На поводке у садиста

Мне сейчас девятнадцать лет, но эта цифра кажется обманчивой, ведь практически четыре года из моей жизни просто выпали. Весь промежуток - с шестнадцати до сегодня - словно затянут непроницаемой пеленой. Я не могу пробиться сквозь неё, чтобы вспомнить лица, события или собственные чувства. Всё, что удаётся извлечь,  лишь обрывочные, выборочные, крайне нечёткие картинки, лишённые эмоциональной глубины. Зато бесконечная зубрёжка учебников и академический материал остаются в памяти с поразительной ясностью. Кажется, будто в какой-то критический момент моя память дала сбой, сломалась и решила перезаписать все «ненужные воспоминания»: личные моменты, переживания - на гигабайты лекций и профессорских монологов. Это замещение ощущается как странная, тревожная сделка. Я могу без запинки, почти наизусть, пересказать вчерашнюю лекцию профессора Рафаэля - каждую деталь, каждый аргумент. Но при этом совершенно не помню, во что была одета на той лекции и какие эмоции испытывала. Но у меня есть маленькое хобби, которое приносит совсем не маленькие деньги. Всё остальное отходит на второй план. Так вышло, что я OnlyFans-модель. Приходя домой, я сбрасываю с себя сумку вместе с образом «хорошей девочки», который лепила годами. Настраиваю камеру и всё самое лучшее, самое привлекательное для взрослых и богатых мужчин. Мысль о создании аккаунта пришла, как только я поступила в университет: есть хотелось очень, а работать - нет. Поначалу всё было безобидно: разговорные стримы с пошловатым подтекстом, домашняя атмосфера без вылизанной картинки. Мужчины велись на мою «ангельскую» внешность и грудь третьего размера - которую я тогда всё ещё прятала под одеждой. Но в какой-то момент что-то пошло не по плану. Помимо стримов по вечерам понедельника и пятницы, в середине недели на моём аккаунте появилось видео - записанное на камеру и мастерски смонтированное. На нём я ублажаю ртом резиновый член, а моя голая грудь методично раскачивается из стороны в сторону. Это короткое видео тогда «выстрелило»: его посмотрело около пятисот тысяч человек, донаты посыпались рекой, как и просьбы сделать то же самое на стриме. Но есть одно огромное, жирное НО. Я не помню, как снимала его. Не помню, как монтировала. И, опять же, не помню, как нажала «опубликовать». Тогда я не придала этому значения. А зря… Я поправляю кольцевую лампу. Её холодный свет выбеливает кожу, стирая последние следы усталости после скучного дня в «реальном» мире. Щелчок мышки - и пространство за пределами кадра перестаёт существовать. Набрасываю на плечи шёлковый халат, который едва держится на честном слове, и проверяю чувствительность микрофона. Чат оживает мгновенно: приветствия, первые пока ещё скромные «чаевые». Они видят то, что хотят видеть: покорность, готовность угождать и ту самую полуулыбку, которая заставляет их верить, будто здесь главные они. Но за этой картинкой - холодный расчёт. Каждый комплимент имеет свою цену, каждая просьба - чёткий тариф в моём прайс-листе. Я научилась виртуозно играть на их комплексах, ловить тот самый момент, когда азарт берёт верх над здравым смыслом, и мужчина готов отдать последнее - лишь бы я произнесла его имя особенным шёпотом. Сегодняшний вечер обещает быть особенно прибыльным. В списке зрителей я уже вижу знакомый никнейм «R.K» того самого «щедрого покровителя», который не жалеет денег, чтобы проверить границы моего терпения. В этом и есть парадокс моего маленького бизнеса: пока они наслаждаются иллюзией власти надо мной, я медленно и методично опустошаю их счета. Но где-то в глубине души, за слоями грима и цифровых фильтров, я чувствую, как эта игра начинает затягивать меня саму. Грань между «рабочим образом» и настоящей личностью становится всё тоньше. Сегодня я готова зайти чуть дальше, чем обычно. Камера уже пишет, красный индикатор горит, как глаз хищника, и я делаю первый шаг в эту бездну - которую они называют удовольствием, а я просто удачной сделкой. Пора начинать шоу. Мой рабочий стол - это алтарь, на котором я каждый вечер приношу в жертву остатки своей конфиденциальности в обмен на цифры в банковском приложении. Включаю кольцевую лампу, и мир вокруг сужается до размеров кадра. В этом круге света я больше не Лиса, студентка со странными провалами в памяти; здесь я - воплощение чьей-то фантазии. Я не помню последних трёх лет собственной жизни. Экран воспоминаний просто гаснет, оставляя меня в тишине и темноте, наедине с ощущением, что за этим стоит кто-то очень конкретный. Иногда, засыпая, я слышу в голове его голос. Низкий, бархатистый, с уловимыми стальными нотками. Голос профессора Рафаэля Корелла. Он читает лекцию, но слова сливаются в неразборчивый шёпот, который звучит как приказ. «Хорошая девочка», - шепчет он. И я не знаю: говорит ли это мой преподаватель на самом деле или это плод моего воспалённого воображения, подпитываемого усталостью и паранойей.