Гелиотропизм

      Любить Луффи легко.       Это как дышать морским воздухом на утро после целой ночи отличного сна. Как прислушиваться к заблудившемуся в ветвях фруктовых деревьев ветру. Как бежать вниз по холму, разгоняясь всё сильнее и сильнее — наперегонки с друзьями. Как слушать хриплый голос отца, рассказывающего о небывалых морях. Как зарывать пальцы в мягкие перья. Как принимать похвалу. Как наслаждаться ароматами свежего кофе и старых книг. Как плакать от счастья за других. Как петь. Как плавать.       Проще простого.       Любить Луффи сложно.       Как проигрывать в единственно важной битве. Как просить о помощи. Как оставлять позади дорогих тебе людей. Как верить в себя. Как смириться с собственной чудовищностью. Как вставать на пути войны. Как продолжать жить. Как выстраивать себя заново, день за днём. Как подниматься со дна. Как разрешать себе отдохнуть.       Труднее того вечного наказания.       Смеяться с Луффи… что ж.       Его смех — как чума. Как самое страшное проклятье, потому что невозможно не улыбнуться в ответ. Даже если ножны твоего меча запулили в море. Даже если устроили хаос в комнате с картами — «Сколько я говорила, не заходи туда, когда меня там нет!». Если всё ещё саднит фантомно место от удара, которого ты не заслужил. Если тебе надоело сторожить холодильник. Если не слушают врачебных советов. Если опять пригласили сделать человеческого робота. Или если не пригласили этого делать. Даже если не находится подходящей шутки про кости. И если хотелось бы развалиться на шезлонге, а не снова подниматься, чтобы выловить непутёвого капитана из волн.       Пираты Соломенной Шляпы — демоны. Все до единого — ведь такими их рисуют в газетах. Но они недалеки от истины — пусть и не так, как того ожидают.       Пираты Соломенной Шляпы — идиоты. Об этом в газетах точно не напишут, даже если враги должны казаться одновременно глупее и сильнее нас. Кем бы эти «мы» ни были.       Пираты Соломенной Шляпы — подсолнухи. Поворачивают головы в сторону солнца, которое — пока — видят лишь они.       Ладно-ладно, уже не только они. Лучи его пробиваются сквозь соломенную вязь и мандариновые листья, искрятся на волнах Гранд Лайна, ныряют глубоко во тьму.       Такое солнце сложно спрятать. Ведь ухает подобно барабанам его сердце. Ведь улыбается солнце от уха до уха.       Ведь так заразительно смеётся оно.