Вне зоны доступа – (не)мой омега и мой альфа

#хосок_омега

#тэхен_альфа

#чонгук_альфа

#чимин_омега

— Спал сегодня ночью? — властный, грубый голос Тэхёна раздался у самого уха парня, от чего тот невольно вздрогнул. — Нет, — тихо ответил омега. — Почему? — более раздражённо поинтересовался старший, осматривая помещение. — Потому что готовил кушать, — ещё тише признался младший и поправил свою тёмную чёлку. — И что ты такого особенного приготовил, что не спал всю ночь? — прищурился Тэхён, сканируя взглядом миски с едой. — То, что тебе не нравится, — хмыкнул Хосок, пытаясь угомонить своё бешено стучащее сердце. — Тогда, почему у тебя глаза мокрые, будто бы ты что-то ужасное увидел или резал только лук? — спросил альфа, подходя ещё ближе к омеге. — А почему столько много вопросов? Ты раньше не так уж и хотел знать о моей жизни. Что же сейчас случилось? Снова нужно выставить какую-то информацию обо мне у себя на странице и высветить меня не в самом лучшем свете. Ха-ха-ха. Давай. Только подбери подходящую цитату. Ты же мастер в этом деле. Некоторые из них я даже помню, – произнеся эти слова, Хосок закусил нижнюю губу и скрестил руки на груди. Тэхён просто промолчал, понимая, что рядом стоящий человек до сих пор на него зол и обижен. — Иногда, чтобы простить — надо забыть, — почти беззвучно, сказал альфа. — Прости, я не забываю. Я молча терплю неуважение и унижение, а потом, скрипя сердцем, отпускаю любимого человека, — сказал младший и потянулся к палочкам. — Не строй из себя великомученика, — перехватив его руку, на одном дыхание проговорил старший. — А я и не строю. Я лишь говорю то, что чувствую. Прости, что навязываю себя и свои чувства. Хосок хотел забрать свою руку, но Тэхён сильнее сжал пальцы, не позволяя младшему пошевелиться. — Хватит извиняться! — крикнул альфа и посмотрел на омегу так, словно готов был его ударить. — Нет. Не хватит. В нашей компании ведь должен кто-то уметь извиняться, — взволновано произнёс младший и подался вперёд. — Придурок. Я тоже умею извиняться, — перебил снова его альфа и уже сам сократил расстояние. — Да? Не видел и не слышал, — с сарказмом прохрипел омега, поджав губы. Тэхён открыл рот, чтобы рассказать свою очередную мысль, но Хосок внезапно закрыл глаза и уши руками, как маленький ребёнок, чувствую как паническая атака проникает в каждую клеточку организма. — За то, что я тебя люблю, нездоровой любовью, не стоит извиняться. Ты ведь ни в чём не виноват… Наверное? В эту секунду напряжение между ними можно буквально потрогать, но оно со временем проходит. Тэхён не в первый раз пытался строить из себя «холодного и рассудительного», но его выдаёт этот порыв подойти ближе, а Хосок просто выжжен дотла этой «нездоровой любовью». Тэхён замер в паре сантиметров от младшего. Вид Хосока, прикрывающего уши, ударил по самолюбию сильнее, чем любая колкая фраза. Альфа осторожно, почти невесомо, коснулся чужих запястий, пытаясь убрать ладони омеги от лица. — Убери руки, Хосок. Посмотри на меня. — Зачем? — голос омеги из-за ладоней прозвучал глухо. — Чтобы увидеть там очередную порцию пренебрежения? Или ты уже придумываешь, как подписать наше следующее совместное фото? «Мой верный пёс снова скулит»? — Прекрати, — Тэхён всё-таки заставил его опустить руки, сжимая тонкие запястья в своих пальцах. — Ты приготовил это чёртово блюдо, которое я якобы «не люблю». Ты не спал всю ночь. Ты доводишь себя до истощения, чтобы что? Чтобы я почувствовал вину? Хосок горько усмехнулся, глядя прямо в глаза альфе. Его взгляд, подернутый влажной дымкой, был пугающе пустым. — Чтобы ты хоть что-то почувствовал рядом со мной, Тэхён. Хоть гнев, хоть раздражение. Потому что твоё равнодушие убивает меня медленнее, но мучительнее. Омега кивнул на тарелку с черной лапшой, над которой всё ещё поднимался едва заметный пар. — Ешь. Ты же любишь «Sweet Chili Crab», просто всегда врал мне и своим подписчикам, что предпочитаешь что-то более изысканное. Я сделал её максимально острой. Как раз под стать твоим последним постам обо мне. Тэхён отпустил его руки и посмотрел на еду. В этой тарелке было всё: бессонная ночь, отчаяние и эта самая «нездоровая любовь», о которой говорил Хосок. — Если я съем это… ты успокоишься? — тихо спросил альфа. — Нет, — Хосок отступил к окну, обнимая себя за плечи. — Мы оба знаем, что это ничего не исправит. Но это единственный способ для меня высказаться так, чтобы ты не смог меня перебить и не смел мне больше говорить о том, что я слишком много болтаю. Омега поджал губы и хрипло выдохнул, ощущая, как от бессонной ночи опускаются веки и чувствуется тяжесть во всём теле. Этот сценарий пропитан горьким осознанием того, что иногда мы раним самых близких, пытаясь их «спасти», но они, кажется, этого не замечают? Воздух в кухне стал тяжёлым от запаха специй и невысказанных слов. Старший медленно подошёл к столу. Пар от острой лапши «Sweet Chili Crab» ударил в лицо, заставляя глаза щипать ещё сильнее. Он взял палочки, но рука заметно дрогнула. Хосок замер у окна, превратившись в безмолвную тень, ожидающую очередного удара. — Ты думаешь, мне нравится этот цинизм? — голос Тэхёна прозвучал натянуто, как струна перед обрывом. — Думаешь, я получаю удовольствие, выписывая эти ядовитые строчки под нашими фото? Хосок не шелохнулся, лишь плотнее сжал пальцы на своих плечах. — У тебя это отлично получается для того, кто «не получает удовольствия». Тэхён резко отложил палочки — звук удара о керамику прозвучал как выстрел. Он сократил расстояние между ними в два шага, разворачивая Хосока к себе. Взгляд альфы был диким, смешанным из ярости на самого себя и глубокого отчаяния. — Потому что это единственная броня, которую я смог придумать! — почти выкрикнул он, и этот крик эхом отразился от пустых стен. — Ты хоть понимаешь, в каком мире мы живём? Стоит мне хоть раз показать в сети, как сильно я дорожу тобой, как искренне я смотрю на тебя, когда камеры выключены — и они сожрут тебя. Они разберут твою жизнь на атомы, они не оставят от тебя живого места, пытаясь понять, чем ты заслужил мою любовь. Хосок поднял голову, в его глазах читалось недоумение, смешанное с тихим ужасом. — И поэтому ты решил сожрать меня сам? Опередить их? — Я хотел сделать нас неинтересными, — Тэхён закрыл глаза, прижимаясь лбом к плечу омеги. Его голос опустился до хриплого шепота. — Я думал, если я буду выставлять тебя в дурном свете, если буду притворяться, что ты мне в тягость, они потеряют интерес. Оставят нас в покое внутри этой квартиры. Но я… я заигрался. Я стал тем монстром, от которого пытался тебя защитить. Он судорожно выдохнул, и Хосок почувствовал, как по его домашней футболке расплывается тепло — Тэхён, этот «несокрушимый» альфа с миллионами подписчиков, сейчас просто ломался в его руках. — Я превратил твою жизнь в ад, пытаясь построить вокруг него забор, — продолжал Тэхён, не поднимая головы. — Каждый раз, когда я нажимал «опубликовать», я ненавидел себя. Но видеть твою обиду здесь, дома, было легче, чем представлять, как тебя травят тысячи незнакомцев. Я идиот, Хосок. Я решил, что имею право распоряжаться твоими чувствами ради твоей безопасности. Хосок медленно разжал руки, которыми до этого закрывался от мира. Одна его ладонь робко, почти невесомо легла на затылок Тэхёна, зарываясь в густые тёмные волосы. — Ты мастер цитат, Тэхён-а… — тихо произнёс омега, и в его голосе впервые за долгое время не было яда, только бесконечная усталость. — Но ты забыл самую главную цитату: «Любовь не требует защиты через унижение». Ты защищал не меня. Ты защищал свой комфорт, боясь столкнуться с трудностями, которые принесла бы наша искренность. Тэхён отстранился, заглядывая в лицо Хосоку. Его маска окончательно осыпалась, обнажая испуганного мужчину, который слишком поздно понял, что цена его «защиты» оказалась непомерно высокой. — Еда остывает, — омега кивнул на стол, и на его губах появилась слабая, болезненная улыбка. — Ешь скорее. А потом… потом ты удалишь всё. Или мы удалим друг друга из наших жизней. Третьего варианта я больше не выдержу. — Я вижу ещё один выход из этой ситуации. Ты же имеешь виртуального друга? Может быть ты просто начнёшь с ним встречаться через социальные сети, а со мной будешь спать в постели? — задумчиво проговорил альфа и прикоснулся к подбородку омеги. — Помнишь я так когда-то делал? — он уточнил, глядя на младшего. Слова Тэхёна прозвучали, как удар под дых. В этой фразе смешалось всё: и попытка горько пошутить, и отголоски старых травм, которые они так и не залечили. Хосок замер, чувствуя холодные пальцы альфы на своём подбородке. Этот жест, когда-то нежный, сейчас казался ошейником. Омега медленно отвёл лицо в сторону, разрывая контакт. Взгляд его стал колючим. — Помню, — почти прошептал он. — Помню, как засыпал один, пока ты до рассвета переписывался с «кем-то особенным» в сети. Ты тогда называл это «поиском вдохновения», а меня — «бытовой необходимостью». Омега сделал шаг назад, увеличивая дистанцию, которая сейчас казалась пропастью. — Ты предлагаешь мне стать твоим грязным секретом, Тэхён? Снова? — Хосок невесело рассмеялся, и этот смех больше походил на всхлип. — Виртуальный образ для идеальной картинки, а я — для обслуживания твоих нужд под одеялом, где никто не увидит? Ты хоть понимаешь, насколько это унизительно? Тэхён нахмурился, его рука так и осталась висеть в воздухе. Он не ожидал, что его слова, которые он сам считал «компромиссом», вызовут такую реакцию. — Я не это имел в виду… — начал было альфа. — А что ты имел в виду? — перебил его Хосок, вскидывая голову. — Что в интернете будем строить любовь с призраком, с идеальной версией омеги или альфы, которая не задаёт вопросов и не плачет по ночам, а со мной будешь просто закрывать свои физические потребности? Это не выход, Тэхён. Это приговор. Хосок подошёл к плите и с силой выключил конфорку, хотя она и так уже не горела. Его руки тряслись. — Знаешь, в чём разница между нами? Ты боишься потерять охваты и статус, а я боюсь потерять остатки собственного достоинства. Если ты хочешь спать со мной в одной постели, ты должен быть готов проснуться со мной и при свете дня. При включённых камерах. Перед всем миром. Он обернулся, глядя на Тэхёна с какой-то пугающей решимостью. — Или ищи себе того самого «виртуального друга». Пусть он готовит тебе чёрную лапшу, которую ты якобы не ешь, и пусть он согревает твою постель пикселями. А я… я больше не буду твоей «теневой стороной». Этот диалог вывел конфликт на новый уровень. Старший предложил модель отношений, которая была удобна ему раньше, но он не учёл, что Хосок вырос из этих «нездоровых» рамок. Альфа понял, что старые методы манипуляции больше не работают. Ему придётся либо полностью изменить своё поведение, либо потерять Хосока навсегда. — А ты, наверное, просто забыл, что мы познакомились через социальную сеть. Именно там мы тоже крутили шуры-муры и тебя как-то не напрягало то, что у меня было… Было много таких как ты, — усмехнулся альфа и резко схватил младшего за запястье и прижал его животом к столешнице. — Мы там даже много ролевых игр устраивали. Вспомни всё, что ты там видел. Ну же. Давай, — продолжил старший и провёл ладонями по бёдрам младшего, скользя пальцами к промежности. Металл столешницы обжёг кожу сквозь тонкую ткань домашней одежды, но этот холод не шёл ни в какое сравнение с тем ледяным цинизмом, который Хосок услышал в голосе Тэхёна. Упоминание их знакомства, которое раньше казалось омеге романтичной случайностью, теперь было выставлено как обычный конвейер. Младший чуть не задохнулся, прижатый сильным телом альфы к кухонной мебели. Запах специй от остывающей лапши смешался с терпким, доминирующим ароматом Тэхёна, создавая удушливый коктейль. — Значит, «много таких, как я»? — Хосок не пытался вырваться, он замер, обмякнув под чужими руками, но в этой покорности не было страсти — только выжженная пустыня. — Так вот как ты это теперь называешь. Мои письма, мои признания, те ночи, когда мы часами не могли отключиться от сети… Это было просто очередное «шоу» в твоём списке? Пальцы Тэхёна, скользнувшие по бёдрам, заставили омегу вздрогнуть. Альфа намеренно бил по самому больному, превращая их интимное прошлое в инструмент доминирования. — Я всё помню, Тэхён, — Хосок повернул голову, глядя на альфу через плечо. В его глазах не было страха, только глубокая, болезненная жалость. — Помню каждую ролевую игру. Помню, как ты притворялся кем-то, кто умеет любить. Ты ведь и сейчас играешь, да? Тебе не нужен я, тебе нужно подтверждение, что ты всё ещё можешь меня сломать? Хосок горько усмехнулся, несмотря на опасную близость рук Тэхёна к самому сокровенному. — Ты хочешь, чтобы я вспомнил «всё, что видел»? Хорошо. Я видел человека, который так сильно боится реальности, что прячется за экраном смартфона. Я видел альфу, который настолько слаб, что может чувствовать себя сильным, только унижая омегу, который доверил ему своё сердце. Тэхён на секунду замер, его хватка на талии младшего стала почти болезненной. — Давай, — прошептал Хосок, закрывая глаза. — Делай то, что хочешь. Используй моё тело, раз уж ты считаешь, что оно — единственное, что нас связывает. Но знай: как только ты закончишь свою очередную «ролевую игру», в этой комнате останешься только ты и твои подписчики. Меня здесь больше не будет. Ни в твоей постели, ни в твоей жизни. Альфа почувствовал, как Хосока забила мелкая дрожь, но это была не дрожь возбуждения — это был озноб человека, который окончательно разочаровался в том, кого боготворил. — Ты так гордишься тем, что у тебя было «много таких, как я»… — голос омеги сорвался на хрип. — Но у тебя никогда не будет никого, кто любил бы тебя настоящего, а не тот отфильтрованный образ, который ты скармливаешь интернету. Ты сам себя запер в этой виртуальной клетке. Тэхён перешёл опасную черту, превратив нежность в психологическое давление. Это момент, когда маски сброшены окончательно. Теперь Тэхён мысленно задаёт сам вопросы; сможет ли он продолжать, видя, что Хосок больше не реагирует на его провокации страстью, а только болью? Остановится ли он, осознав, что его слова о «многих таких» окончательно разрушили доверие? Если Тэхён не отступит сейчас, их отношения перейдут в категорию безвозвратно разрушенных, где останется только физическая зависимость без капли уважения. — Знаешь, я бы сейчас просто хотел услышать от тебя предложение: «зачем ты врёшь, разве нам не лучше будет, когда ты начнёшь говорить правду?». А ты просто снова следуешь моей «игре». На. Посмотри. Во время нашего знакомства у меня действительно никого не было. У меня даже в мыслях не было заводить кого-то другого… — шепнул Тэхён на ухо Хосоку и быстро достал телефон. — Пароль ты знаешь. Там дата твоего дня рождения. Можешь просмотреть всё, что тебе хочется. Мне больше нечего скрывать. Бери пока смартфон, а ноутбук я вечером тебе дам посмотреть, — вздохнул и сел на рядом стоящий стул, а затем усадил младшего себе на колени, вкладывая ему телефон в дрожащие руки. — И пожалуйста, не дрожи так. Я не хотел тебя напугать, — добавил и слегка поцеловал Хосока в затылок. Этот жест Тэхёна — передача телефона с паролем в виде даты рождения — стал тем самым моментом, когда лед, сковывавший их обоих, наконец треснул. В мире, где цифровая жизнь была для альфы всем, отдать доступ к своим перепискам и истории было равносильно тому, чтобы вырвать из груди сердце и положить его Хосоку на ладонь. Омега сидел на коленях у альфы, чувствуя кожей его тепло, но всё ещё не до конца веря в происходящее. Смартфон в его руках казался невыносимо тяжёлым, словно в этом небольшом куске пластика и стекла была заключена вся их исковерканная судьба. — Зачем ты это делаешь? — голос Хосока дрогнул. — Зачем ты минуту назад врал мне в лицо, обливая грязью всё, что у нас было? Зачем заставлял меня верить, что я — лишь один из многих? Старший уткнулся носом в загривок омеги, вдыхая его аромат, в котором горечь специй постепенно сменялась родным, успокаивающим запахом. — Потому что я трус, Хо, — глухо отозвался альфа, крепче обхватывая его за талию. — Мне было легче ударить первым, чем признать, что ты — единственный человек, который имеет надо мной власть. Я защищался… даже от тебя. Эти слова про «многих других»… я хотел посмотреть, насколько сильно я могу тебя задеть, чтобы понять, насколько я тебе ещё дорог. Это больное, извращённое желание, я знаю. Хосок медленно ввёл цифры пароля. Экран разблокировался, открывая галерею и мессенджеры. Он не стал заходить в переписки — ему было достаточно видеть главный экран, где на заставке стояло то самое фото из ресторана, которое Тэхён так и не решился опубликовать. На нём они оба улыбались — искренне, без фильтров и масок. — Ты невыносим, — прошептал младший, прислоняясь спиной к груди альфы. Дрожь в руках понемногу утихала. — Ты заставляешь меня ненавидеть тебя, а через секунду — жалеть так сильно, что хочется выть. — Не жалей меня, — Тэхён мягко повернул его лицо к себе, заставляя встретиться взглядами. — Просто поверь мне сейчас. Там, в этом телефоне, нет никого, кроме тебя. И в моей голове тоже. Весь этот яд в соцсетях — я прекращу это. Даже если мне придётся удалить все аккаунты и начать с нуля. Мне не нужна слава, в которой нет места для тебя. Омега посмотрел на тарелку с остывшей лапшой. — Тэ… зачем ты врёшь? Разве нам не лучше будет, когда ты начнёшь говорить правду не только мне, но и самому себе? Альфа замер, услышав те самые слова, которых он так ждал. Он прикрыл глаза, чувствуя, как внутри что-то окончательно встаёт на свои места. — Будет лучше, — согласился он, запечатлевая долгий, извиняющийся поцелуй на виске Хосока. — Пообещай мне только одно: если я снова начну играть, просто забери у меня этот телефон и напомни мне, кто я на самом деле. Без лайков и охватов. Просто твой Тэхён. Этот их момент — начало долгого пути исцеления. Но получить исцелить то, что кажется таким хрупким и ненадёжным? Хосок нерешительно продолжал держать смартфон. Пальцы всё ещё подрагивали, когда он открывал заметки. Он ожидал увидеть там сценарии для новых постов или черновики язвительных подписей, но реальность оказалась куда более болезненной и интимной. В личных заметках не было лоска. Там были сотни записей, датированных глубокой ночью:

«Опять сорвался. Написал ему гадость, а потом час смотрел на его фото. Почему я такой трус? Почему боюсь, что если они узнают, как он мне дорог, его уничтожат?»

«Хосок сегодня приготовил ужин. Я сделал вид, что мне всё равно. На самом деле, я хотел просто обнять его и никогда не отпускать. Тэхён, ты идиот. Ты теряешь его ради цифр на экране».

«Если бы я мог просто удалить этот чёртов аккаунт и уехать с ним туда, где нет связи… Но я боюсь. Боюсь остаться никем для мира и стать обузой для него».

Омега чувствовал, как комок подступает к горлу. Он читал мысли человека, который запер себя в клетке из собственных страхов и общественного мнения. Тэхён не врал — он действительно не заводил никого другого. Его единственной «изменой» была измена самому себе. — Прочитал? — еле слышно спросил альфа, не поднимая головы с плеча омеги. — Теперь ты знаешь, какой я на самом деле неудачник. Младший хотел ответить, хотел сказать, что эта «трусость» — лишь обратная сторона его любви, но в этот момент смартфон в его руках завибрировал. Пришло уведомление из мессенджера от скрытого контакта. Странное послание Видео было коротким, всего десять секунд. Хосок нажал на «play». На экране замелькали зернистые кадры, снятые явно издалека, через объектив с сильным зумом. Это была их кухня. Прямо сейчас. В кадре был виден профиль Хосока, сидящего на коленях у Тэхёна, и сам Тэхён, обнимающий его. Видео было снято из окна дома напротив. В конце ролика на экране на мгновение всплыла надпись, набранная грубым шрифтом: «Красивая картинка. Жаль, что в твоём профиле всё иначе. Исправь это сам, или мы поможем». Экран погас. В тишине кухни звук уведомления прозвучал, как гром. Хосок почувствовал, как холодная волна ужаса пробежала по спине. Он медленно повернул экран к старшему. — Кажется… твоя стратегия «защиты» больше не работает, — прошептал омега. — Нас кто-то снимает. Прямо сейчас. Тэхён резко выпрямился, его взгляд мгновенно стал стальным. Он выхватил телефон, пересматривая ролик. Его лицо побледнело, а челюсти плотно сжались. — Это не просто фанаты, — процедил альфа сквозь зубы. — Это шантаж. Кто-то долго ждал этого момента, Хосок. Тот, кто знает, что моя репутация держится на вранье. — Тогда любопытно, кто, кроме меня и тебя, знает, что ты врёшь? — осторожно поинтересовался Хосок, а затем вздрогнул от ещё одного уведомления. Омега выхватил смартфон, заглянул в экран и открыл новое видео. На нём был загорелый темноволосый мужчина с пирсингами в ушах, брове и губе. Он широко улыбнулся и довольно прищурился: — С годовщиной, мои старички. Если вы подумали, что вам написал очередной фанат, то вы ошибаетесь. Это всего-навсего я. Чон Чонгук. Тэхён, если ты ещё раз обидишь Хосока, даю гарантию, я сделаю всё возможное, чтобы забрать его из твоего дома. До встречи, братец! — ехидно произнёс человек, и на этих словах видео оборвалось. Тэхён замер, глядя на экран, где только что исчезла наглая ухмылка Чонгука. Тишина в кухне стала ещё более звенящей, но на смену ледяному ужасу пришло глухое раздражение, смешанное с облегчением. — Чонгук… — выдохнул альфа, прикрывая глаза ладонью. — Этот засранец когда-нибудь сведёт меня в могилу своими методами. Старший почувствовал, как напряжение в теле Хосока сменилось недоумением. Омега всё ещё крепко сжимал телефон, пытаясь осознать, что «шантажистом» оказался их близкий друг, а не анонимный преследователь. — Он всегда был слишком радикальным в своей опеке над тобой, — Тэхён открыл глаза и посмотрел на Хосока. — Помнишь, как он пообещал «приглядывать», когда мы только съехались? Похоже, он воспринял это буквально. И, судя по ракурсу, он снял это из кофейни напротив. Тэхён осторожно забрал телефон из рук Хосока и быстро набрал сообщение в их общий чат с Чонгуком. — Раз он хочет правды, он её получит, — пробормотал альфа. — Но сначала я вправлю ему мозги за такие «поздравления». — У вас снова будет батл в остроумии? — задумчиво проговорил Хосок. Тэхён кивнул, и его пальцы начали ловко скользить по клавиатуре.

«Чонгук, ты идиот. Мы чуть инфаркт не схватили. Но… спасибо. Ты прав, пора заканчивать этот цирк. Если хочешь забрать Хосока — попробуй, но я его больше ни на шаг от себя не отпущу. И только посмей слить это видео раньше, чем я сам сделаю пост. Жду тебя вечером, будем отмечать годовщину и твоё разбитое окно, если ещё раз решишь за нами следить».

Тэхён отправил сообщение, его пальцы всё ещё летали по экрану, словно он пытался выплеснуть в этот текст весь остаток своего адреналина. Хосок сидел на его коленях абсолютно неподвижно, глядя в одну точку. Шок от «угрозы» сменился странным чувством опустошения — осознание того, что их тайная война была видна даже Чонгуку, больно било по самолюбию. Тэхён отложил телефон на край стола и посильнее прижал к себе омегу, утыкаясь носом в его шею. — Прости… — прошептал он. — Прости, что даже наш лучший друг видит, как я тебя мучаю. Чонгук всегда был проницательнее, чем кажется за всеми этими его пирсингами и татуировками. Хосок наконец отмер. Он медленно накрыл ладони Тэхёна своими, переплетая их пальцы. — Он не просто видит, Тэ. Он тоже просто любит нас, так сказать, по своему. И он, кажется, единственный, кто решился дать тебе пощёчину, когда ты совсем заигрался. На экране смартфона всплыло облачко уведомления. Чонгук ответил почти мгновенно.

«Окно оставь в покое, оно дорогое. А вот пост жду. У тебя час, Тэхён. Если через 60 минут в ленте не будет правды — я выкладываю своё видео с подписью «Настоящая жизнь короля соцсетей». Хосок-и, если он тебя обидит — мои двери всегда открыты, ты знаешь. Люблю вас, старички!»

Тэхён тяжело вздохнул и погладил Хосока по позвоночнику. — Час. У нас есть ровно час до того, как мой идеальный мир в сети рухнет… или наконец-то станет настоящим. Поможешь мне написать этот пост? Или просто… сфотографируешь нас сейчас? Без фильтров. Хосок посмотрел на остывшую лапшу, на дрожащие руки Тэхёна и на телефон. Впервые за долгое время ему не хотелось бежать. — Давай сначала поедим, — тихо сказал омега, чуть улыбнувшись. — Чонгук подождёт. А правда… правда заслуживает того, чтобы её писали на сытый желудок. — Прости. Я просто хочу написать пост, а потом уже полностью принадлежать тебе. Ты мне сейчас очень необходим. Пожалуйста. Давай сделаем именно так, — Тэхён вложил в одну руку Хосока телефон, другую — трепетно поцеловав. — И порой мне кажется, если я сейчас не выложу этот пост, то Чонгук будет когда-нибудь целовать тебя, а не я. Но мне не хочется, чтобы он к тебе прикасался там, где прикасался я, — печально усмехнулся Тэхён и сжал зубы. Омега вздрогнул и снова посмотрел в окно, пытаясь понять, что сейчас на самом деле испытывают эти оба альфы. Слова Тэхёна прозвучали почти как мольба, смешанная с болезненным собственничеством. Это было не то надменное доминирование, к которому привык Хосок, а искренний, животный страх потерять самое ценное. Упоминание Чонгука сработало как катализатор — Тэхён наконец-то осознал, что мир не вращается вокруг его подписчиков, и реальные люди могут занять его место в жизни Хосока, если он продолжит играть в прятки с правдой. Омега почувствовал, как по коже пробежал мороз. Он смотрел в окно, на тёмные стёкла дома напротив, за которыми мог скрываться Чонгук со своей камерой и своей специфической «заботой». — Ты боишься, что он тебя заменит? — шёпотом спросил младший, не оборачиваясь. — Или боишься, что я наконец увижу разницу между тем, кто готов защищать меня открыто, и тем, кто прячет меня в тени? Тэхён ещё крепче сжал его руку, почти до белизны в костяшках. — Я боюсь всего сразу. Но больше всего — что ты посмотришь на него так, как раньше смотрел на меня. Пожалуйста, Хо… помоги мне это закончить. Старший дрожащими пальцами открыл приложение и создал новый черновик. Он не выбирал ракурс, не накладывал маски. Он просто поднял телефон и сделал снимок: их переплетённые руки на фоне остывшей тарелки с черной лапшой. В кадр попал край домашней футболки Хосока и кусок столешницы, на которой они только что едва не разрушили всё окончательно. Тэхён начал быстро печатать, игнорируя автокоррекцию. Хосок читал текст прямо с экрана, чувствуя, как его собственное сердце замирает.

«Я долго врал. Врал вам, что я одинок. Врал, что циничен. Врал, что мои отношения — это лишь игра. Но больше всего я врал человеку, который ради меня не спал ночами и готовил эту лапшу на фото.

Я боялся, что если покажу вам правду, вас станет меньше. Но я не подумал о том, что если я продолжу скрывать его, то его не станет в моей жизни вообще.

Это Хосок. Он — моё «вчера», моё «сегодня» и, если он меня простит, моё единственное «завтра». И мне плевать, если вам это не нравится. Мне наконец-то не плевать только на него».

Тэхён замер над кнопкой «Опубликовать». Его палец завис в миллиметре от стекла. Он тяжело дышал, глядя на Хосока. — Нажать? — спросил старший, и в этом вопросе была вся его жизнь. Омега медленно повернулся к нему. Он видел, как Тэхёна буквально трясёт от напряжения. Вся эта «идеальная» цифровая империя сейчас могла рухнуть одним кликом, но в глазах альфы Хосок впервые увидел не отражение экрана, а самого себя. — Нажимай, — прошептал младший, накрывая палец альфы своим и вместе с ним опуская его на кнопку. Через пять минут телефон Тэхёна наверняка начал разрываться от уведомлений — шок, хейт, поддержка, отписки. Но альфа, как и обещал, скорее всего просто отбросит его в сторону. Чонгук тоже решил сделать пост у себя на странице. Он был одобрительным, чуточку издевательским, но мужчина дал понять, что он тайно влюблён и всё же придёт вечером к дорогим людям, чтобы лично убедиться в том, что Тэхён «исправился». Теперь, когда «игра» закончена, им обоим нужно заново учиться быть искренними. Без камер. Когда кнопка была нажата, в квартире воцарилась оглушительная тишина. Тэхён действительно не стал ждать первого лайка или гневного комментария. Он выключил звук, перевернул смартфон экраном вниз и с силой оттолкнул его по гладкой поверхности стола. Гаджет проскользил до самого края, едва не сорвавшись вниз — это своеобразный символ того, как близко они были к пропасти. — Всё, — выдохнул Тэхён. Его плечи, до этого напряжённые, как натянутая тетива, наконец опустились. — Теперь там только цифры. А здесь… здесь ты. Он перевёл взгляд на Хосока. Без фильтров, без студийного света, с покрасневшими от слёз глазами и растрёпанными волосами — омега казался ему сейчас самым прекрасным существом, которое он когда-либо видел. Тэхён не встал со стула. Он просто крепче обнял Хосока, прижимаясь лицом к его животу, словно ища защиты от того хаоса, который он только что устроил в виртуальном мире. — Знаешь, — глухо произнёс альфа, — Чонгук ведь не шутил. Он действительно придёт. И он действительно влюблён… в этот твой образ «святого мученика», который я сам же и создал. Мне придётся очень постараться, чтобы он понял: ты — мой, и я больше не дам повода сомневаться во мне. Хосок осторожно запустил пальцы в волосы Тэхёна, мягко массируя кожу головы. Напряжение понемногу уходило, оставляя место приятной слабости. — Тебе не нужно ничего доказывать Чонгуку, Тэхён-а, — тихо ответил омега. — Тебе нужно доказать это мне. Каждый день. Без постов в соцсетях. Просто… за завтраком. Когда ты смотришь на меня и видишь человека, а не контент. Спустя час, когда они всё же заставили себя съесть ту самую острую лапшу (которая оказалась невыносимо вкусной, несмотря на остывший соус), в дверь раздался настойчивый и ритмичный звонок. Тэхён вздрогнул, а Хосок невольно улыбнулся. — А вот и наша «совесть» пришла, — пробормотал Тэхён, поднимаясь, чтобы открыть. На пороге стоял Чонгук. В своей неизменной кожанке, с блестящими пирсингами и пакетом, из которого заманчиво позвякивало стекло. Он окинул Тэхёна оценивающим взглядом, задержавшись на его помятом виде. — Ну что, «король драмы», — Чонгук бесцеремонно отодвинул Тэхёна плечом и прошёл в квартиру. — Видел твой пост. Для первого раза неплохо. Даже почти не пахнет фальшью. Он подошёл к Хосоку, который замер у стола, и бесцеремонно сгрёб его в охапку, крепко прижимая к себе. — Хо, если этот придурок снова начнёт играть в «холодного альфу», просто маякни. Моё предложение в силе. У меня дома нет камер, зато есть отличная коллекция винила и никакого вранья. Тэхён, стоя у двери, сжал кулаки, чувствуя укол ревности, но на этот раз он не стал язвить. Он просто подошёл сзади, собственническим жестом положил руку на талию Хосока и посмотрел Чонгуку прямо в глаза. — Он никуда не пойдёт, Гук. Проходи, ставь своё вино. У нас долгая ночь впереди. И нам… нам нужно поговорить о том, как мы будем жить дальше. По-настоящему. Этот вечер стал первым в их новой жизни. Без вспышек, без необходимости подбирать цитаты. Только трое людей, один из которых учился прощать, другой — быть честным, а третий — просто был рядом, чтобы напомнить, что реальность всегда важнее картинки. — По-настоящему? А ты умеешь жить «по-настоящему»? — Чонгук с вызовом посмотрел на альфу и по-хозяйски достал три бутылки вина и три фужера. Этот вопрос Чонгука повис в воздухе, как тяжелый дым. Он бил в самое больное место — в ту самую неуверенность, которую Тэхён так тщательно скрывал за фильтрами и пафосными цитатами. Чонгук в этой квартире чувствовал себя слишком уверенно, слишком «своим», и это бесило Тэхёна до скрипа зубов. Тэхён смотрел, как пальцы Чонгука, украшенные кольцами, привычно обхватывают тонкие ножки фужеров. Каждое движение младшего альфы было наполнено осознанным вызовом. — Умею ли я? — Тэхён подошёл ближе, становясь плечом к плечу с Чонгуком у кухонного острова. — Я только что сжёг свой мост в тот мир, где всё было просто и понятно. Для меня это чертовски «по-настоящему», Гук. Чонгук усмехнулся, ловко откупоривая бутылку. Звук вылетающей пробки прозвучал издевательски весело. — Нажать на кнопку в приложении — это ещё не жизнь, братец. Это просто смена декораций. Настоящая жизнь — это, когда Хосоку плохо, а ты не думаешь, как это будет выглядеть со стороны. Это, когда он плачет, а ты не ищешь подходящую цитату из Ницше, чтобы оправдать своё бездействие. Чонгук разлил вино по бокалам. Тёмно-красная жидкость заиграла бликами от кухонных ламп. Он протянул один фужер Хосоку, коснувшись его пальцев чуть дольше, чем того требовали приличия. — Держи, Хо. Тебе сегодня нужно расслабиться. Ты слишком долго терпел этот театр одного актёра. Хосок принял бокал, чувствуя, как между двумя альфами искрит электричество. Он видел, как Тэхён борется с желанием просто выставить Чонгука за дверь, и как Чонгук намеренно провоцирует его, проверяя — остался ли под маской «интернет-звезды» настоящий мужчина. — Хватит, — тихо, но твёрдо сказал Хосок, прерывая их дуэль взглядов. — Чонгук, спасибо за вино и за… встряску. Но не делай из меня приз, который можно выиграть, просто будучи «настоящим». Омега перевёл взгляд на Тэхёна. — А ты… не стой так, будто ждёшь одобрения от него или от своих подписчиков. Если ты хочешь жить «по-настоящему», начни с того, чтобы просто выпить с нами вина, не проверяя, сколько лайков собрал твой пост. Тэхён молча взял свой бокал. Его пальцы всё ещё были напряжены, но взгляд стал спокойнее. Он понял: Чонгук пришёл сюда не разрушать, а доламывать то, что и так должно было рухнуть. — За правду? — Тэхён поднял фужер, глядя прямо в глаза Чонгуку. — За последствия, — парировал Чонгук, слегка ударив своим бокалом о бокал Тэхёна. — Потому что правда всегда имеет цену. И завтра утром ты поймёшь, готов ли ты её платить. Они сели за стол, и начался вечер откровений. В центре — остывшая ещё одна порция лапши и три бутылки с вином, вокруг — три человека, чьи судьбы переплелись в странный узел. Чонгук, несмотря на свой дерзкий тон, будет наверняка рассказывать истории из их общего прошлого, намеренно вытягивая Тэхёна на разговор о вещах, которые нельзя сфотографировать, а Хосок не в первый раз попытается сдерживать свои переживания внутри. Только теперь вопрос… Сможет ли Тэхён выдержать этот вечер без телефона, если каждые несколько минут в другой части кухни его смартфон будет подскакивать от сообщений, напоминая о том, что мир там, снаружи, начал преобладать краски беспредела от его признания. — Чонгук, мы стараемся сохранить то, что у нас есть. Зачем ты усугубляешь ситуацию и нервируешь нас ещё больше? — омега нахмурился, неодобрительно уже посмотрев на друга. — Потому что знаю: если я уйду, твой суженый-ряженый тебя просто нагнёт, и ты его простишь, — рыкнул младший альфа и сразу выпил свой бокал. Слова Чонгука прозвучали как хлыст, разрезавший уютную полутьму кухни. Его рык заставил Хосока вздрогнуть, а Тэхёна — инстинктивно податься вперёд, закрывая омегу своим плечом. Атмосфера из «дружеских посиделок с подколами» мгновенно превратилась во фронтовую полосу. Тэхён медленно поставил свой бокал на стол. Звук стекла о дерево подставки для еды был тихим, но в наступившей тишине он показался оглушительным. Альфа больше не выглядел растерянным или виноватым. Сейчас в его глазах зажглось то самое опасное пламя, которое он обычно успешно скрывал за лоском светских постов. — Ты слишком много на себя берешь, Чонгук, — голос Тэхёна стал низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Ты пришёл сюда как друг или как стервятник, который ждёт, когда мы окончательно добьём друг друга? Чонгук даже не повёл бровью. Он лишь вытер губы тыльной стороной ладони и с вызовом посмотрел на Тэхёна. — Я пришёл как тот, кто вытирал Хосоку слёзы, пока ты строчил свои пафосные тексты, — парировал младший альфа. — Да, я знаю, что он тебя простит. Он слишком сильно тебя любит, и в этом его беда. А ты… ты просто пользуешься этим. Ты нагнёшь его под свои условия, под свой «новый честный образ», и он снова будет подстраиваться под тебя. Разве я не прав? Хосок почувствовал, как внутри всё сжимается от этой жестокой прямоты. Чонгук бил в самую суть: в его слабость перед Тэхёном. — Чонгук, правда, прекрати, — голос Хосока сорвался на шепот. — Ты переходишь границы. Это не забота, это… — Это правда, Хо! — Чонгук резко поднялся со стула, нависая над столом. — Ты заслуживаешь того, кто будет гордиться тобой без «волшебного пинка» от друзей и шантажа видеороликами. Тэхён тоже встал. Они оказались друг напротив друга — два альфы, разделенные лишь узким столом и одним израненным сердцем омеги. — Если ты сейчас же не закроешь рот и не выйдешь отсюда, — процедил Тэхён, сокращая дистанцию до минимума, — я забуду, что мы когда-то называли друг друга братьями. Твоё «спасение» превращается в цирк. Я признал ошибки. Я сделал выбор. И если Хосок решит меня простить — это будет его решение, а не результат твоих манипуляций. Омега посмотрел на них двоих. В этот момент он понял, что тишина и одиночество вдвоём с Тэхёном, со всеми их проблемами и ложью, были ему сейчас нужнее, чем этот агрессивный «адвокат» в лице Чонгука. — Уходи, Гук, — тихо, но абсолютно твёрдо произнёс Хосок, поднимая взгляд на младшего альфу. — Пожалуйста. Ты сделал достаточно. Ты помог нам сорвать маски, но то, что под ними — касается только нас. Чонгук замер. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Хосока, и в этой мягкости промелькнула настоящая, неприкрытая горечь. Он осознал, что проиграл эту битву за внимание омеги. — Понял, — Чонгук коротко кивнул и схватил свою куртку со спинки стула. Напоследок он бросил ледяной взгляд на Тэхёна. — Смотри, не облажайся снова. Второго шанса я тебе не дам. Дверь за ним захлопнулась с тяжелым стуком. В квартире снова стало тихо, но эта тишина была другой — выматывающей. Тэхён стоял, тяжело дыша, всё ещё сжимая кулаки. Он медленно повернулся к Хосоку. — Он прав? — спросил Тэхён, и в его голосе было столько уязвимости, что Хосоку захотелось закрыть лицо руками. — Я действительно просто «нагибаю» тебя под свои нужды? — Ты просто делаешь то, что считаешь нужным. Ты просто живёшь так, как тебе хочется. Это твоя жизнь и право выбора. А я всего лишь человек, который находится рядом, — неоднозначно ответил Хосок и задумался о том, что же ещё сделает после его последней фразы. Слова Хосока прозвучали не как прощение, а как приговор — тихий, смиренный и от этого еще более сокрушительный. В этом «всего лишь человек, который находится рядом» Тэхён услышал всю глубину пропасти, которую он сам вырыл между ними. Омега больше не боролся за место в его сердце, он просто стоял в стороне, позволяя альфе самому решать судьбу их отношений, и эта пассивность пугала альфу сильнее, чем любой скандал. Тэхён медленно опустился на стул, на котором только что сидел Чонгук. Оставленное младшим альфой тепло ещё ощущалось на сиденье, напоминая о брошенном вызове. Тэхён смотрел на свои руки, которыми он так привычно создавал цифровую иллюзию счастья. Он понимал, что фраза Чонгука «Второго шанса я тебе не дам» — это не просто пустая угроза. Гук всегда был человеком действия. Если Тэхён сейчас оступится, если снова спрячется за цинизмом или хотя бы раз заставит Хосока усомниться в его искренности, Чонгук не будет писать гневные сообщения. Он просто придет и заберет то, что Тэхён не сумел сберечь. — Ты не «всего лишь человек», Хо, — голос Тэхёна был хриплым, едва различимым в полумраке кухни. — Ты — единственное реальное, что у меня осталось. Все эти миллионы подписчиков, контракты, лайки… это шум. А ты — тишина, в которой я наконец-то могу дышать. Тэхён резко встал, подошел к Хосоку со спины и осторожно, словно боясь, что омега рассыплется, обнял его за талию, прижимаясь щекой к лопаткам. — Чонгук прав в одном: я мастер всё портить. Но он ошибается, думая, что я хочу тебя просто «нагнуть». Я хочу… — он замялся, подбирая слова, которые раньше никогда не произносил без сценария. — Я хочу научиться быть достойным того, что ты всё ещё здесь. А в это время Чонгук, выйдя из подъезда, не спешил уходить. Он сел в свою машину, припаркованную в тени деревьев, и закурил, глядя на светящееся окно на четвертом этаже. Его телефон светился в темноте салона — открытая страница Тэхёна, где под тем самым «честным» постом уже скапливались тысячи комментариев. Чонгук знал Тэхёна слишком хорошо. Он знал, что этот пост — лишь первый шаг, и самая сложная часть начнется завтра, когда альфе придется столкнуться с последствиями в реальном мире: с агентами, рекламодателями и потерей части аудитории. Чонгук не блефовал. Он действительно был готов вмешаться. Для него Хосок был тем светом, который Тэхён намеренно приглушал, чтобы не ослепнуть самому. — Давай, Тэ, — прошептал Чонгук, выпуская густой дым в приоткрытое окно. — Покажи, что ты не просто картинка в телефоне. Иначе я действительно научу его улыбаться без боли в глазах. В это же мгновение в квартире Хосок медленно развернулся в кольце рук Тэхёна. Он посмотрел в глаза старшему, пытаясь найти там те самые перемены, о которых тот говорил. — Ты сказал, что у Чонгука нет второго шанса, — тихо произнес Хосок, касаясь ладонью щеки Тэхёна. — Но ты забыл спросить, есть ли он у тебя. Альфа замер. Он понял, что Хосок больше не будет «просто находиться рядом». Омега выставлял свои условия, не произнося их вслух. — Я сделаю всё, чтобы этот шанс мне не понадобился, — ответил Тэхён, накрывая ладонь Хосока своей. — Я начну с того, что завтра мы пойдем гулять. В самый людный парк. Без охраны, без масок и без телефона. Я хочу, чтобы все видели, чью руку я держу. Этот вечер стал концом их старой истории. Но готовы ли они к тому давлению, которое обрушится на них завтра, когда «идеальный» мир Тэхёна окончательно столкнется с реальностью, а Чонгук продолжит наблюдать из тени, ожидая малейшей ошибки? На следующее утро город залило ярким, почти слепящим солнцем. Для Тэхёна это был первый день за долгое время, когда он не начал утро с проверки статистики. Он просто оставил телефон на тумбочке, чувствуя странную, почти физическую легкость и одновременно — липкий страх перед неизвестностью. Выход в свет начался постепенно. Они не ехали в в публичное место, они туда пришли пешком. Парк был полон людей. Тэхён намеренно выбрал самое популярное место в городе, где семьи гуляли с детьми, а студенты отдыхали на траве. Он крепко сжимал руку Хосока, и его ладонь была влажной от волнения. Реакция толпы была неоднородной, как лоскутное одеяло, которым было неудобно укрываться. Группа парней-подростков, узнав их, прикрыли рты руками и зашептались, одна пара из них тихо пискнула: «Они всё-таки настоящие! Посмотри, как Тэхён его держит!». С другой стороны, на скамейке сидели двое мужчин в дорогих костюмах. Один из них проводил пару брезгливым взглядом, пробормотав: — «Очередной хайп. Вчера поливал его грязью, сегодня строит из себя влюбленного. Противно смотреть»! Хосок чувствовал эти взгляды кожей. Ему казалось, что он идет по канату без страховки. — Хо, подожди здесь, я куплю нам что-нибудь холодное, — Тэхён ласково улыбнулся и направился к яркому фургону с мороженым. Омега остался стоять у раскидистого дуба. Альфа подбежал к прилавку, за которым стоял молодой бета с бегающими глазами. Парень явно узнал «звезду соцсетей», и на его лице промелькнула странная гримаса — не то злорадство, не то фанатичное обожание Тэхёна. Когда Тэхён протянул Хосоку два рожка — один с ярким черничным сорбетом, — продавец, словно споткнувшись о ровное место, резко подался вперед и толкнул альфу в спину, а затем внезапно убрал руки, словно это был не он. — Ой, простите! — выкрикнул мужчина, привлекая к ним внимание, но было поздно, ведь некоторые люди начали откровенно пялиться на них. Огромный шар тающего, липкого фиолетового мороженого соскользнул с рожка и смачно шлепнулся прямо на светлую, дорогую кофту Хосока, расплываясь уродливым пятном по груди. — Боже, Хо! — Тэхён тут же бросился к нему, пытаясь оттереть пятно салфетками, но только размазывал пигмент по ткани. — Вот же неуклюжий придурок… — Всё нормально, Тэ, я… я пойду в туалет, попробую застирать, пока не въелось. Хосок натянуто улыбнулся, хотя в горле стоял ком. Ему казалось, что это маленькое «происшествие» — лишь начало чего-то более скверного. Столкновение в омежьей комнате началось довольно спонтанно. В общественном туалете пахло хлоркой и дешевым освежителем. Хосок встал у раковины, отчаянно намыливая пятно. Его руки дрожали. — Ой, посмотрите-ка, кто тут у нас. Тот самый «особенный», — раздался за спиной звонкий, пропитанный ядом голос. Хосок обернулся. У дверей стояли трое студентов-омег. Они выглядели как с картинки: безупречный макияж, одежда по последней моде, надменные позы. Центральный, с выбеленными волосами, окинул Хосока презрительным взглядом, задерживаясь на мокром пятне. — Ты серьезно думаешь, что такому альфе, как Тэхён, нужна эта «замарашка»? — начал он, делая шаг вперед. — Мы вчера видели его пост. Похоже, он просто пожалел тебя, или это очередное социальное задание — «полюби неудачника». — Посмотри на себя, — подхватил второй, брезгливо морща нос. — Тэхён — это эстетика, это лоск. А ты даже мороженое съесть не можешь, чтобы не выглядеть как ребенок в песочнице. Альфам его уровня нужен партнёр, который будет держать марку, который будет идеальным аксессуаром, а не это недоразумение с пятном на пол-груди. — Тебе лучше уйти сейчас, пока он сам не осознал, как нелепо вы смотритесь рядом, — добавил третий. — Ты его позоришь. Каждое твоё появление рядом с ним — это удар по его репутации. Ты просто тянешь его на дно. Хосок молча слушал, сжимая в руках мокрую ткань. Каждое их слово попадало точно в цель, резонируя с его собственными страхами, которые он так старался заглушить утром. — Вы закончили? — тихо спросил Хосок, поднимая голову. В его глазах не было слез, только какая-то ледяная усталость. — Мы только начали, милый, — осклабился «лидер» трио. — Мы просто говорим то, что думают все, кто сегодня на вас смотрел. Ты ему не ровня. Хосок не стал дослушивать. Он быстро вытер руки бумажным полотенцем и, не глядя на них, вышел из туалета. На выходе его уже ждал Тэхён. Альфа выглядел обеспокоенным, он сразу заметил бледность Хосока и то, как тот судорожно прижимает к себе испорченную кофту. — Хо? Что случилось? Они что-то сказали тебе? — Тэхён обернулся на дверь, из которой как раз выходили смеющиеся студенты. Омега тяжело дышал. Парень несколько секунд молчал и пытался понять: сможет ли он признаться Тэхёну в том, что услышал, или эти слова станут новой трещиной в их только что начавшейся «честной» жизни? И как отреагирует Тэхён, если поймёт, что его омегу только что унизили из-за его же «идеального» имиджа? — Наверное, просто кто-то завидует? Или им тоже просто внимания не хватает? — недолго думая, всё же ответил Хосок, пытаясь дальше спровоцировать тех студентов, которые унижали его в туалете. Хосок произнёс это достаточно громко, чтобы его голос, пропитанный непривычной для него сталью, долетел до замерших у входа студентов. Он не стал прятаться за спину Тэхёна; напротив, он расправил плечи, несмотря на огромное мокрое пятно на груди. Альфа, мгновенно уловив смену атмосферы, перевёл взгляд с Хосока на троицу. Его глаза сузились. В одно мгновение из «заботливого мужчину» он превратился в того самого опасного альфу, которого они привыкли видеть на экранах — холодного, властного и не прощающего нападок на своё. — Завидуют? — Тэхён приподнял бровь, и в этом жесте было столько небрежного превосходства, что студенты заметно стушевались. — Знаешь, Хо, зависть — это удел тех, у кого нет своей жизни, поэтому они пытаются оценивать чужую. Он медленно, демонстративно притянул Хосока к себе за талию, игнорируя то, что испачкает свою собственную безупречную одежду соком от черничного сорбета. — Что, ребята? — голос Тэхёна стал вкрадчивым, пугающим. — Обсуждали, кто кому «ровня»? Хотите повторить это мне в лицо или продолжите шептаться по углам, как трусливые гиены? Студент с выбеленными волосами, который минуту назад чувствовал себя хозяином положения, теперь не знал, куда деть руки. Его друзья попятились. — Мы… мы просто… — пролепетал один из них. — Вы просто ошиблись дверью, — отрезал Тэхён. — Мой омега может ходить хоть в лохмотьях, хоть в пятнах от мороженого, и он всё равно будет на голову выше вас всех, потому что в нём есть то, чего вам не купить никакими брендами — искренность. А теперь исчезните. Пока я не вспомнил, что у меня до сих пор очень много подписчиков, которым будет интересно узнать ваши имена. Троица буквально испарилась в толпе парка, не оглядываясь. Тэхён глубоко вздохнул и развернул Хосока к себе, заглядывая в глаза. Его гнев испарился так же быстро, как и появился, сменившись щемящей нежностью. — Прости… — он осторожно коснулся пальцами края пятна на кофте. — Ты прав, это была провокация. И ты отлично справился. Но я не хочу, чтобы ты привыкал к такому. Тебе не нужно ничего доказывать этим пустышкам. Хосок посмотрел на свою испорченную одежду, а потом на Тэхёна, чья футболка теперь тоже была в фиолетовых разводах. Он вдруг не выдержал и тихо рассмеялся. — Посмотри на нас, Тэ. Мы теперь оба «замарашки». Твой лоск официально уничтожен. — И слава богу, — Тэхён улыбнулся в ответ, прислоняясь своим лбом к его. — Знаешь, мне так даже больше нравится. Пойдём домой? Я приготовлю нам что-нибудь, что не нужно лизать, и мы просто выключим свет. А кофту… кофту мы сохраним. Как трофей нашей первой битвы за «настоящее». — Ты прав. Это битва за настоящие. Но ты снова напомнил им и мне о том, что у тебя много фанатов и подписчиков, — чуть усмехнувшись, сказал Хосок и по привычке прикоснулся к своему уху. — Чёрт. Я кажется серьгу где-то потерял, — омега начал осматриваться вокруг и подошёл к кусту. От туда появилась чья-то рука и резко потянула на себя, из-за чего парень вскрикнул и отшатнулся назад. — Кто здесь?! — испугано крикнул он. Крик Хосока прорезал мирную атмосферу парка, заставив Тэхёна среагировать мгновенно. Он бросился к Хосоку, загораживая его собой и готовясь к самому худшему. Из густой зелени декоративного куста, шурша ветками, медленно выпрямился человек в тёмной толстовке с накинутым капюшоном. — Спокойно, спокойно! — примирительно поднял руки незнакомец. — Я просто хотел вернуть вещь. Это был парень, на вид не старше тех студентов. В его ладони, между пальцами, тускло блеснула изящная серьга Хосока. — Она зацепилась за ветку, когда ты отходил от туалета, — быстро проговорил он, стараясь не смотреть Тэхёну в глаза. — Я видел… видел, что произошло там, внутри. И видел, как ты ответил тем придуркам. Парень приблизился и протянул украшение Хосоку. Его взгляд на секунду задержался на испачканной одежде пары, но в нём не было издёвки — только странная смесь смущения и уважения. — Знаете. Я — Пак Чимин, — добавил он, когда Хосок осторожно забрал серьгу. — И многие из нас — подписчиков Тэхёна — вчера не могли поверить посту. Мы думали, очередной навязанный сценарий. Но увидеть вас здесь… таких… настоящих. В общем, не слушайте никого. Вы классные. Чимин коротко кивнул и быстро зашагал прочь по аллее, оставив Тэхёна и Хосока в растерянности. Альфа глубоко выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело. Он обернулся к Хосоку, который всё ещё сжимал в руке маленькое украшение. — Похоже, моя «армия фанатов» — это не только проблема, Хо, — Тэхён нежно взял его за руку, помогая вдеть серьгу обратно. — Иногда среди них находятся и те, кто просто хочет вернуть потерянное. Омега коснулся мочки уха, чувствуя привычную тяжесть металла. Страх сменился странным теплом. — Он видел, как я им ответил… — прошептал Хосок. — Значит, битва за «настоящее» идёт не только в нашей квартире, но и прямо здесь. Тэхён улыбнулся, но на этот раз улыбка была грустной. Он понимал, что этот случай — лишь капля в море. Внимание толпы — это обоюдоострый меч, и сегодня они ощутили обе его стороны. — Идём, — Тэхён обнял его за плечи, увлекая к выходу из парка. — Кажется, на сегодня впечатлений достаточно. Чонгук наверняка уже завалил мой телефон сообщениями в стиле «Я же говорил», но сейчас мне плевать на него. Я хочу домой. С тобой. Когда они уже подходили к парковке, Хосок заметил, что Тэхён всё-таки достал телефон. Но он не зашёл в соцсети. Он открыл камеру и сделал быстрый снимок их теней, длинных и переплетённых на асфальте. — Для архива? — спросил Хосок. — Нет, — Тэхён спрятал телефон в карман. — Для памяти о том, что тени у нас общие. — Ну, хорошо. Я тебе поверю, — улыбнулся омега и альфа поцеловал его в щёку. Это признание случайного парня в парке стало для Хосока той самой последней деталью пазла. Если даже посторонние видят в них не «проект», а живых людей, значит, они действительно на верном пути. Тэхён не просто защитил его — он позволил Хосоку защитить себя самому, стоя за спиной как нерушимая скала. Пока в парке двое влюблённых обретали покой, а на соседней улице воздух вибрировал от запаха пороха и невысказанного напряжения. В тире. Запах гари и мерный стук выстрелов в наушниках всегда помогали Чонгуку сосредоточиться. Он стоял в стойке, сжимая рукоять пистолета, и в каждом выстреле выплёскивал своё раздражение на Тэхёна, свою тревогу за Хосока и ту странную пустоту, что грызла его изнутри. Очередная пуля ушла в «десятку», когда со спины к нему подошёл Чимин. Его прикосновение было мягким, но решительным — руки омеги собственнически обвили талию Чонгука, а тёплое дыхание коснулось загривка. Чонгук вздрогнул, но не отстранился. Он медленно опустил оружие и поставил его на предохранитель. — Я видел Хосока, — прошептал Чимин, прижимаясь щекой к крепкой спине альфы. — Ты был прав. Его будут обижать и оскорблять первое время. Эта свора учеников вузов уже начала… Но теперь, я уверен, Тэхён сможет дать отпор. Я видел это в его глазах. Альфа молчал, чувствуя, как его сердце начинает биться в унисон с ритмом Чимина. Он знал, что Чимин был там, в парке — его верные «глаза», его самый близкий человек, который всегда оставался в тени, так же, как и он в тени Хосока. — А ты? — омега чуть подался вперёд и легонько, почти невесомо куснул Чонгука за шею, прямо над воротником толстовки. — Ты ведь будешь отныне защищать меня? Мы же столько много времени провели вместе. Ты же обо мне посвятил тот пост о тайной любви? Ты признавался, что любишь меня… или я ошибаюсь? Вопрос повис между ними, острее, чем запах пороха. Чонгук медленно развернулся в кольце чужих рук. В полумраке тира его взгляд казался почти чёрным. Он смотрел на Чимина — на этого омегу, который знал все его секреты, который помогал ему «спасать» Хосока, отодвигая собственные чувства на второй план. — Ошибаешься только в одном, — голос Чонгука был низким и хриплым. — В том, что эта любовь до сих пор «тайная». Он отложил оружие и положил ладонь на затылок Чимина, притягивая его ближе к себе. Здесь, среди шума выстрелов и вдали от камер, которыми был одержим Тэхён, Чонгук наконец-то позволил себе сорвать собственную маску. — Я защищу тебя от чего угодно, — альфа коснулся своими губами носа омеги. — Даже от самого себя. Хосок теперь в руках Тэхёна, и если мой брат снова облажается — это будет его крест. А мой мир… мой мир теперь здесь. В этой комнате. С тобой. Чимин победно улыбнулся, и эта улыбка была ярче любого софита. Он знал, что этот мужчину не бросает слов на ветер. — Гук-и, значит сегодня я могу не брать винтовку в руки? — хитро улыбнувшись, спросил омега. Чимин продолжил смотреть на него снизу вверх, и в этом взгляде было столько лукавства, что Чонгук невольно усмехнулся. Тир, который секунду назад казался местом для выплеска агрессии, вдруг стал слишком тесным и душным для них двоих. Альфа несколько минут не сводил глаз с Чимина и тоже хитро улыбнулся. — Винтовка тебе сегодня точно не понадобится, — прошептал старший, его ладонь скользнула с затылка омеги на его талию, притягивая почти вплотную. — У нас есть дела поважнее, чем дырявить мишени. Например, обсудить, как долго ты собирался притворяться «случайным прохожим» в жизни моего брата. Чимин тихо рассмеялся, этот звук утонул в шуме очередного выстрела в соседней кабинке. Он прижался к груди Чонгука, чувствуя, как быстро бьётся сердце альфы. — Я просто хотел убедиться, что твой план сработал, — омега снова лукаво прищурился. — Твой брат прошёл проверку, Чонгук-и. Он не только зубы показал, он показал, что Хосок для него важнее, чем его драгоценный имидж. Так что… миссия выполнена. — Значит, теперь ты полностью в моём распоряжении? — старший поднял бровь, и в его голосе прозвучало то самое собственничество, которое он так долго подавлял. — А я когда-то был не в твоём? — Чимин потянулся к его губам, обжигая дыханием. — Пойдём отсюда. Здесь слишком шумно для того, что я хочу тебе сказать. Пока Тэхён и Хосок уже дома учились смывать грязь прошлого (и пятна от мороженого), в этом тире затихал звук выстрелов. Чонгук и Чимин вышли на улицу, растворяясь в вечерних сумерках города. Теперь, когда Хосок был в безопасности, а Тэхён наконец-то стал мужчиной, а не цифровой тенью, у Чонгука наконец-то появилось время на свою собственную жизнь. И судя по тому, как крепко он сжимал руку Чимина, эта жизнь обещала быть не менее бурной, чем у его «старичков». На этом моменте история сделала красивый виток, где четыре человека — две пары, две разные любви, но одна общая победа над враньём, перешла на новый этап. Воздух вечернего города разрезал хищный рев мотора. Черный байк Чонгука заложил крутой вираж и затормозил прямо у подъезда Тэхёна, оставив на асфальте дымный след от покрышек. Чимин, плотно прижимавшийся к спине альфы, спрыгнул на землю и со смехом стянул шлем. Его волосы, растрепанные ветром, сейчас золотились в свете уличных фонарей. Чонгук заглушил двигатель и, не снимая кожаных перчаток, внимательно посмотрел на своего омегу. — Готов? — спросил он с загадочной полуулыбкой. — Тэхён до сих пор уверен, что ты — просто фанат из парка. Представляю его лицо. — Это будет мой любимый момент за сегодня, — Чимин поправил куртку и подмигнул. Дверь открыл Хосок, и так началась встреча у «старичков». Он уже переоделся в уютное домашнее худи, а на кухне слышался шум воды — Тэхён, видимо, всё еще пытался привести в порядок вещи после «битвы за мороженое». — Привет, Гук! А ты быстро… — Хосок осекся, увидев за спиной друга того самого парня из парка. — Подожди. Это же ты? Ты вернул мне серьгу! Тэхён тут же высунулся из кухни, вытирая руки полотенцем. Его брови взлетели вверх. — Ты притащил в наш дом случайного прохожего, Чонгук? Ты совсем с катушек съехал? Чонгук бесцеремонно прошел в прихожую, притягивая Чимина к себе за плечи. — Расслабься, Тэ. Познакомься. Это Чимин. И он не «случайный прохожий». Он мой омега. В коридоре повисла оглушительная тишина. Тэхён переводил взгляд с сияющего Чимина на невозмутимого брата. — Твой… кто? Ты же говорил, что ты убежденный одиночка и «свободный волк». — Я много чего говорил, — хмыкнул Чонгук, проходя в гостиную. — Но у нас есть ещё одна новость. Чимин, покажешь или мне сказать? Чимин мягко улыбнулся и достал из кармана конверт, который всё это время прятал. Он протянул его Хосоку, но смотрел при этом на Тэхёна. — Знаешь, Тэхён, — голос Чимина теперь звучал уверенно, без той робости, что была в парке. — Твой шантаж с видео… это была не совсем идея Чонгука. Вернее, он хотел просто поговорить. Но это я настоял на том, чтобы прижать тебя к стенке. — Что? — Тэхён нахмурился. — Ты? Но зачем? — Потому что я — твой бывший администратор фан-клуба, — Чимин открыл конверт и выложил на стол старую карту доступа в офис агентства Тэхёна. — Тот самый «Chim-Chim», который два года подчищал за тобой комментарии и удалял слухи о том, что тебя видели с каким-то омегой в супермаркете. Я видел, как ты медленно убиваешь Хосока своим молчанием. И когда я встретил Чонгука и понял, кто он… пазл сложился. Хосок ахнул, прикрыв рот рукой. — Так вы… вы всё это время планировали это вместе? — Не совсем, — Чимин подошёл к Хосоку и мягко коснулся его руки. — Я просто не мог больше смотреть, как человек, которым я восхищался, превращается в труса. Чонгук хотел тебя защитить, а я хотел спасти то, что осталось от чести Тэхёна. Видео в парке снял я. И я же подговорил того продавца мороженого. Тэхён замер. Его лицо меняло оттенки от бледного до пунцового. — Мороженое… это был твой план? — Нужно было проверить, выберешь ли ты свою чистую футболку или его комфорт перед всеми этими людьми, — Чимин пожал плечами. — И ты выбрал правильно. Чонгук приблизился к брату и хлопнул его по плечу. — Добро пожаловать в реальность, Тэ. Теперь ты знаешь, что даже твои самые преданные «фанаты» хотели, чтобы ты наконец-то стал человеком. Тэхён посмотрел на недавно вошедшего Хосока, потом на эту странную, дерзкую пару перед собой. Гнев медленно уступал место осознанию: за его счастье боролись даже те, кого он считал просто «цифрами» в сети. — Кажется, мне пора перестать считать себя самым умным в этой комнате. Садитесь. Будем пить за «администратора», который уволил своего босса, — Тэхён наконец улыбнулся, Это был вечер абсолютной правды. Теперь, когда почти все карты были раскрыты, им четверым предстояло решить: станут ли они одной большой и очень опасной для хейтеров семьей? Вид Хосока — домашнего, расслабленного, с влажными волосами и этим его искренним, почти детским недоумением — мгновенно сбил весь градус пафоса в комнате. Тэхён тут же подошёл к нему вплотную со спины, собственническим, но бесконечно нежным жестом набрасывая на его плечи сухую кофту, чтобы тот не замерз после душа. — Хо, я же просил тебя не извиняться, — мягко упрекнул его Тэхён, притягивая к себе. — Особенно в своём собственном доме. Чонгук, развалившийся в кресле, усмехнулся и поднял свой бокал в знак приветствия. — Происходит то, Хосок-и, что наш мир — теснее, чем кажется. Познакомься официально: это Чимин. Тот самый «администратор», который годами создавал Тэхёну репутацию идеального одиночки, пока не понял, что эта репутация душит тебя. И по совместительству — человек, который сегодня вернул тебе серьгу. Хосок замер, переводя взгляд с Чимина на Чонгука. Его рука, только что чесавшая бровь, медленно опустилась. — Так это… — омега запнулся, пытаясь переварить информацию. — Всё, что случилось сегодня в парке? И то видео вчера? Это не был шантаж от врагов? — Это был «дружеский пинок» с моей стороны и со стороны Гука, — Чимин подошёл к Хосоку и виновато, но искренне улыбнулся. — Прости за мороженое и за тот стресс в туалете. Те студенты… я просто знал, что они там будут, и хотел, чтобы Тэхён наконец-то проявил зубы не в комментариях, а в жизни. Хо, ты заслуживаешь того, чтобы за тебя дрались. Хосок молчал несколько секунд, глядя на Чимина. В его голове выстраивалась цепочка: Чонгук, который «случайно» оказался рядом, Чимин, который «случайно» нашел серьгу. Вся эта сложная многоходовочка была разыграна только ради одного — чтобы Тэхён перестал врать. — Значит, — Хосок наконец улыбнулся, и эта улыбка была самой теплой за весь вечер. — Я единственный в этой комнате, кто действительно не играл никакую роль? — Именно поэтому ты и есть наше «настоящее», — Тэхён поцеловал его в макушку, чувствуя запах шампуня. — Эти двое сумасшедших устроили целый спектакль, чтобы я это понял. Но, честно говоря… я им благодарен, хотя в некоторых моментах мне хотелось кое кого придушить. Чонгук довольно хмыкнул, притягивая Чимина к себе на колени прямо на глазах у опешившего брата. — Ну всё, сеанс разоблачения окончен. Раз уж мы теперь одна большая банда заговорщиков, может, всё-таки поедим? Уверен, Хо приготовил что-то получше, чем то мороженое на футболке. Хосок рассмеялся, чувствуя, как тяжесть последних дней окончательно покидает его. — Пойду накрывать на стол. Но чур, Чимин, ты помогаешь мне. Хочу узнать побольше о том, какие еще «косяки» Тэхёна тебе приходилось удалять из сети. — О-о-о, у меня есть целый список, — подмигнул Чимин, направляясь вслед за омегой на кухню. Тэхён и Чонгук остались в гостиной одни. Тэхён посмотрел на брата — серьёзно и без тени былой враждебности. — Ты действительно влюбился в него, Гук? Или это тоже часть плана? — Знаешь, Тэ, — Чонгук посмотрел на закрывшуюся дверь кухни: — Когда я увидел, как он защищает Хосока в переписках с твоими хейтерами, я понял: мне нужен именно такой человек. Тот, кто пойдёт против мира ради своего. Так что, да. Это единственное, что в моей жизни не было запланировано. Кажется, эта тайна сблизила их всех. Теперь им нужно вспомнить самый смешной или нелепый «секрет» Тэхёна, который Чимин расскажет Хосоку на кухне, пока альфы обсуждают свои дела. На кухне воцарилась та самая уютная атмосфера «омежьих посиделок», когда звяканье тарелок перемешивается с приглушенным смехом и шепотом. Хосок расставлял приборы, а Чимин, мастерски нарезая хлеб, заговорщицки прищурился. — Слушай, Хо, — начал Чимин, понизив голос, чтобы альфы в гостиной не услышали. — Тэхён сейчас строит из себя сурового и приземленного, но ты бы видел его архивы за первый год вашей популярности. Помнишь тот период, когда он якобы «увлекся фермерством и экологией» и выкладывал фото в льняных рубашках на фоне коров? Хосок прыснул в кулак, вспоминая те нелепые кадры. — О да! Он тогда еще говорил, что мечтает переехать в деревню и выращивать органическую морковь. — Так вот, — Чимин едва сдерживал смех, — один из моих самых больших «косяков» был связан именно с этим. Тэ решил сделать «эстетичное» селфи с гусем. Он думал: это будет выглядеть благородно, как у принца. Но гусь не оценил его парфюм и вцепился ему прямо в… скажем так, в ту часть тела, которой он обычно сидит на кожаном кресле своего авто. Хосок замер с тарелкой в руках, его глаза округлились. — Серьезно? И что он сделал? — Он закричал так, что распугал всех коров в радиусе километра! — Чимин уже не скрывал улыбки. — А самое смешное, что он случайно нажал на кнопку записи видео. Я потом полчаса вырезал его «мужественный» крик, который больше напоминал ультразвук дельфина, и затирал в кадре то, как он в панике убегает от этого гуся по полю, теряя одну дорогую брендовую туфлю в навозе. В сеть ушло фото, где он просто «задумчиво смотрит на закат», но на самом деле он в этот момент проверял, не прокусил ли гусь его новые штаны. Хосок расхохотался в голос, представляя эту картину. В этот момент из гостиной донесся голос Тэхёна: — Эй! Я всё слышу! Чимин, только попробуй рассказать про гуся и мою жопу, и я аннулирую твою карту лояльности в моем любимом баре! — Поздно, Тэ! — выкрикнул Чимин, подмигивая Хосоку. — Твои легенды о фермерстве официально разоблачены! — Ну, ты и козел! — крикнул старший альфа. — А ты — осёл! — так же громко отозвался младший омега. — Вы самые любимые ослы и козлы в этом доме! Помните об этом и никогда не забывайте! — усмехнулся Чонгук, подмигнув брату, видя, что тому нравится эта игровая перепалка. Хосок вытер слёзы от смеха и посмотрел на дверь, за которой сидели его и Чимина альфа — такие несовершенные, местами нелепые, но теперь окончательно свои. — Знаешь, Чим, — тихо сказал Хосок, ставя на стол горячее блюдо. — Мне этот Тэхён, который убегает от гуся, нравится гораздо больше, чем тот, который подбирает фильтры по полчаса. Спасибо, что сохранил это видео. Когда-нибудь я выкуплю его у тебя за очень большую цену. — Договорились, — Чимин кивнул, и они вместе вышли к альфам, неся с собой аромат домашней еды и ту самую лёгкость — она ведь возможна только между людьми, которым больше нечего скрывать. — Интересно, если Тэхён — это осёл, я — козёл, то тогда кто Хосок и Чонгук? — задумчиво спросил Чимин. Он произнёс это с такой серьезной миной, что на секунду в комнате повисла пауза, прежде чем Чонгук громко хохотнул, едва не подавившись вином. — Так, — Чонгук вытер слезы и с интересом посмотрел на Хосока. — Раз уж мы пошли по «скотному двору», то расклад получается любопытный. Тэхён, до этого пытавшийся сохранять остатки достоинства после истории с гусем, лишь обречённо вздохнул и подпер щеку рукой. — Если я — осёл, потому что упрямый и иногда творю глупости ради картинки, а ты, Чимин, — козёл, потому что хитроумный и вечно провоцируешь драки… — Тэхён перевел взгляд на Хосока. — То Хосок — это явно Золотая Рыбка. — Почему я — Рыбка? — омега удивленно приподнял бровь. — Потому что ты единственный, кто молча исполняет мои желания, даже тогда, когда я об этом не прошу, и при этом умудряешься сохранять спокойствие в этом нашем безумном аквариуме, — старший альфа тепло улыбнулся и сжал его ладонь под столом. — И ещё потому, что без тебя мы бы тут все просто задохнулись. Чонгук довольно кивнул и ткнул себя пальцем в грудь: — А я тогда кто? Только попробуйте сказать, что я — свинья, я вам этот ужин не прощу. — Нет, Гук, — Чимин нежно погладил его по плечу, но в глазах заплясали чёртики. — Ты — Сторожевой Пёс. Грозно лаешь на всех, кто подходит к «своим», кусаешь за пятки Тэхёна, чтобы тот не расслаблялся, а на самом деле просто хочешь, чтобы тебя почесали за ушком и дали вкусную косточку. — За ушком — это можно, а вот от косточки я пожалуй откажусь, — фыркнул Чонгук, мгновенно сменяя гнев на милость и прижимаясь к Чимину, а затем шепнул ему на ушко: «ауф». Хосок обвел взглядом их четверых (себя в зеркале): «осёл», «козёл», «пёс» и «рыбка». Компания подобралась максимально странная, но именно сейчас, сидя в этой неидеальной кухне с пятнами от мороженого на одежде и дурацкими прозвищами, он впервые почувствовал, что они — настоящая семья. — Ну что, зверинец, — старший омега поднял свой бокал. — Давайте выпьем за то, чтобы в нашей жизни было побольше таких честных вечеров и поменьше «гусей» на пути. — И за то, чтобы Сторожевой Пёс не кусался без команды! — добавил Тэхён, чокаясь с братом. — Гаф! Гаф! — залаял Чонгук и весело подмигнул омегам, будто бы показывая: «Ради того, чтобы вы были счастливы — я готов пойти на многое». Общение перешло в ту стадию, когда шутки становятся всё громче, а секреты — всё забавнее. Кажется, Чимин только начал открывать свой «архив», и Тэхёну сегодня предстояло пережить еще немало разоблачений.Вечер обещал быть долгим, и, кажется, это был первый раз, когда никто из них не посмотрел на часы. Ведь когда ты дома, время перестает иметь значение.