Помоги мне

Темнота давила со всех сторон. Она наступала сверху и от окна, закрытого непроницаемой шторой. Даже самый яркий свет не мог сейчас ее рассеять, не смог бы потому лишь, что единственный обитатель этой тьмы этого не хотел. И не позволил бы, пожелай кто-то это сделать. Около получаса назад в эту безмолвную темень даже не вошел, а ворвался мужчина средних лет совершенно безумного вида. Светлые, но с заметной сединой слегка вьющиеся волосы стояли почти дыбом, в них виднелась пыль и мелкие осколки стекла. Бледное лицо с горевшим на щеках лихорадочным румянцем покрывали мелкие ссадины, пыль налипла на них, отчего те саднили и чесались, но мужчина этого не замечал. В темных глазах его отражались казалось бы совсем несовместимые чувства. На самой поверхности это был гнев. Бессильный и потому особенно неукротимый, способный сокрушить все на пути. Чуть глубже виднелась жестокая обида на саму жизнь, в которой нет и никогда не будет справедливости. И лишь на самом дне плескались слезы. Слезы боли и одиночества человека, понимавшего, что он остался один. Пустой и никому не нужный. Ничего не осталось. Только одно. И мужчина, не став переодеваться, так и оставшись в пиджаке и брюках, частично порванных и покрытых пылью, бросился в ванную комнату. Через несколько мгновений в его руке темнел полупрозрачный флакон с белой этикеткой, гласившей холодно и бесстрастно: «Метадон». За 8 часов Ближе к вечеру, когда последний обход больных уже завершился, в кабинет главного врача, как и всегда, бесцеремонно распахнув дверь, вошел тот, кто никогда не отличался повышенной тактичностью. Одетый в кожаную куртку, джинсы и удобные кроссовки, как всегда, прихрамывая и опираясь на трость, в кабинете возник Андрей Александрович Рихтер, глава отделения диагностики, державший в руках небольшой сверток. Сама главный врач, Елизавета Никольская, невысокая, чуть полноватая женщина с приятным, располагающим лицом, в данный момент застегивала на себе темный комбинезон с эмблемой больницы, который только, что надела и собирала в пучок длинные русые волосы. — В центре обрушился подъемный кран, мы должны ехать, — сказала она, заметив приход Андрея, тот привычно махнул рукой: — Подождут! И после, развернув сверток, протянул Елизавете толстую книгу старого издания, настоящий раритет. — Достоевский. Никак не ожидала, — произнесла женщина, приняв этот странный дар. — Нет, всего лишь его книга, — улыбнувшись чуть кривовато ответил Андрей — Главное там внутри. Никольская раскрыла первую страницу и с огромным удивлением прочла на форзаце книги: «Дорогие Павел и Елизавета, поздравляю вас с новосельем». — Ты уже знаешь? — только и смогла произнести женщина. — И уже давно, — не стал разочаровывать ее Рихтер. — Мы должны ехать, — вернулась к главному Елизавета, решив не развивать тему своих отношений со знакомым юристом, не время сейчас говорить о личном, когда происходит такое. Тем более с этим человеком. Только не с ним.

***

Бригада врачей подъехала уже в сумерках, кран обрушился на недостроенное здание, подмяв под себя значительную его часть и многих людей, что волей судьбы оказались поблизости. Вокруг стоял шум и звон металла. Работы хватало всем, не было времени вести разговоры, когда столько травмированных пациентов ждали помощи. — Раны не слишком глубокие, мы их зашьем, — сказала Елизавета лежавшему на носилках немолодому пациенту. — Трещина в черепе, это срочно, доставляем к нам, — сообщил Андрей, осматривая молодую девушку с глубокой рваной раной на лбу. Тем временем на поверхность подняли крановщика, бывшего, как подозревалось, виновником трагедии. Этот совсем еще молодой мужчина в зелено-оранжевом костюме и каске поминутно стонал и просил прощение: — Я виноват, я заснул и убил столько людей, простите меня. Бывший с ним рядом Руслан Егоршин осматривал его и уже определил несколько переломов, прежде, чем перед ним вырос Андрей и с явным интересом уставился на пациента. — Что это у него в кармане? — спросил он с иронией — Или это всего лишь его достоинство? Егоршин залез в карман комбинезона рабочего и вынул оттуда блистер с белыми таблетками. — Кофеин-бензоат натрия, — прочитал Андрей, не глядя на них — И после него ты уснул? — Нет, прежде я выпил кофе, — с трудом произнес мужчина на носилках. — Ты не уснул, ты потерял сознание, — мрачно констатировал Андрей и распорядился — Я забираю его к нам. — Нет, ты нужен нам здесь, — категорично заявила подошедшая к ним Елизавета — Команда справится без тебя. К большому удивлению всех присутствующих Рихтер не стал продолжать спор, а покорно кивнув, отошел в сторону, давая возможность погрузить крановщика в машину скорой и когда та уехала, набрал номер Родионова, чтобы спросить совсем не о пациентах. — Что-нибудь еще известно про отношения Лизы и этого Павла? — поинтересовался Андрей, отойдя достаточно далеко. — Только то, что они съезжаются, — сказал Иван с неясным выражением. — Тогда странно, что она никак не отреагировала на мой подарок, — несказанно удивился Андрей. — Может, посчитала излишним его принять? — сделал предположение Родионов. — Или просто знает, что новоселье не состоится, — с надеждой в голосе добавил Андрей — Твоя бывшая до сих пор подыскивает им жилье, поинтересуйся. В этот момент ответ Родионова заглушил стеклянный грохот. — Ты там цел? — спросил он Андрея. — Да, а вот автомат с кофе нет, — ответил тот и относился, уловив помимо этого грохота что-то еще, какой-то звук из-под кирпичного завала, словно не там, а ниже на несколько метров. Андрей постучал тростью по кирпичу, но ответа не было, однако, натренированная годами интуиция мешала поверить в ошибку и мужчина решил сам разобраться в чем дело, не обращая внимание на вопросительный взгляд стоявшей рядом Елизаветы. Он стал спускаться на звук пока не добрался до небольшой ниши в недостроенном подвале здания. Помогая себе фонариком и прокладывая дорогу тростью, Андрей почти спустился, когда трость неожиданно схватила чья-то рука, бледная и покрытая ссадинами. И не успел он рассмотреть ее внимательно как услышал тихое и сдавленное: — Помогите мне. Тогда, подобравшись ближе, Рихтер увидел лежавшую на бетонном полу молодую женщину в спортивном костюме. Ее лицо было очень бледным, темные волосы разметались по полу, а глаза были полны слез. Андрей почти сразу понял, что случилось. Нужно было помочь ей выбраться, но это оказалось непросто. Правую ногу несчастной придавило битыми кирпичами. — Как ваше имя? — спросил Андрей, желая отвлечь пострадавшую разговором. — Мне нужно в багетную мастерскую, — игнорируя его вопрос, произнесла женщина — Забрать фото, мое и мужа, подарок на годовщину свадьбы… — Послушайте, я не ваш приятель, — остановил ее Андрей — И ваше имя мне нужно для оценки уровня сознания. Так как вас зовут? — Анна, — ответила та с неохотой — Помогите мне… не уходите. — Я сейчас позову рабочих, — сказал Андрей и хотел было встать, но женщина почти взмолилась: — Нет, не уходите, не надо звать, они сами придут сюда! Похоже, что женщина начинала всерьез паниковать и боялась остаться одной, ее лицо принимало все более безумное выражение, а глаза почти не отпускали взгляд Андрея. Но он должен был отлучиться, хотя бы для того, чтобы принести медицинский кейс для оказания помощи. И с трудом отводя взгляд от лица Анны, Рихтер развернулся и с осторожностью выбрался на поверхность. Отсутствовал он недолго, однако успел позвонить в родную больницу, чтобы узнать состояние крановщика, попутно предположив у него опухоль мозга и велев проверить этот диагноз. — Я же обещал, что скоро вернусь, — достаточно бодро произнес он, обращаясь к Анне, что вызвало у нее вздох облегчения, она вновь посмотрела на него и спросила: — А как ваше имя? — Проверяете мой уровень сознания? — криво усмехнулся Андрей, открывая кейс. — Просто я застряла тут надолго, хотелось бы с кем-то поговорить, — чуть виновато произнесла пострадавшая. Работавшие возле них каменщики избавили Рихтера от необходимости отвечать, они пытались поднять тяжеленную балку, придавившую ногу несчастной и явно не справляясь с этим, собирались вызвать специалиста по более мощному оборудованию, способному поднять больший вес. Андрей же предпочел перейти к тому, что было по его части. — Сейчас будет немного больно, — сказал он, вынимая заряженный шприц и ловко вводя иглу в придавленную ногу, что вызвало резкий крик у пострадавшей, из глаз которой хлынули слезы. — То есть, прости, очень больно, — исправил он свою оплошность и начал прилаживать капельницу. — Дайте мне телефон, — внезапно попросила Анна — Хочу поговорить с мужем. — Связь здесь не ловит, — вынужден был сказать Андрей и вновь предупредил — Я скоро вернусь, эти парни пока присмотрят за тобой. Женщина ничего не сказала, уже знала по прошлому опыту, что Рихтер сдержит обещание. Она успела чисто интуитивно понять, что под маской сарказма и грубоватости скрывается истинная доброта и сочувствие. Андрей же, выбравшись из здания, тут же нашел глазами Елизавету, которая стояла возле каталки и бинтовала ногу очередной пациентке. Он подошел и сразу спросил: — Надеюсь, я не слишком шокировал тебя своим подарком? — Мы можем поговорить об этом позже? — не отрываясь от работы, произнесла Никольская. — Позже уже настало, — без тени улыбки ответил Рихтер. — Хорошо, — сказала Лиза, понимая, что тот не отстанет — Когда я взяла книгу, то не думала, что это подарок на новоселье, решила, что это в честь помолвки, Павел сделал мне предложение. — Однако, у тебя нет кольца, — отметил проницательный Рихтер — Значит, ты его прячешь, следовательно, тебе есть, что скрывать… — Кольцо лежит в моем столе, — спокойно ответила Никольская — Ведь надевать его сюда было бы глупо, — затем добавила, положив руки на плечи мужчины и слегка сжимая их, глядя ему в глаза — Андрей, прошу тебя, не ищи загадки там, где ее нет. Просто пойми, у нас все хорошо. Я выхожу замуж! Ответить не получилось, прервал звонок из больницы. Это Калинин решил сообщить своему боссу о новых симптомах. Во время МРТ у крановщика пошла носом кровь. Почти сразу подошел один из рабочих и с сожалением сообщил, что разгребать завал опасно, это грозит обрушением всего здания. — Готовьтесь к ампутации, — сказал он напоследок. По лицу Андрея пробежала болезненная судорога, Елизавета поняла, что без ее помощи не обойтись, пришлось вместе с Андреем пройти к пациентке и попробовать убедить ее: — Поймите меня правильно, если не провести ампутацию сейчас, то это грозит вам смертью. В ногу не поступает кровь и когда ее освободят, то омертвевшие ткани вызовут заражение крови и остановку сердца. — Этого не будет, — заявил Андрей со всей категоричностью — Пускай разгребают завал, до краш-синдрома еще два часа. — Они могут не успеть, — поспорила с ним Елизавета. — Скажите, что этого не будет, — с мольбой в голосе произнесла Анна — Скажите, что ногу не ампутируют. Андрей в ответ поднял руку со скрещенными пальцами: — Этого не будет. Надеюсь, так тебе будет легче. Телефон зазвонил снова и пришлось опять выслушивать информацию о новых симптомах и спорить о том, является ли кровотечение следствием травмы. При этом пришлось вновь оставить пациентку, что опять не хотела его отпускать и стоило закончить разговор, как его догнала Лиза: — Андрей, Анне стало хуже, у нее паническая атака, она задыхается и не может говорить… — Так успокой ее, — не пошел на поводу Рихтер. — Ей нужен именно ты, — настойчиво поговорила Никольская, давая понять, что не отступит. Рихтер со вздохом повернулся назад и в этот раз, понимая, что это надолго, устроится с максимальным комфортом. Снял куртку и сел, прислонившись к стене и вытянув ноги. — Вы вернулись лишь потому, что мне плохо? — спросила Анна, заметив это все. — Нет, потому, что здесь лучше, чем снаружи, — бросил он скупо и неожиданно протянул женщине свой мобильный — Вот, позвоните своему мужу. Та с благодарностью приняла трубку и набрав знакомый номер, некоторое время о чем-то говорила, пока Андрей не прервал беседу, сказав, что от волнения может стать хуже и шансы спасти ногу в разы уменьшатся. — А что у вас с ногой? — спросила она, заметив как Рихтер потирает рукой бедро. — На стройке придавило, — с усмешкой сказал Андрей — Видишь, ты не уникальна. — Так бы и сказали, что нельзя спрашивать, — ничуть не обиделась Анна — Скажите, а мы смогли бы дружить когда все это закончится? — Ну да, конечно, — уверенно произнес Рихтер — Устроим вечеринку, сыграем в карты на раздевание и еще что-нибудь в этом духе… Они говорили, а рабочие принялись поднимать балку и вроде бы сперва у них получалось. — Сейчас ты почувствуешь боль, как будто нога затекла, только во много раз сильнее, — предупредил Андрей свою собеседницу — И я говорю это лишь сейчас… — Я уже что-то чувствую… — ответила Анна и тут их оглушил невероятно грохот, все вокруг начало обращаться, мелкая известковая пыль забилась в нос, рот и глаза. Обоих словно отбросило вниз и на время оглушило. Потом наступила тишина. Андрей осторожно открыл глаза и судорожно прокашлялся. Попробовал осторожно сесть, но почувствовал резкую боль в левом плече, но не обратив внимание, смог подняться и найти глазами Анну. Та была без сознания и признаки жизни стали еще слабее. Пришлось потратить время, чтобы помочь ей прийти в себя от глубокого обморока. При этом Андрей не переставал ощущать как боль в плече нарастает и майка в этом месте все сильнее намокает от крови. — Мне нужно наверх, — сказал он рабочим — Присмотрите за ней. У меня похоже задело артерию. Лиза была там и увидев своего приятеля в еще более потрепанном виде, немедленно принялась за оказание помощи. Она помогла ему сесть и осторожно убрав окровавленную ткань с плеча Андрея, едва не присвистнула, увидев глубокую, рваную рану, кровь из которой продолжала обильно течь. Для начала Елизавета тщательно промыла рану спиртом и перекисью, затем принялась за наложение асептической повязки, что ничуть не мешало Андрею говорить по телефону и консультировать по диагнозу крановщика. — Вторая балка обрушилась, — вклинился в их разговор рабочий — Применять тяжелое оборудование опасно, работы теперь часов на шесть. — Будем готовить ампутацию, — сказала на это Лиза — Если раньше еще был какой-то шанс, то теперь он безвозвратно утерян. — Проведем поддерживающую терапию, — гнул свою линию Андрей — Нужные препараты есть у фельдшера. — Но это просто безумие, — сказала откровенно Лиза — Признайся, ведь ты это делаешь только наперекор мне. Хочешь попытаться спасти ногу с риском для жизни пациентки. А все только затем, чтобы отомстить за мою помолвку. Знаешь, что, я безумно устала носиться с тобой как с раритетом, пойми уже наконец, что я не люблю тебя, смирись с этим и научись жить дальше. — Зачем мне нужно спорить с матерью-одиночкой средних лет, подобравшей инфантильного маменькиного сынка не иначе как из-за обострения материнского инстинкта, — холодно бросил Андрей и Лиза вздрогнула, задетая за живое. — Да пошел ты! — скупо выдавила она перед тем как уйти и не удержавшись добавила — И просто пойми, я налаживаю свою жизнь, Родионов налаживает свою, а ты.. У тебя же ничего нет, Андрей! И имей в виду, я сейчас иду к твоей пациентке и сумею уговорить ее на ампутацию и если у тебя осталась хоть капля совести, то ты не станешь мне мешать! Ведь для тебя важно лишь не дать мне этого сделать, тебе же это так помогло! Андрей, не говоря ни слова, смотрел ей вслед и один его взгляд говорил больше, чем самые громкие слова. Прошла еще пара минут и он уже устремился вслед за коллегой. Лиза сидела возле Анны и мягко убеждала ее: — Поймите, это единственный выход, иначе вы умрете. — Но доктор Рихтер сказал, что ногу можно спасти, — уже не так уверенно, но все еще с надеждой произнесла женщина. — Это было возможно, — тихо произнес Андрей — Но прошло слишком много времени. Вот, ты спросила меня как я стал хромым. Так вот, у меня оторвался тромб и мышца бедра стала отмирать. Мне говорили, что нужно отнять ногу, но я убедил врачей этого не делать. И они провели мне сложную операцию, удалили кусок мышцы размером с кулак… — Однако, вы спасли ногу, — заметила противоречие Анна. — Лучше бы не спасал, — тяжко вздохнул Рихтер — Взамен я получил лишь эту бесполезную опорку, меня постоянно мучают боли, что отразилось на моем характере, я стал злым и замкнутым, из-за чего остался один. У тебя же есть муж, который тебя любит, есть друзья и любимое дела. А это… это просто нога… Поверь, оно того совсем не стоит. — Хорошо, — едва слышно прошептала несчастная. — Я сам, — сказал Андрей Лизе и прежде, чем она ушла, проводил ее многозначительным взглядом. — Анестезия невозможна, — предупредил он пациентку — Но этот препарат немного снизит боль. — А это долго продлится? — спросила она, смиряясь с неизбежным. — Я разрежу кожные, мышечные и жировые покровы, это быстро, — откровенно сказал Андрей — Потом подключу пилу и отделю обе кости, это тоже недолго, затем тебя доставят в больницу, хирурги приведут все в порядок и подготовят для протеза, ты и опомнится не успеешь как начнешь бегать. — Это очень больно? — поинтересовалась Анна, внутренне настраиваясь. — Такой боли ты еще не испытывала, — сказал Андрей без стеснения и вынув заряженный шприц, начал вводить обезболивающий препарат. Лиза стояла снаружи и долго еще слышала безумные крики несчастной. Наконец ее вынесли на носилках к машине Скорой, Андрей шел рядом, вскоре из толпы вышел высокий темноволосый мужчина и пошел с ними вместе. Судя по всему, это был муж пациентки. Он склонился над носилками и что-то пытался ей сказать, а после поцеловал и влез в машину вслед за всеми. Лиза осталась, она не могла поехать, лишь проводила машину взглядом. Андрей следил за состоянием Анны, муж сидел со другую сторону и с волнением ждал, что же будет дальше. Сперва все шло как задумано, а потом… — Мне плохо, я задыхаюсь… — простонала женщина, выгибаясь на носилках, пытаясь сорвать кислородную маску. — Тромб в легком, — мрачно констатировал Рихтер — Сейчас введу антикоагулянт, кровотечение усилится, но мы это уладим… Однако, после введения препарата ситуация не стала лучше. Лицо пациентки становилось бледнее, глаза ее закатывались и почти переставали моргать, движения замедлились пока не пропали совсем. — Это был не тромб, — мрачно произнес Андрей — Жировая эмболия из-за ампуиации. Я слишком долго ждал… — Так делайте же что-нибудь! — громко воскликнул муж Анны — Что же вы сидите! Но ответить было нечего, равно как и сделать, было уже слишком поздно, несчастная умерла до приезда в больницу…. Андрей неподвижно сидел на банкетке в коридоре родного отделения. Рядом стоял Егоршин, все еще одетый в хирургическую пижаму. — Против жировой эмболии нет никаких средств, — увещевал он своего руководителя — Даже если бы это произошло в больнице, то вы ничего не смогли бы сделать. Рихтер вскочил на ноги и выкрикнул так, что эхо отозвалось от стен: — Вот именно! Я все сделал правильно, а она все равно умерла! После решительно отправился к выходу, Руслан устремился за ним: — Вам нельзя сейчас быть одному, у вас идет кровь… Андрей на секунду остановился, но лишь для того, чтобы сказать молодому коллеге: — Как мой подчиненный, ты должен сейчас уйти с дороги и не мешать!

***

Дверь квартиры распахнулась и не став переодеваться, Рихтер устремился в ванную комнату и замер напротив большого зеркала. Да, Егоршин прав, повязка насквозь промокла от крови. Скорее всего рана разошлась от резких движений. Но до этого ли сейчас, когда перед глазами стоит мертвое лицо Анны с распахнутыми глазами, смотревшими в никуда… Руки схватились за раму и сорвав зеркало, швырнули его на пол, заставляя брызнуть осколками и резким звоном. Под ним в стене обнаружился небольшой проем, в котором лежал один-единственный флакон со спасительным препаратом. Темно-коричневый, с белой этикеткой. «Метадон». Андрей выхватил его как последнее спасение и опустившись на пол, сорвал крышку, встряхивая на ладонь две таблетки. И замер, прежде, чем успел принять их. Услышал тихие шаги по коридору. По нему неспешно шла Никольская. — Будешь читать мне морали и хватать за руки? — скептически бросил Андрей. — Вовсе нет, — ответила Лиза спокойно — Хочешь вернуться к препаратам, это твой выбор. — Его у меня нет, — сказал мужчина печально — Ты знаешь, я плохо переношу неудачи. — Плечо нужно перевязать, — сменила тему Лиза. — Ты здесь только за этим? — продолжил догадываться Рихтер — Тебя Егоршин направил? — Снова не угадал, — не глядя на него сказала Лиза — Павел… — Ты снова смущаешься, — прервал ее Рихтер — Значит, вы уже расписались или ты залетела от него… — Я ему отказала, — без тени улыбки произнесла Елизавета — Понимаешь, я хотела жить дальше, я все сделала для этого, у меня есть новый дом, есть человек, с которым я могу идти по жизни, а я думаю лишь о тебе… Как думаешь, у нас еще может что-то получится? — Ты считаешь, что я еще не потерян? — спросил Андрей, не веря в ее слова — Я же сломлен, физически и духовно. — Я люблю тебя, — откровенно сказала Никольская — И рада бы не любить, но не могу… Андрей нерешительно поднялся на ноги и встал напротив. Лиза подошла вплотную. Его руки опустились ей на спину, а губы стали сближаться, но в последний момент Андрей слегка отстранился: — А вдруг это снова галлюцинация? — Ты уже принял «Метадон»? — спросила его Лиза, за что мужчина протянул руку, в которой лежали две таблетки и решительно бросил их на пол: — Нет. — Значит, все хорошо, — сказала Лиза, взяв его руку и сплетая с ним пальцы, они вновь потянулись друг к другу и в этот раз ничто не разрушило их поцелуй, положивший новое начало и иной отсчет их жизненного пути. Отныне уже общего.