Я тебя никогда не отдам мусорам

      Илья бродит меж полок с товаром в Ашане, жамкая на своих плечах лямки рюкзака. Он старается двигаться медленно, чтобы стеклянные бутылки, скрытые под черной тканью, не вязгали друг о друга. Спящий в углу магазина охранник никак не реагирует на окружающих его людей, опершись большой спиной о рохлю. Руслан ходит следом за парнем в двух метрах, упершись руками в собственные карманы. Тушенцову никогда не нравились такие вещи, но Илья никогда его не слушал, продолжая из раза в раз залетать в разные гипермаркеты, сливаясь с нормальными покупателями и разворовывая полки.       Вот Илья останавливается напротив какого-то стеллажа с разными видами снеков, начиная потихоньку сгребать слишком громко шелестящие цветной фольгой упаковки. Руслан стоит рядом, разглядывая какой-то новый энергетик, который он до этого не видел, нарочито внимательно вперившись взглядом в состав. Руки шатена больше не дрожат, как дрожали когда-то давно, еще в далеком детстве, когда он засовывал товар к себе в карман за бесплатно. Коряков вновь начинает двигаться вдоль полки, застегнув тянущий его к полу рюкзак, Руслан идет следом за ним, прихватив себе ту розовую банку с фиолетовыми полосами. Просто так.       Илья вылетает на улицу первым, слегка гремя взятыми им бутылками и банками. Руслан все также идет спокойно следом за ним, придерживая рукой подозрительно надувшийся карман толстовки. На улице уже стемнело, и стоящие вдоль дорог длинные витые фонари ярко освещают ночной город белесыми лучами. — Иль, — брюнет с тихим шипением открывает свой напиток, сверля глазами пестрый рисунок, — Нахуй ты это делаешь? Илья шел рядом с ним слегка согнувшись из-за резко отяжелевшего на его спине портфеля. Он насупился, потупив взгляд. Белые носки его кедов были покрыты толстым слоем многолетней грязи; Илья не уверен, что стирал их хоть когда-то. — Иди ты, блять, — шатен шмыгнул носом, потирая влажной ладонью пунцовую щеку, — Сам не лучше. Они бредут домой в немом молчании, рушимом только звуками природы и прочих внешних раздражителей, по типу машин и людей.       Илья достает с рюкзака баллончик спизженного дезодоранта. Там написано что-то про нежность цветов и ароматы ванили, но это не столь важно. Руслан надувает прозрачный целлофановый пакет, подставляет его к распыляемому шатеном женскому антиперспиранту. Илья склоняется к пакету первым, вдыхая оседающие на стенках горла противные сухие частицы. Сияющее золотом далекое солнце медленно подходит к горизонту, становясь все жарче и ярче, буквально сжигая все на своем пути. У Ильи кружится голова. Он оседает на бордюр, обхватив собственное лицо похолодевшими руками. Руслан рядом с ним блюет в ближайшую клумбу слишком громко, привлекая внимание прохожих. Они выбрасывают опустевший баллончик в открытый подвал, вместе с ним и обслюнявленный пакет. Идут дальше сцепившись за руки, шатаясь. Илья рукавом стирает с чужой груди брызги желчи, обтирая затем испачканную толстовку о джинсы. Внезапно мыльный взгляд обоих поочередно цепляется за остановившийся в непозволительной близости бобик. Двое толстых мужчин в форме хватают их за плечи, что-то спрашивая. У Ильи разрывается телефон от звонков матери, пока он сидит в участке рядом с Русланом, облокотившись на него резко заболевшей до дикой тошноты головой. Когда их развозят по домам на улице уже совсем темно. Нараспев шелестят молодые деревья, перешептываясь. Свет в окнах многоэтажек постепенно гаснет один за другим: цепная реакция. Илья является на порог собственной квартиры растрепанный и уставший, не отвечая на расспросы матери о том, где он столько времени пропадал. Руслан поклялся ему той ночью, что ни за что не позволит младшему загреметь в тюрягу. Ни за что.       Они сидят в подъезде пол десятого, совсем скоро домой. Илья пинает ногой ненарочно пустую продолговатую бутылку вина, и та со звоном катится по ступенькам вниз, разбрызгивая последние кровавые капли на пыльный бетон. Руслан ловит клонящееся в разные стороны туловище Ильи к себе на колени, укладывая того на бок. Шатен в полудреме что-то бормочет, причмокивая, и Руслан даже отчасти счастлив, что находится сейчас с ним рядом, в вонючем проссаном подъезде. Он касается разгоряченного лица губами, и длинные темные ресницы дрожат в ответ, а сердце в груди делает кульбит.       Когда Руслан в обнимку вводит Корякова в свою квартиру, тот почти спит у него на плече, полуобмякший. Старший усаживает парня на большой серый пуф, разуваясь сам и разувая шатена. Илья в алкогольном сне выглядит жутко: бледный, с надувшимися веками и приоткрытыми высохшими губами. Тушенцов волочит его на свою кровать, укутывая безмолвное тело в кокон из темного пледа. Долго лежит рядом, не в силах сомкнуть глаз. Лунные лучи ползут по полу белесыми змеями, медленно подбираясь к их сплетенным на односпальном матрасе телам. У Ильи все пальцы покоцаны, а костяшки стерты в кровь. Шершавые локти растрескались, неприятно цепляясь за одежду при любом удобном случае. У Руслана на руках много мозолей, выраженных грубыми желтыми точками на ладонях. Он, уткнувшись носом в изгиб чужой влажной шеи, засыпает на рассвете, вдыхая стойкий аромат перегара. Раздается звон ключей в замочной скважине.       Его мама выставляет Илью за дверь, Руслан идет с ним в комплекте. В шесть утра на улице пусто, и только редкий прохожий, идущий на свою ненавистную работу, обернется на двух подростков, жмущихся друг к другу на крыльце подъезда, будто двое бесхозных животных. Коряков сверлит краснющими глазами чужие руки — сухие, покрытые многочисленными трещинами. Ему стыдно перед Русланом. За все. За то, что он напился. За то, что заставил тащить свое неадекватное тело в собственную квартиру. В конце-концов за то, что мама Руслана выгнала их двоих на улицу. Ну, она выгнала только Илью, по сути. Но это не важно.       Они кутят вплоть до вечера, зависая на хате у своих знакомых. Из присутствующих там людей Руслан знает только пару человек, а Илья — вообще никого. Тушенцов залпом осушает очередной стакан с дикой алкогольной мешаниной, уже даже не морщась. Шатен валяется на залитом диване, придавленный сверху еще одной нетрезвой тушей какой-то девочки. Руслан почти роет носом землю, когда добирается до зала, хватая Илью за руку. Он тащит его прочь оттуда, в другую комнату. Коряков плетется за ним почти ползком, едва стоя на ногах. Тушенцов затаскивает его на двуспальную кровать чьих-то родителей, заваливаясь следом. Хозяин квартиры явно будет недоволен, застав их двоих пьяных и облеванных в родительской спальне, но Руслану все равно, пока он подмял потерявшегося в пьяном бреду Илью под свой бок, будто пытаясь с ним слиться.       Через пару часов их накрывают. Соседи позвонили ментам. Руслан просыпается резко, от криков за дверью. Музыка заглушается, кто-то падает на пол с диким грохотом. Его взгляд тут же опускается на искаженное спокойствием лицо младшего, спящее в непосредственной близости от него. Брюнет коротко встряхивает Корякова, подрываясь с кровати. Илья сонно моргает, пока Руслан, распахнув окно, тащит его за руки с постели. Первый этаж: они вываливаются на мокрую после ливня траву, охая и кряхтя. Шатен грязно матерится, будучи ещё хорошенько пьяным, пока Руслан, отряхаясь, смеется с него настолько, что снова опускается задом на землю. Совсем рядом слышатся полицейские мигалки, и брюнет подрывается с места, схватив предварительно за руку младшего, стискивая его ледяные пальцы своими.       Они несутся долго, через деревья и кусты, то и дело спотыкаясь. Илья заходится паничным смехом, налетая на очередные увешанные блестящими каплями сучья, валясь с ног. Руслан с ошалелым видом со всех оставшихся в нем сил тащит его дальше, постоянно оборачиваясь назад.       Они скрываются в ближайшем парке, перемахнув через забор и зарывшись носами в землю, прячась в сырой траве. Там они и остаются, усевшись на краешек вычурного фонтана и сцепившись руками, встречая рассвет. Пьяные и уставшие. Мокрые и грязные. Руслан глупо улыбается одним краешком губ, и в его глазах отражается кровавое солнце, проникая внутрь, в самую душу. Илья, сидящий рядом с ним, медленно мякнет, склонив голову набок. Брюнет поворачивается к нему и, обхватив чужой отросший затылок ладонью, притягивает к себе, прижимаясь губами ко взмокшему лбу. Он жмет его сильнее к своей часто вздымающейся груди второй рукой, будто обвивая младшего лозами, закутывая в свои сети. Он глубоко вздыхает, уткнувшись носом в чужую прохладную щеку. — Я тебя никогда не отдам мусорам, — шепчет Руслан, и ему кажется, что его сердце готово лопнуть, как перенапряженный кислородом воздушный шарик, — Никогда. Он целует Илью еще раз. И еще. И еще. До тех пор, пока Илья не начинает невольно смеяться, цепляясь за его широкие угловатые плечи. — Никогда, — вторит Коряков его словам, ловя старшего в каре-зеленые омуты.