Ты моё первое сентября

С самого первого сентября Зуко и Сокка друг друга невзлюбили, хотя «невзлюбили» — это слишком мягко, они скорее ненавидели друг друга. Сначала Зуко поставил ему подножку в коридоре. Потом толкнул в столовой так, что Сокка чуть не выронил поднос из рук. Сокка каждый раз молча сжимал кулаки, сдерживаясь, чтобы не врезать Зуко по его морде. Хотелось выбить всю дурь из него. Стереть эту надменную ухмылку с его лица навсегда. Но один раз Сокка не сдержался. Зуко стоял у своего шкафчика и разговаривал со своими подружками. Мимо них прошла Катара — младшая сестра Сокки. Одна из девиц, которая была младшей сестрой Зуко, толкнула её. Катара упала, а учебники выпали из её рук. Они начали смеяться. Катара чуть не врезала той, кто её толкнул, но Сокка её опередил. Он кулаком ударил её по лицу. Девушка отшатнулась, кажется, у неё пошла кровь из носа, она прикрыла лицо рукой. Воцарилась тишина. Зуко шагнул вперёд. Он схватил Сокку за грудки. — Ты что вытворяешь? — Она заслужила. — глаза Сокки загорелись от злости. — Как она посмела смеяться над моей сестрой? «Идиот», — Зуко прошептал это и ударил Сокку. Не в лицо, куда-то в бок, и, кажется, не со всей силы. А потом... просто отпустил. Сокка стоял в недоумении. Что это вообще только что было? Он почти не чувствовал боли. А Зуко просто развернулся и ушёл с сестрой в медпункт. Катара отчитала Сокку за его поступок. Она сказала, что ему было неразумно бить девочку: «Тебе нельзя было так делать. Я и сама могла её ударить». Удивительно, но ни на следующий день, ни через неделю Сокку не отчислили (а богатый отец Зуко и Азулы явно мог такое устроить) и даже не вызвали отца в школу. И всю эту неделю было тихо. Зуко не доставал его. Только непонятно почему. Казалось, насмешек и угроз должно было стать в два раза больше, но не стало. Когда они встречались взглядами, Зуко просто смотрел на него секунд пять и отворачивался. Сокка не понимал его. И он не понимал, что хуже: когда его достают или быть в неведении, что будет завтра.