Не встречай

Иван Лучшее, что может сделать актер за кулисами – не устраивать драм. В тот день Иван исправился сразу же: «Тилл, я пошутил» Ошибся, ляпнул не то. Сорвался. «Давай останемся просто друзьями» – социально приемлимое резиновыми губами. Сам сказал. Очевидно, какой становится дружба после отвергнутого признания. Какая прекрасная идея: просто дружить. На что ты дурак, надеешься. Давай будем друг другу никем. Ну разумеется, не так грубо. Тилл добр и вежлив, сделал вид – да, обязательно. Друзьями. Дослушал, аккуратно замял, а затем просто уехал – и почти не писал. Ничего страшного не случилось. Неудачно признался в любви, с кем не бывает, мелкий повод, дым без огня. Иван все так же продолжает сниматься, Тилл тоже – разные города, другие проекты. Мир не рухнул, лишь подернулся сизой хмарью. Пепел непотушенной сигареты пачкает плащ. Пепельницу надо опорожнить, а телефон мирно лежит на столе – так переворачивают портрет с чёрной лентой, стеклом вниз. Свежие цифры полузаброшенной переписки – вокзал, номер поезда и вагон. Ничего личного, только дата прибытия. Но следующая среда, и Тилл будет здесь, в их родном городе. Через жалкие пару дней. Сколько лет Иван мечтал получить подобное сообщения? Сколько лет его ждал? Только три года. Говорят, любовь длится столько. А ведь почти себя убедил – для Тилла так лучше. Другой город, здоровые отношения, новые съёмки, новая жизнь. — Что случилось, пока меня не было? — Лука стоит почему-то босой. Незванным гостем топчет ковер, который они вместе купили. В объёмном бежевом свитере он не краше размякшей начинки для венской вафли. Дождь промочил его плечи – Лука выскочил из такси, не раскрыв зонта. В квартире Ивана есть для него мягкие тапочки и сменные вещи. Один взгляд на пепельницу на подоконнике, и тут же к руке с сигаретой, к неуместному в жилище уличному плащу. Сигарета истлевает в окурок, которому место среди остальных, Иван тушит его и указывает на телефон: — Возьми и сам прочитай. Любимый человек написал, это ли повод так горевать? Временно замещающий что-то кажется, понял. Ничего интересного в переписке нет, и кроме того. Иван знает, что Лука там найдет. Одно счастливое сообщение: Тилл скоро приедет. И второе, отправленное вдогонку: «Иван, извини, не встречай». Луке хватает такта не пролистывать вверх. Кладет телефон осторожно, откуда взял, и смотрит так, словно дверью ошибся. В квартире Ивана кто-то из них чужой. — Не бегай за ним. Наконец-то это сказал. В голосе власть, которую он взял, потому что другому было не надо. Лука смеет чувствовать что-то за них двоих. Человек, который знает пароль от входной двери. Тот, кому Иван смог улыбаться. С кем много лет работал, заказывал что-то из китайский кухни на вынос, которому позволяет остаться в соседней комнате на ночь. А Иван позволяет себе не замечать. И теперь смотрит в эти жёлтые глаза, и чувствует себя так, словно должен перед ним объясниться. — Конечно. Он же просил не встречать, — твердая попытка быть убедительным. — Возьми полотенце в комоде и давай поедим. Коварный апрель, дождь всё не прекращается, заполняет забитую окурками пепельницу. Три года как прогоревшее превращается в серую грязь.

***

В среду вечером у него назначена важная встреча. В районе вокзала – случайное совпадение, там просто рядом хороший деловой ресторан. Иван понимает: в тех сообщениях нет намека. Тилл не из тех, кто говорит «нет», имея ввиду «да». То признание... Ни в чем он его не поощрял. Никогда. Тилл хотел бы увидеться – он бы так и сказал. Зачем же тогда написал, что приедет? Скоростной поезд без пересадки. Если ехать до конечной, можно ещё успеть... Ивану выходить за станцию до. Людей в вагоне не очень много, он по привычке выбирает левую непопулярную сторону. Никогда не был удачливым человеком, но какая-то высшая сила заставляет его пройти в самый конец. Розовые знакомые хвостики, сердце подсказывает остальное. Иван застревает, не доходя. Поезд трясет, они входят в тоннель. Почему-то он понимает сразу, что это значит. До первых слов. Ноги в дорогих мокасинах вязнут в полу, Мизи радостно машет рукой, и конечно, поздно делать вид, что не заметил её. Место рядом свободно. Иван смотрит на это пустое сидение. Стул обит синим ворсом, мягкий, с белой салфеткой на подголовье. — Иван! Давно не виделись! Тоже едешь его встречать? Холод сырой могилы, в которую он упал. Говорят, после смерти душе открываются скрытые тайны. В этом особо позорном случае – скрытые от себя. Те два сообщения. Все так просто: Тилл ошибся, а потом извинился. Вот сидит истинный адресат. Нужно ей что-то ответить. «Иван, тебя ждёт блестящее будущее» – это Унша сказал. Значит, он неплохо справляется, перспективный актер. Перспективный актер собирает в кулак весь свой талант и улыбается. Этой девушке, которая что сейчас, что три года назад была не при чем. — Нет, у меня деловая встреча поблизости, — Иван заставляет себя сесть рядом. — Не говори ему, что меня видела. Я сегодня никак не могу. Улыбка приклеивается к губам. Иван хвалит себя, свою проклятую предусмотрительность – удачно назначил встречу заранее. И кажется, он и правда хороший актёр. Врёт как боженька. Как бог, что его уберёг. Он ни единой секунды не думал проехать свою остановку и выбежать на вокзале. Мизи радостно пересказывает общие новости, Иван послушно кивает. А если бы он её не заметил? Что бы тогда? Ветреный не слишком холодный вечер, Мизи следует подсказкам на электронном табло, а Тилл с чемоданами, ищёт глазами и конечно, находит. Третьего лишнего, который приехал случайно. Так, мимо вокзала в среду вечером пробегал. Растерянность на лице, он ведь не ждал. И нужно как-то быть вежливым, не говорить очевидное. Иван? Ты что здесь делаешь? Я разве тебя приглашал? Наверное, она смогла бы спасти положение. С ней он потерпел бы и рожу Ивана, пока тот не догадается съебать нахуй по своим важным делам. Мизи уговаривает: да ладно тебе, когда мы ещё встретимся, Тилл будет тебе рад. Конечно, старая компания, лучшие друзья. Так рад, что о приезде написал по случайности. Так рад, что прямо сказал ему не встречать. Где Иван, а где любимая девушка. Неужели до сих пор её любит? Иван не имеет ни малейшего права к ней ревновать. У Мизи давно счастливые отношения, и нет ничего такого в том, чтобы встретить на вокзале старого друга. А его Тилл видеть не пожелал. Специально для тупых написал в сообщении. Иван поддерживает разговор и думает: господи боже, какой же дурак. И правда хотел сорваться и поставить его в неловкое положение? Надеялся, что Тилл намекает на инициативу? Что он из тех, кого надо уламывать? Что Тилл его ждал? Тиллу хватило храбрости извиниться, а Иван не понял и этого. Не захотел понимать. Наверное, Мизи бы расстроили их натянутые отношения. Когда много лет живёшь со своей второй половинкой, и другим тоже желаешь добра... Не стоит её огорчать. Механический голос объявляет следующую остановку, Иван твердо прощается и встаёт. На перроне провожает глазами отбывающий поезд. Минут десять-пятнадцать, и остановка конечная. Пригородный вокзал.

***

Это в кино от боли позволено выть. В реальности даже затянуться сигаретой нельзя – Иван сам выбрал ресторан, в котором курение запрещено. Оказывается, построенный за годы экзоскелет может существовать сам по себе. Иван улаживает с Уншей вопросы, и даже ест что-то из того, что заказал. По правде, это обычная рабочая среда, он даже зонт взять с собой не забыл. Ужин закончен успешно, Унша уехал первым – его ждёт жена. Стеклянные двери за спиной Ивана, а впереди тихая улочка. Ветер и дождь сбил с деревьев цветы. Они плавают в луже у него под ногами, незамаранно белые. Пара кварталов – ещё не поздно созвониться с Мизи. Они наверное, тоже ужинают поблизости. Тилл в родном городе, прямо сейчас, прямо здесь. Ничтожное расстояние, проходится даже пешком, Иван всем телом может почувствовать его близость. Но не увидеть. Вряд ли Тилл о нём хотя бы спросил. Что-то, что приятнее называть здравым смыслом, подсказывает: Тилл давно о нём даже не думает. Иван успешный и взрослый, у него есть своя жизнь. Он не может просто позвонить ему и узнать: «Почему ты больше не хочешь меня видеть?» Что я сделал такого ужасного? Я просто когда-то тебя любил. Весна догорит – они не увидятся. Никакая сила не вернёт того, чего у них даже не было. Тилл может быть здесь – протяни только руку. Это расстояние никогда не преодолеть. Только перетерпеть, что Иван умеет прекрасно – и владеет собой достаточно, чтобы вовремя остановиться. Стоит взять телефон и вызвать такси. И так затянул, нужно было сделать это заранее в ресторане. Достаточно было на секунду глаза опустить, чтобы пропустить. Через дорогу кондитерская, и там у пахнущего сладкой выпечкой помещения его ждёт Лука. Бумажный пакет в руках, можно подумать – случайно пересеклись, он только за сладостями зашёл. Так же случайно, как сам Иван здесь. Это больнее, чем возвращаться вечером в пустую квартиру. Иван не настолько свинья, раскрывает свой зонт и всё-таки переходит через дорогу. — Как ты меня нашёл? — Унша сказал. Это значит, Лука беспокоился. Лука красивый и немного печальный, и самое ужасное – он привычный. А Иван не заметил, когда привык. Можно взять его за руку. Проще простого. У него тоже есть кто-то, кто его ждёт. Иван смотрит ему в глаза и не берет. — Ты все рестораны в округе из-за меня обыскал? — по глазам ясно, что не стоило спрашивать. — Поцеловать тебя в утешение? Лука смотрит с презрением. Перекладывает в левую руку бумажный пакет – наверное, там что-то вкусное. Собирает все невысказанное в кулак: — Я же сказал не бегать за ним, — и бьёт. Сейчас прохожие полицию вызовут, удар такой, что Иван выронил зонт. Кровь заливает подбородок, хочется рассмеяться – Лука закатил сцену ревности. Какая великая драгоценность, из-за него ревновать. Пара минут, они здесь промокнут насквозь. Иван сам наклоняется и целует его. Прямо с кровью, их первый поцелуй. Апрель кончится, настанет холодный май. Пусть все до единого цветы опадут – они означают лишь новую завязь, будущие плоды. У него ревнивый партнёр, стоит это учесть. И заботливый – Иван заглядывает в бумажный пакет. Лука его любимые лавандовые эклеры купил. И приехал, зная, что Иван будет здесь. — Хочешь, вместе их встретим? — спрашивает спокойно, будто и эту часть заранее подготовил. Лука никогда бы не дал ему опозориться. Вчетвером – не то, что втроём. — Нет, — острая боль, наверное, от удара. Иван смотрит на человека, за которым не бегал. Того, кого выбрал, как он думал, расчётливо. — Поехали домой.