалу, смотрит на своё отражение. — Давай, Моррис. Ты справишься. Она улыбается отражению, но улыбка получается слишком бодрой — как перед выходом на ковёр, когда внутри трясёт. В коридоре она сталкивается с Бри. Та уже одета, накрашена (в шесть утра!) и жуёт яблоко. — Ты как? — спрашивает Бри. — Никак, — честно отвечает Лия. — Я сейчас настолько не готова к этому льду, что даже не боюсь. — Это хороший знак? — Это знак, что я ещё не проснулась. Они спускаются вниз вместе. На кухне уже несколько человек: Эмбер разливает чай, Маркус сидит рядом с ней с отсутствующим видом, Миша читает новости с телефона. Ильи нет. Лия садится за стол, наливает себе чай. Ждёт. Сама не знает, чего — может быть, что он появится, сядет напротив, скажет что-нибудь короткое и уйдёт. Он появляется через десять минут. Входит на кухню бесшумно — как тень. Он тоже в спортивном костюме, но на нём всё сидит идеально. Волосы убраны, лицо свежее — будто он уже не спит как минимум час. Он не смотрит на неё. Проходит к столу, берёт чашку, наливает кофе. Садится на противоположный конец стола — как можно дальше от неё. Лия смотрит на эту дистанцию и усмехается про себя. — Доброе утро, — говорит она громко, чтобы он точно услышал. — Доброе, — не поднимая головы. — Ты сегодня молчаливее, чем вчера. Это новый рекорд? Он не отвечает. — Илья. — Что. — Ты выспался? — Конечно. — Потому что у тебя под глазами круги. Он поднимает взгляд. Смотрит на неё ровно одну секунду. — Это тени. — От совести? Он не отвечает. На его скулах чуть заметно играют желваки. Она его достала. Всего за две фразы. Бри, сидящая рядом, давится чаем от смеха. — Лия, ты бессмертна, — шепчет она. — Знаю, — шепчет Лия в ответ. --- Ледовая арена. Арена больше, чем Лия себе представляла. Трибуны пусты — зрителей нет, только камеры на бортах, на потолке, даже под прозрачным колпаком в центре. Холодно. Очень холодно. Холоднее, чем в гимнастическом зале, где температура всегда плюс двадцать два и нет этого ледяного ветра, который гуляет по арене. Лия стоит у входа на лёд, держится за борт обеими руками, как за спасательный круг. Коньки на ногах — тяжёлые, неудобные, давящие на щиколотки. Она смотрит на лезвия и не понимает, как в этом вообще можно двигаться. Илья уже на льду. Он вышел первым, даже не обернувшись. Просто встал на лёд и поехал — легко, плавно, как будто лезвия — это продолжение его ног. Он делает круг, не глядя на неё. Его спина прямая, руки чуть расставлены для баланса. Он выглядит так, будто родился на льду. Лия сжимает борт крепче. — Отпусти борт, — говорит он, останавливаясь напротив. — Ты шутишь? — Я не шучу на льду. — Я отпущу — и я улечу в сторону тех кресел. Потом меня будут собирать совочком. У меня завтра интервью с ESPN, между прочим. Им нужна моя целая голова. — Лия. — Что? — Ты гимнастка. Ты выступала перед сотнями людьми. Это лёд. И твоя задача точно такая же. Она молчит. Смотрит на него. На его лицо — ни тени насмешки, ни жалости. Он просто говорит факты. — Ладно, — выдыхает она. — Ладно. Но если я упаду, ты меня ловишь. — Если ты упадёшь, ты встанешь сама. Это первое правило. — Жестоко. — Реалистично. Лия закрывает глаза. Делает глубокий вдох — как перед выходом на ковёр, когда судьи уже сидят за столиком, а музыка вот-вот начнётся. Она чувствует, как дрожат колени. Потом открывает глаза. И отпускает борт. Первые две секунды она стоит. Потом ноги начинают разъезжаться в разные стороны — левая едет влево, правая вправо. Она взмахивает руками, издаёт короткий визг, которого потом стыдится, и падает. На шпагат. Больно. Лёд холодный, твёрдый, совсем не похож на мягкий гимнастический мат. — Ауч, — говорит она, сидя на льду и растирая ушибленные мышцы . — Это было… ожидаемо. — Вставай. Илья стоит в трёх шагах. Руки опущены. Не наклоняется. Не протягивает руку. Просто смотрит. — Ты мог бы помочь, — говорит она. — Нет. Ты должна научиться вставать сама. Это важнее, чем кататься. — Это жестоко. — Я уже слышал. Лия стискивает зубы. Она не будет просить ещё раз. Она встаёт сама. С третьей попытки — ноги скользят, она хватается за воздух, но не падает. — Встала, — выдыхает она. — Что дальше? — Дальше — учиться не падать. Он начинает объяснять. Коротко. По делу. Без лишних слов. — Центр тяжести — чуть вперёд. Колени согнуть. Спина прямая. Не смотри на коньки — смотри туда, куда хочешь ехать. Если будешь смотреть вниз — упадёшь лицом в лёд. — Я уже упала. — Это было не лицом. — Спасибо, что заметил. — Я всё замечаю. Лия слушает. Не перебивает. Впервые она молчит целых две минуты. Первый шаг. Второй. Падение. Встаёт. Шаг. Шаг. Падение. Встаёт. Шаг. Шаг. Шаг. Падение через четыре шага. Она сидит на льду, растирает колено. Илья стоит рядом, как часовой. — Знаешь, в чём плюс моего роста? — спрашивает она, глядя на него снизу вверх. — В чём? — Когда я падаю, мне недалеко лететь. Всего метр пятьдесят восемь. Это почти не больно. — Ты упала уже двенадцать раз. — Ты считал? — Я всё считаю. — Значит, моя суперсила — падать с небольшой высоты? — Это твоё преимущество. Падать с небольшой высоты безопаснее. — Ты только что сказал комплимент моему росту? — Я сказал факт. Она усмехается. — Ладно. Тогда поехали дальше. Пользуясь тем, что мне недалеко падать. Она встаёт. С первого раза. Илья смотрит на неё. Чуть дольше, чем обычно. И отворачивается. — Три шага до бортика. Без падения. — Договорились. Она делает три шага. Не падает. — Есть! — кричит она. — Я сделала три шага! — Четыре. Три шага и остановка. — Не придирайся к деталям. — Детали — это всё, что у нас есть. Она смотрит на него. Он на неё. В этом взгляде нет тепла, но нет и холода. Что-то среднее. Что-то неопределённое. На трибуне, куда никто не смотрит, Бри шепчет Кайлу: — Они уже смотрят друг на друга как старички. А прошло всего два часа. Кайл пожимает плечами. — Это называется химия. — Или безумие. — И то и другое. --- Обед. В обеденный перерыв дом наполняется голосами. У кого-то болит поясница, у кого-то ноют колени, у Бри чешется всё, потому что она аллергик, но забыла таблетки. Лия заходит на кухню, падает на стул, кладёт голову на стол. — Я умерла. Похороните меня стоя, чтобы все видели, какая я была красивая. — Ты была красивая? — спрашивает Бри, жуя салат. — Я всегда красотка. Эмбер ставит перед Лией тарелку с супом. — Ешь. Упадёшь в обморок — продюсеры вырежут тебя из шоу. — Вырежут? — Лия поднимает голову. — Это мотивация? Лия ест. Молча. Для неё это редкость, но сегодня у неё даже нет сил болтать. Входит Илья. Он не ел с ними — Лия заметила, что на обеде его не было. Он оставался на льду, отрабатывал какой-то элемент. Илья садится за дальний конец стола, наливает себе кофе. Не ест. Просто пьёт. Лия смотрит на него через весь стол. — Ты не будешь есть? — Не голоден. — Ты вообще ешь? — Когда надо. — А сейчас не надо? — Не надо. Она вздыхает. Поворачивается к Бри. — Он меня с ума сведёт. — Он всех сводит. Это его суперсила. На другой стороне стола Миша и Чжоу Линь сидят практически молча. Чжоу Линь скрестила руки на груди и смотрит на Мишу так, будто он ей должен крупную сумму. Миша смотрит в стол. — Что у вас случилось? — спрашивает Лия. — Он уронил меня в поддержке, — отвечает Чжоу Линь, не глядя на Лию. — Я не уронил, — тихо говорит Миша. — Я поставил тебя на лёд. — Ты поставил меня на лёд, потому что я упала бы, если бы ты не поставил. — Это одно и то же. — Нет. Это разные вещи. Лия смотрит на них, потом на Илью. Он пьёт кофе, не участвуя в разговоре. — У нас всех будет своя драма, — говорит Бри философски. — Вопрос только в том, кто сорвётся первым. — Я не сорвусь, — говорит Лия. — Ты сорвёшься громче всех. — Спасибо за веру. — Это не вера. Это прогноз. --- Вечерняя тренировка. В четыре часа Лия снова на льду. Ноги ноют, колени горят, спина просит пощады. Она хотела бы лечь на ковёр и не вставать до утра. Но она выходит на лёд. Илья уже там. Он катается по кругу, не глядя на неё. Потом останавливается. — Теперь попробуем поддержку. Лия моргает. — Поддержку? В первый день? Я ещё стоять нормально не умею! — Ты умеешь висеть на руках. Это твоя работа. Я буду держать, ты будешь висеть. — Висеть на руках на ковре и на льду — это разные вещи. — Разница только в том, что внизу лёд. Поэтому не падай. Он объясняет: она встаёт на его бедро, вытягивает ногу, замирает. Он держит её за талию. — Это называется «поддержка в рывке», — говорит он. — Самый простой вид. Ты должна доверять мне. — Я не умею доверять незнакомцам. — Тогда научишься. Лия подходит к нему. Он фиксирует её талию — руки сильные, она это чувствует сразу. Он поднимает её без видимого усилия, как будто она весит не больше сумки с обручами. Она ставит ногу ему на бедро, вытягивает вторую назад. Замирает. — Держи спину. — Держу. — Расслабь плечи. — Пытаюсь. — Не пытайся. Делай. Она выпрямляется. Три секунды. Четыре. Пять. — Отпускай. Он ставит её на лёд. Всё. Получилось. — О, — выдыхает Лия. — О! Получилось! — Это была простая поддержка. Ты умеешь сложнее. — Ты смотрел мои выступления? — Я смотрел всех участников. Чтобы понимать, с кем работать. — И что ты понял? — Что ты умеешь держать корпус. — Это всё? — Этого достаточно. Она не знает, как это понимать. На шестой попытке она падает. Он не успевает её поймать. Она съезжает вниз по его ноге, ударяется коленом об лёд, закусывает губу, чтобы не закричать. — Чёрт, — говорит он. — Чёрт, Лия. Ты опускала ногу слишком рано. — Я знаю. — Тогда почему? — Потому что испугалась! — она почти кричит. Поднимает голову, смотрит на него снизу вверх. — Я испугалась, что ты не удержишь. Что мы оба упадём. Что я сломаю себе что-нибудь и вылечу в первую неделю! — Я бы удержал. — Откуда ты знаешь? — Потому что я профессионал. — А я — нет! — голос Лии дрожит. — Я здесь новичок. Я не умею стоять на коньках. Я упала сегодня сорок два раза. И ты требуешь, чтобы я доверяла тебе полностью. А ты даже не смотришь на меня, когда я говорю! Илья молчит. Долго. — Я смотрю, — говорит он наконец. — Просто не на лицо. На твоё тело. На то, как ты двигаешься. На ошибки. Для меня твоё лицо не главное. — А что главное? — Результат. Лия смотрит на него снизу вверх. Глаза блестят — то ли от холода, то ли от слёз. — Знаешь, Илья, — говорит она тихо. — В художественной гимнастике тоже есть результат. Но меня научили одному: если ты не видишь лица своего партнёра — ты не увидишь, когда ему страшно. А мне страшно. Всё время. Но я всё равно делаю. Потому что я не сдаюсь. Она встаёт. Поднимается медленно, с трудом, но не падает. — Ещё раз? — спрашивает она. — Ещё раз, — отвечает он. Она не улыбается. И он не отводит взгляд. Два часа ночи. Кухня. Лия сидит одна, пьёт остывший чай, смотрит в стену. Она больше не улыбается. Её лицо пустое — ни маски, ни защиты. Просто усталость. На кухню спускается Илья. Он останавливается в дверях, смотрит на неё. — Ты не спишь. — Не сплю, — отвечает она, не поворачиваясь. Он садится напротив. Молча. Не уходит. Это прогресс. — Сегодня на льду, — говорит он. — Ты была права. Она поднимает глаза. — Я был слишком жёстким. Я забыл, что ты новичок. — Ты не забыл. Ты просто не думал об этом. — Возможно. Она смотрит на него. Он на неё. — Почему ты всегда улыбаешься? — спрашивает он. — Потому что если я не буду улыбаться — я разревусь. — А сейчас? Сейчас ты не улыбаешься. — Сейчас я слишком устала, чтобы притворяться. Он молчит. — Тебе кто-то сказал, что ты не можешь быть грустной? — спрашивает он. Её лицо меняется. Всего на секунду — что-то мелькает в глазах. Страх? Боль? Он не понимает. — Ты первый, кто так сказал, — тихо отвечает она. Она не рассказывает ему историю про тренера и группу, из которой её выгнали в девять лет. Не сейчас. Но он видит достаточно. — Ты вставала сегодня не сорок два раза. — А сколько? — Сорок три. Я считал. Она смотрит на него долгим взглядом. — Ты считал мои падения? — Я считаю всё. Она слабо улыбается — настоящей улыбкой, не той, яркой и громкой. — Ты странный, Илья. — Знаю. — Но мне это нравится. Он не отвечает. Но он не уходит. --- @IceQueen92 Она упала 43 раза и встала 43 раза. Илья считал. СЧИТАЛ. Это не просто тренер — это уже одержимость. Они муж и жена в прошлой жизни, я не шучу. @FigureSkatingFan4Ever Конфликт на тренировке — лучшая сцена серии. Лия сказала: «Ты не видишь моего лица, ты не увидишь, когда мне страшно». А Илья просто замолчал. Не оправдывался, не спорил. Он услышал. Это важнее любых извинений. @GymnasticsLover13 «Ты первый, кто так сказал». КТО? Кто сказал? Что сказал? Она не договорила! Я теперь буду гадать до конца сезона. Что с ней случилось? Почему она боится быть грустной? @HaterHunter Илья три раза сказал «я считаю». Это его язык любви. Он не говорит красивых слов, он запоминает твои падения. И когда она улыбнулась ему настоящей улыбкой — он не отвёл взгляд. Он выдержал её без маски. Это дорогого стоит. @DramaAlert Шутка про рост — «моя суперсила — падать с небольшой высоты» — это лучшее, что было в этой главе. Лия превращает свою неловкость в оружие. Илья даже не улыбнулся, но внутри у него, я уверена, всё перевернулось. @HopelessRomantic «Ты странный». — «Знаю». — «Но мне это нравится». Они сказали друг другу всё, не сказав ничего. Я перечитывала это пять раз. Это и есть их химия — она пробивает его стены, он держит её, когда она падает. Без поцелуев, но с душой. @Someone_Watching Лия сказала «ты первый, кто так сказал». Я знаю, о чём она. На чемпионатах по художественной гимнастике никто не спрашивает, устала ли ты. Никто не смотрит на твоё лицо. Илья не знает, но он только что стал для неё первым человеком за много лет, который увидел её настоящую. Она ещё не готова рассказать всё. Но она уже показала ему дверь. Теперь его очередь заходить.